Мой

Посвящается автору VVS



Ты веришь в совпадения? Я тоже думал, что не верю.




Что было вначале? В лучших традициях жанра - слово. Вернее несколько жалобных слов из телефонной трубки - ну подежурь за меня, мне очень нужен этот вечер - бла-бла-бла. Мне тоже нужен. Сначала я выброшу домашний телефон, потом потеряю мобильный, хрен кто меня достанет! Согласился конечно. Про меня говорят, что я человек отзывчивый, отказывать не умею - бред, еще как могу, просто мой любовничек звонил только что - "дела в конторе, приду поздно". Опять. Раз сто это слышал, только что - сто первый, расстраиваться устал, вставать в позу тоже. Кусайте локти, грызите ногти, я вообще явлюсь утром. Не забудьте выключить телевизор и подрочить на ночь глядя.
Я работаю врачом на скорой. Отсюда и ночные дежурства. Каждую ночь, по дороге на вызов, думаю - однажды наша скотовозка развалится окончательно, и я, наконец-то выбравшись из развалин нашей медицины... уйду. Например в торговлю. Туда как в комсомол берут всех, можно вообще без образования. При этом платят реально больше... Спрашивается - чего меня в медучилище пять лет назад понесло? Сам не знаю. Так получилось.
"Так получилось" - мялся с ноги на ногу мой драгоценный, с утра пораньше. В глаза не смотрел, больше на мадонну с младенцем - бабушка еще когда повесила, мне не мешает, милый календарик. Драгоценность продолжала мяться - "так получилось, мы с ним давно познакомились в чате, вчера вечером решили встретиться. Он очень... очень красивый, хороший, такой добрый... Гуляли до ночи с его спаниэлем".
Я ждал чем все это закончится - я знал, мать его, я чувствовал. "Его, как и тебя - Сережей зовут..." Угу. Что ни рожа, то Сережа. И вдруг - "я изменил тебе с ним". Ну и что я должен был сказать в ответ? То, что чистосердечное признание облегчает вину? Хороший человек Сережа. Солонку спер и не побрезговал.
Час спустя я знал, что Сережа живет через улицу, "надо же какое совпадение - один район, совсем под боком". Красный дом, последний этаж, да, мы прямо у него дома... Моего драгоценного несло, он хотел выговориться, ладно что адрес не назвал, я и впрямь отзывчивым бываю. А так - ходить среди десятка красных домов, искать "красивого и доброго Сережу", чтоб поблагодарить. Сначала в правую скулу, потом под левый глаз. От души. Чтоб чужие мальчики не заглядывались. Чушь. Больная, горькая чушь. Мы с моим сокровищем достаточно привыкли друг к другу, чтобы откровенничать без последствий. Изменил, поддавшись порыву. Раскаивается, просит простить. Угу блять. Я же люблю его. Надо дальше жить.
"Доктор, он будет жить?" - с порога спросила меня женщина посреди ночи.
В три часа ночи мы отчалили на вызов - "Тонкинская - семь, Ивушкин Сергей, острый живот". Рядом с нашим домом, Сергей, этаж девятый - думал я, глядя на красную многоэтажку... Глупо, да? Я не хотел входить в подъезд. Еще меньше хотел подниматься на верхний этаж. Пешком. По дороге думал - кого во мне больше - врача, или человека? Шел, курил, спешил, не хотел. Маленькая, дивно сложенная женщина, ждала "скорую" в дверном проеме. У ее ног сидел... спаниэль. А мальчик-то красотой в маму пошел - тупо подумал я и остановился. Она схватила меня за рукав, я упирался, не желая знать своего соперника. И тут она спросила меня - "доктор, он будет жить?"
Я не доктор. То есть - закончил училище, ношу белый халат, и чемоданчик с лекарствами в руке. На сегодняшний день я являюсь главной педаристической фельдшерицей нашего уездного села. Надо бы высшее получить, но все чаще кажется - не мое это. А пока я раздумываю и не решаюсь изменить образ жизни, начав с работы... А если серьезно... У нас маленький город, врачей не хватает. Тем более на скорой. Поэтому я езжу на вызовы, ставлю диагнозы и, слава богу, никого не лечу. Так - первая помощь, чтоб дотянуть до больницы. Это не жизнь, а сплошное давление, белая горячка, и ОРЗ...
Комната, в которую меня проводила "наверное его мама", была заставлена, нет, скорее завалена книгами. Стол (на нем тот самый комп, через который в он в чате...), стул, книги везде и... Дальше как в сказке, для меня в кошмарной. Кровать (та самая наверно), белоснежное белье (поменял после?), и белоснежный мальчик. Глазищи синие. Брови вразлет, взмокла пшеничная челка, где таких мальчиков делают, еще б десяток заказать? "Сколько лет мальчику, мама? Шестнадцать"? А мой говорил - около восемнадцати. Он что, слепой? "На что жалуетесь, больной"? Шепчет - живот болит очень. Эти губы надо целовать, до изнеможения, в кровь... мой ****овитый супруг невиновен! Надо смотреть, глаза бы мои его не видели, живот пациента. Почему я здесь и сейчас должен его трогать?
Тело... ах какое тело. Сам бы изменил с ним, кому угодно, не задумываясь. А если он еще "хороший и добрый". Бесценный же мальчик. Книжный, умница. Аппендицит у него, кстати.
Не сердился на него больше. Жалел, пока тащил до машины. Пока укладывал на носилки... жалел, что его дивное тело отметит шрам.
Я могу ходить по больнице когда и куда захочу. Мне нужно было увидеть его еще раз. Посмотреть в глаза, взять за руку. Я привез это чудо, имею право узнать как дела у больного - уговаривал себя, в поисках его палаты. "Прооперировали вовремя. Состояние стабильное". Я считал часы. Пока они анализы возьмут, пока к операции приготовят, пока прооперируют... сейчас он должен спать после наркоза, вот я на спящего и взгляну, без последствий. Ему же все равно, кто на него спящего смотрит, не узнает он, что я к нему приходил.
Долго любовался. Положили Сережу в пустую полату. Привезли голого после операции. На смятую простыню, матрац вкривь. Я поправил.
Сначала челку со лба убрал. Провел рукой по волосам. Кудри перепутались... какая у него нежная кожа. Плечи в испарине, шелковые. Кого во мне больше - врача, или человека? Я не врач! Я целовал его соски, он постанывал и спал, спал... спал. Дышал часто. Где бы я его не ласкал - спал. Какое это счастье, что у него аппендицит, что я могу, пусть недолго, безнаказанно ласкать... Сережу. В конце концов его же ласкал тот, с кем я живу.
Я пришел домой ближе к вечеру, и первым делом спросил у... нет, надо уже признаться.
Моя драгоценность на самом деле бижутерия. Пару лет назад на нем еще было где ставить пробу. Теперь Максюшу иначе как Ксюшкой никто не зовет, даже продавщица из ларька напротив - и та Ксюшей кличет. Ксюша живет со мной? Да он из интернета только пожрать и на ****ки вылазит. Почему я живу с ним? В нашем мухосранске есть все, вот только геев у нас нет. К такому мальчику как Максюша местные привыкали долго - теперь жалеют, говорят - грешно смеяться над убогими. Человеческая доброта бесконечна - Ксюшу уже почти никто не бьет. На меня посматривают с непониманием - нашел с кем снимать квартиру. Но я же нормальный парень - не крашу глаза перед выходом на улицу, врачом работаю, а это у нас уважают... Как-то раз за спиной в очереди услышал - "а может он его лечит?"

