Столкновение с ведьмой

Перед началом повествования хочется сказать немного слов. Слов о том, что все описанные ниже события легко можно обозначить как вполне ординарные; легко ложащиеся в парадигму обыденного, повседневного, мира; объясняемые просто, посредством методов логического мышления. Но, такой подход, в данном случае не применим. Здесь его стоит назвать «прагматическим», а более чётко такой подход может описать только слово «прозаический». События, о которых будет повествоваться, весьма субъективны и пропущены через призму индивидуального восприятия, в результате чего у читателя и может возникнуть этот прагматически-прозаический подход, так как мне вряд ли удастся в полной мере отразить весь спектр ощущений и мыслей, всплывающих в моём сознании. Остаётся единственное: описать все происшедшие события и целиком довериться читателю. И, в конце концов, прагматика, так прагматика, прозаика, так прозаика.

Моя подруга и я приехали по делам в другой город. Дела наши неожиданно затянулись, и когда мы полностью освободились, был уже вечер, постепенно перетекающий в ночь. Нужно было подумать о ночлеге. О съёмной квартире, где жила та, о ком это повествование, мы думали в последнюю очередь. Но, как ни странно, кроме как остаться на ночь в этой квартире, ни каких вариантов больше не оказалось.
Мы позвонили в дверь. Открыла женщина в коротком, не туго перевязанном на поясе халате. Из выреза были видны её полные груди. Это была хозяйка квартиры, в которой сдавалась комната. Она сказала нам, что Зарины дома нет, и что понятия не имеет где она и как её найти. Как-то ни о чём не думая, мы вышли из подъезда и пошли навстречу ночи. Но нам встретилась она. Мы прошли уже несколько кварталов погружённые в странное отрешённое безмолвие, как вдруг перед нами буквально материализовалась она. Зорина появилась из-за угла: «Привет!!!» - в её голосе было столько радости.
«Как же повезло, что мы встретились!» - сказала она, когда мы сказали, что только что от неё. Хотя не совсем было понятно из её слов, кому из нас повезло: нам или ей. Она без умолку говорила о чём-то, ведя нас по неосвещённым улицам к себе домой.
Мы зашли в квартиру, разулись и, улыбнувшись полуобнажённой хозяйке, прошли в комнату. Когда-то в этой комнате жила другая девушка. Мы хорошо её знали. Она училась и жила в этом городе, но потом в одночасье прекратила, и учиться и жить здесь. Она выпала из окна, не из этой комнаты - из другой. Выпала и сильно повредив ногу, уехала в другой конец страны, за Уральские горы, в свой отчий дом.
Теперь здесь жила Зорина. Она училась в этом городе, приехав из одной бывшей советской республики. Её чёрные волосы обрамляли заострённое лицо и, оттеняя её и без того тёмные глаза придавали им какую-то загадочную смесь глубины и непроницаемости. Точёный нос в купе с этим странным свойством глаз делал Зорину похожей на ворону.
Она была к нам очень добра, и любезности её не было предела. Она угостила нас очень вкусным и ужином. Мы наелись досыта и, вернувшись в комнату сели отдыхать. Можно было освободить пальцы ног от стесняющих носков и расслабиться.
На стене напротив кровати на красной нитке висел странный резной нож. Узоры его ручки плавно переходили на лезвие. Нож походил на ритуальное орудие для жертвоприношений. Но вряд ли использовался в этих целях, был частью интерьера, как картина или экибана. Хотя на кровати лежала раскрытая книга под заголовком «Уроки чёрной магии».
На потолке в середине комнаты висела лампа, вокруг которой носилось несколько белых мотыльков. Это был девятый этаж, и окно было открыто, впуская в помещение приятный воздух летней ночи. Кроме белых мотыльков изредка сюда врывались большие чёрные с толстыми брюшками и тёмным шумными крыльями. И слово «врывались» совершенно точно подходит для описания происходящего. Насекомое вдруг появлялось в комнате, и громко нарезая круги, стремилось стукнуться не об источник света, как принято у мотыльков, а об голову Зорины. Таких чёрных мотыльков с их странным поведением я насчитал четыре. На каждого, после их атаки, Зорина начинала охоту. С большой настойчивостью она настигала их с тапочкой в руке на стенах, когда они присаживались отдохнуть. Цель была достигнута - мотылёк был повержен. Тогда Зорина выходила из комнаты, беря трупик насекомого с собой. «Она писает на них, а потом только смывает…» - сказала мне заговорческим тоном моя подруга. Меня это совершенно не удивило, скорее, стало очередным доказательством её природы. Ведь не даром, её жилище в качестве места для ночлега мы рассматривали в последнюю очередь.
«Смотрите, какая юбка. - Весело обратила на себя наше внимание Зорина, доставая из шкафа ярко-красную покрытую узорами, похожую на цыганскую, юбку, - Это мне сестра вчера подарила!» Затем Зорина вышла и вернулась уже в обновке. Она закружилась под тихий треск крыльев белых мотыльков под лампой. Меня посетило странное чувство дежавю: я уже видел это раньше…

Два или три года назад. Лето уже закончилось, а осень ещё не началась. Погода стояла соответствуя периоду в точности. Оптимально для человеческого существа: не жарко и не холодно. Оптимально. Тогда мы с друзьями решили поехать к находящемуся неподалёку водоёму. Нашей целью был отдых. В общем, решили поехать. Через пару дней: едем.
Автобус, который должен был доставить нашу, не большую компанию, к водоёму отправлялся в 15:00. В 14 же 00 я полностью собранный подходил к дому одного из моих приятелей. Место всеобщего сбора перед отбытием было здесь.
Тогда я впервые увидел Зорину. Она сидела на лавочке и улыбалась губами в ярко-красной помаде. Я знал, что она поедет на запланированный отдых с нами. Знал о ней, то, что родиной её является одна из бывших советских республик. Что учится она и живёт в другом городе. И что попала она сюда по приглашению нашей общей знакомой, которая была одним из инициаторов этой поездки.
На Зорине были обуты красные туфли на высоком каблуке. Помню, тогда я подумал: «Как она собирается цокать по песку и ковру из сосновых иголок?»
Постепенно все собрались и в три часа по полудню, мы шумно покинули город в направлении водоёма и располагающимся в его районе местам отдыха.
Прибыв на место, мы сняли двух этажный дом, и начали обустраиваться. Хоть дом и был большим, нам понадобилось только две комнаты, располагающиеся внизу - на нижнем уровне. Одна была маленькой с обычным для съемных помещений набором мебели: две односпальные кровати, пара тумбочек, шкаф. Вторая была меблирована по тому же принципу только с учётом четырёх койко-мест. Два больших окна, от пола до полка, расположенных по обе стороны от стеклянной входной двери, навивали смутные воспоминания о пионерлагере, в котором я никогда не бывал. Солнечный свет многократно отраженный от сосновых иголок большими пучками заливался через эти окна. Быть может, поэтому я выбрал эту комнату. Здесь же расположилась Зорина, ещё одна девушка и парень.
Остаток дня, мы играли в волейбол на песчаном берегу. А когда, солнце покрасило небо на востоке красным, принялись готовиться к застолью, ведь какой отдых без оного. Кто-то жарил мясо в мангале, кто-то резал овощи и фрукты, кто-то сервировал этим стол на веранде перед домом, кто-то ничего не делая уже пил. Вскоре к этому ничего не делающему присоединились и все остальные. Мы весело сидели, периодически декламируя забавные тосты. Никто не смотрел на часы, никто никуда не торопился.
Мне понадобилось отойти по нужде, и когда я сошёл с освещённой веранды, то погрузился в практически полную темноту. Толи луны не было, толи высокие кроны сосен создавали этот эффект, но идти первый десяток метров было чрезвычайно трудно. Потом глаза привыкли: ровные толстые стволы деревьев уходили ввысь своими тёмными макушками, сливаясь с ночным небом. Они походили на монументального вида колонны, поддерживающие небосвод, казалось, целую вечность. По ковру из осыпавшихся иголок было чрезвычайно мягко ступать. Всё окружающее приобрело загадочные, почти магические черты. Справив нужду, я ещё долгое время находился среди этих Вечных колон, опустившись на мягкую иголочную подстилку и направив сам собой рассевшийся взгляд в сторону пятна света, в котором беззвучно энергично двигались мои друзья и Зорина.