Вечером я спросил у Макса - тот Сережа, с последнего этажа, у него русые кудри, и он книгочей? Не-а, ответили мне. Он вообще книжек не читает, пострижен коротко, красавчик брюнет-с. Епт.
День был пасмурным. Накрапывал дождь. Я курил на крыльце больницы. И что я скажу ему, сейчас, когда он уже давно проснулся, меня вообще вряд ли помнит? Здравствуйте, я ваш... хм. Я ваш. И васильки, что у меня в руках, тоже кстати ваши. Не смешно. Но надо зайти. У Сережи спрошу - как он себя чувствует. Может стоит наврать, что на "скорой" я работаю недавно, что меня глубоко волнует судьба больных, которые... Что меня волнует он. Это будет очень даже правда.
Я постучал в его палату, толкнул дверь, и вошел к нему. Сережа читал книжку. Пока я не вошел - читал. Увидев меня он продолжил в нее смотреть. Покраснев до корней волос... смотрел в книгу. Не спал? Вчера не спал?.. Развернуться и уйти? Что говорить? Что делать... объяснить? Не похоже, что он любит мужчин. Куда я смотрел? Хотя это как раз понятно.
"Пожалуйста, подойди".
Я не мальчик. Давно при том что. Большие города научили меня. Много большему, чем я хотел научиться. Но и тогда я в лицо мужчинам смотреть не боялся. Отдавался и брал их беззастенчиво. А сейчас я стою на ватных ногах, совсем мальчишка просит меня подойти к нему.
Может Сереже пить надо принести, или подушку поправить... Чего я себе возомнил?
Я сел на край постели. Все больше пленяясь его красотой и свежестью. Пусть тени под глазами, но глаза бездонны, синие, темные. Бледный? Но как же Сереже это... как же.
Я ругал себя последними словами за вчерашнее. Что надо было по-другому, что воспользовался его беспомощностью, но... Я бы вновь повторил вчерашнее утро, если бы все вернуть - повторил. Еще дольше, до изнеможения ласкал бы его.
Несколько минут мы молчали. Я не мог спросить его - помнит ли он вчерашний день, да и корявым казался мне этот вопрос. А спрашивать о чем то другом? Не имело смысла. Он молчал тихо, будто нет ничего более естественного, чем я на краю его постели. Понемногу голова его склонилась на подушке, закрылись глаза. Дыхание стало глубоким и тихим. Уснул и очень хорошо - успел подумать я. Теперь не нужно ничего говорить. Сейчас я встану и уйду. Вернусь потом, когда найду, что ему сказать, молчать перед ним невыносимо. И только я собрался встать, как Сережа взял меня за руку. Не открывая глаз. Взял, и положил ее себе на грудь. Крепко держал. Не разрешая ничего. Не уйти, не пошевелить пальцами.
Ночью я объяснялся с Максимом. Не рассказывая что случилось, благодарный за то, что нашел Сережку... не хотел никому говорить о нем. Бывшему - тоже. "Почему бы нам не расстаться, приятельский секс не имеет отношения к любви". "И то, что хорошо кончается... не вполне хорошо. И хочется большего". Обошлось без сцен, мирно и полюбовно собирались Ксюшины вещи в большой чемодан. "Да, найдется время - заходи, конечно буду рад". Я буду рад? Я сейчас рад! Несказанно, неслыханно счастлив...
Я свободен и пленен.
Готовый на все, лишь бы мой Сережка желал меня, лишь бы обладать желанным.



*