Застолье всё продолжалось. Речи становились всё невнятнее, и всё чаще общение плавно перетекало в песни. Скоро двоё из нас сославшись на величайшую усталость, попрощавшись, отправились в двухместную комнату. Нас осталось четверо.
«Не могу я в джинсах!» - вдруг сказала Зорина, и, встав из-за стола, быстро скрылась в темноте комнаты с большими окнами. Вскоре она появилась в дверном проёме обмотанная белой простынёй наподобие широкой юбки. Босые ноги Зорины закружили её в бесшумном танце, саму себе, аккомпанирующую какой-то народной песней Кавказа. У неё был красивый, высокий голос. Мы заворожено смотрели на её «представление». И именно этот момент всплыл у меня в памяти, в виде странного дежавю, несколько лет спустя, когда Зорина танцевала передо мной в испещренной узорами, ярко-красной юбке. И не потому что танец был одним и тем же или обстановка похожей. Чисто белую простыню, завязанную на талии, Зорина своими этническими напевами и завораживающими телодвижениями превратила в полноценную юбку, которая имела свой цвет и даже узор. Узор, который я увижу через несколько лет у неё дома.
Танец неновящево превратился в сеанс хиромантии. Зорина, пританцовывая, плавно ходила от одного к другому и, глядя в ладонь, вещала о предстоящей судьбе. Это походило на гипноз, в который она нас ввела своей простынёй. Хотя вполне можно сослаться на высокую степень алкогольного опьянения, введшую всех в своеобразного рода ступор. Мы покорно протягивали Зорине руки, выслушивая все прогнозы её на будущее.
Смутно помнится, как мы отправились спать. Наверное, просто встали и пошли, оставив всё на столе, чтобы разобраться со всем этим на утро.
Что-то заставило меня открыть глаза. Комната освещалась светом утренних сумерек, проникавшим через окна. На меня расфокусированным взглядом смотрела Зорина. Её лицо было так неожиданно близко, что я, сразу же снова прикрыл глаза, делая вид, что продолжаю спать. Но я уже не спал. Сквозь полу прикрытые веки я наблюдал за происходящим. Я лежал на боку спиной к стене, рядом на корточках сидела уставившаяся на меня Зорина. Её лицо было напротив моего. Я услышал характерный журчащий звук. Я понял, что она писает! Прямо в комнате! Прямо на пол! Прямо возле моей кровати! Но и сейчас, поняв, что она делает я продолжал поддерживать вид спящего. Я видел, как она поднялась и натянула красные трусики прямо перед моим лицом. Затем Зорина бесцеремонно перелезла через меня и легла за моей спиной, забравшись под моё одеяло. Мне ничего не оставалось, как продолжать «спать». Она прижалась к моей спине своей, своими ягодицами к моим, и заснула. Я был ошеломлён. Я лежал и не знал что делать. Внутри меня просыпалось желание. Желание сексуального толка. Оно становилось всё сильнее и постепенно переросло в жар, растёкшийся по всему телу. Я тихо встал с кровати, аккуратно, чтобы не наступить в мочу. Действительно возле кровати была большая лужа. Зорина спала, отвернувшись к стене. Я обулся и быстро вышел на улицу.
Солнце только показало первые лучи из-за горизонта. Я пошёл к воде. Водная гладь выражала спокойствие и безмятежность. Утренняя прохлада, окутав моё тело, а затем, проникнув и во внутрь, постепенно охладила меня. В голове не было чётких мыслей: что заставило её делать это в доме? Почему именно я? Взгляд Зорины обращённый на меня был больше чем странным. Было похоже, что она в неком состоянии транса. Будто голоса магических кавказских предков проснулись в ней и сделали всё это, используя её тело, как марионетку. Но почему именно я был избран объектом для столь странного действа?
Постепенно собравшись с мыслями, я расценил произошедшее, как нападение. Естественно, нападение не физического толка, но ментального. Зорина - ведьма, в этом нет сомнений. И она напала на меня с целью обогащения моими энергетическими ресурсами. Осознав все её уловки, я понял, что если бы вступил с ней в контакт посредством половых органов, то нападение было бы успешным. Я был бы истощён, и быть может, даже мёртв.
Вспомнились слова одного старого индейца племени яки, когда-то прочитанные мной, по поводу «стоящего противника» и необходимости в жизни человека ищущего нечто лежащее за пределами бытия оного. Что столкновения с этим противником могут являться неким катализатором для самосовершенствования с целью достижения безупречности. Состояние, которой будет являться крайней необходимостью, так как, не будучи безупречным или приближенным к этому, человек может серьёзно пострадать или даже погибнуть.
Для себя я определил случившееся, как «столкновением с ведьмой». И решил оставить это только между нами, то есть никому, абсолютно никому не рассказывать о происшедшем. Я решил, что если никому не скажу, то смогу организовать в себе некое состояние бесстрастности, близкое по качествам к безупречности, что поможет мне оставаться неуязвимым для любых последующих действий ведьмы направленным против меня.
Я убирал со стола, когда все начали просыпаться. Они выходили по одному, с растрёпанными волосами и помято улыбаясь, шли умываться. Скоро уже все помогали мне. Все, кроме Зорины. Она проснулась последней.
Прошло время: скоро нам нужно было покидать домик и отправляться обратно - в город. Домой. В последний раз мы решили насладиться комнатой с большими окнами, покурив там. Все, по непонятной причине, расположились на моей кровати, возле лужи. Её никто не вытер. Конечно же, возникли вопросы: что это, и тому подобное. Но было решено, что это вода, случайным образом разлитая вчера кем-то вовремя застолья. И действительно жидкость на полу не имела цвета и запаха, а была в точности водой.
Всем места на кровати естественно не хватило, и несколько человек присели на корточки рядом. Зорина была одной из них. Несмотря на то, что все мы разувались, перед тем как войти в дом, на ней были обуты резиновые тапочки (взятая с собой смена красным туфлям). Только потом, спустя недели, я понял, что это было очередным её манёвром. А сейчас я, принимая дымящуюся сладким дымом папиросу из рук сидящего справа, наблюдал за ведьмой. Она сидела на корточках прямо в середине лужи. И потом, когда мы закончили, встала и разнесла по всей комнате свою мочу оставшуюся на резиновых подошвах тапок.
Как я ни старался, всё-таки угодил носком левой ноги в один из влажных следов Зорины. Уверен, я был неединственным таковым, так как она оставила свои следы всюду, но только я один знал истинную природу этой лужи. В голове всплыли слова того же старого индейца: при столкновении со странным, неизведанным, лучшее что можно сделать - ничего не делать. Имелось в виду не полное бездействие, а именно не делание, заключающееся в произведении непривычных действий. В общем, остаток времени до отъезда я ходил в одном, правом, кеде. Вторая нога была босой. Предварительно я тщательно помыл ногу и, выстирав носок, повесил его на солнце. Странно, но никто не обращал на такое странное моё поведение внимания. Только она. Зорина, узрев это, спросила: «Ты почему в одном кеде?», на что я ответил невнятным бурчанием и прошёл мимо.
Когда носок высох, мы покинули место отдыха. Зорина, не задерживаясь, отправилась в город, где училась и жила. А все мы остались.
Обыкновенные человеческие амбиции заставили утерять поддерживаемое мною внутреннее состояние некой бесстрастности. Я поведал о случившемся одному человеку. Я не рассказывал о своих умозаключениях и действиях, просто выложил факты, о появлении той лужи воды возле моей кровати, известные мне. Потом уже был утерян смысл скрывать это от остальных. Так о странных действиях Зорины постепенно узнали все, кто принимал участие в выше описанном мероприятии. В конечном итоге девушка, кстати, та, которая впоследствии выпадет из окна, обратилась к Зорине при встрече с прямым вопросом: «Ты зачем прямо в комнате нассала?»
Прошло пару недель, и я обнаружил между пальцев левой ноги, той, которая побывала в бесцветных экскрементах ведьмы, странное шелушение. Потом жуткий зуд и болезненная сочащаяся сукровицей корка на почти всех пальцах, долгое время не давали мне покоя. Я прекрасно понимал, что всё это результат, по собственной человеческой глупости, утерянной безупречности. Что именно в тот момент, когда поменял бесстрастное отношение на бесполезные эмоции, я проиграл битву. Столкновение со стоящим противником закончилось для меня поражением.
И только мысли о том, что было бы с моим половым органом, окажись он все-таки в непосредственном источнике этой разъедающей кожу пальцев жидкости, немного успокаивают…