Про верблюда и других животных

Жил-был верблюд. Самый обыкновенный верблюд: высокий, медлительный, терпеливый и удивительно добрый. Он никогда не торопился, потому что считал: всё, что действительно важно, приходит не бегом, а шаг за шагом. Верблюд любил долго смотреть на закат, подолгу молчать, размышлять о жизни и строить мечты, о которых не рассказывал никому. Лишь в его больших тёмных глазах всегда жила едва заметная печаль. Впрочем, никто не пытался узнать, отчего она там поселилась. Да и кому интересна чужая душа, если можно посмеяться над чужой внешностью? Все замечали только его два горба, длинную шею да большие губы. Именно эти особенности и служили неиссякаемым источником развлечений для остальных животных.
Особенно любила упражняться в остроумии лиса. Стоило ей увидеть спокойно пасущегося верблюда, как она принималась кружить вокруг него лёгкой рыжей тенью, кокетливо взмахивая пушистым хвостом.
— Эй, ты, горбатый! — насмешливо восклицала она. — Зачем тебе целых два горба? Что ты там прячешь? Может быть, крылья? Или запасы глупости на всю жизнь? Ха-ха-ха! Лучше взгляни на меня. Какая у меня походка, какая стройная фигура, какая мягкая и пушистая шерсть! Вот что значит настоящая красота. А ты... Ты похож на два мешка, поставленных один на другой. Завидуй молча!

Верблюд лишь виновато улыбался. Он действительно считал лису красивой. Её лёгкость, грация и ловкость восхищали его. Ему становилось немного стыдно за собственные горбы, словно он сам однажды решил их носить. Но ведь невозможно избавиться от того, что дала природа. Поэтому он лишь тихо вздыхал, медленно пережёвывал колючки и продолжал молчать.
Не проходил мимо и лев. Он неторопливо подходил, встряхивал роскошной гривой, словно специально позволяя солнцу играть на золотистой шерсти, и снисходительно смотрел сверху вниз.
— Горбы — это ещё полбеды, — говорил он с улыбкой. — Посмотрите лучше на его губы! Ими только плеваться. Вот уж действительно редкий подарок природы! А теперь взгляните на меня. Я силён, быстр, красив. Говорят, что моя грива напоминает солнечные лучи и потому меня называют братом солнца. Одни уважают меня за силу, другие восхищаются моей грацией, третьи преклоняются перед моим умом. Так что, верблюд, учись у лучших.

Верблюд снова кивал. Да, лев был красив. Да, он был силён. Да, он по праву считался царём зверей. А что можно было сказать о самом верблюде? Разве что горбы да большие губы. Никакой красоты, которой можно гордиться. Но этим дело не ограничивалось. Стоило пройти мимо стаи гиен, как они принимались громко хохотать.
— Смотрите, какие у него ноги! Будто их собирали из разных животных!
Обезьяны, усевшись на ветках деревьев, передразнивали его походку.
— Гы-гы-гы! А шкура-то какая! Ни пятнышка, ни полосочки, ни яркого цвета. Скукотища! Вот уж страшилище так страшилище!
Постепенно насмешки стали привычной частью жизни верблюда. Аисты вытягивали длинные шеи и удивлялись, почему у него такая короткая шерсть. Крокодилы отпускали колкости по поводу его зубов. Слоны снисходительно качали головами, уверяя, что настоящая красота должна быть величественной. Даже морские черепахи, жившие в далёком озере, однажды специально выбрались на берег только затем, чтобы собственными глазами увидеть столь необычное создание, о котором рассказывала вся округа.

Каждый находил у верблюда какой-нибудь недостаток. И почти каждый после этого непременно начинал перечислять собственные достоинства, словно чужое несовершенство автоматически делало его самого ещё прекраснее.
Верблюд давно перестал обижаться. Нет, ему было больно. Но боль, которая повторяется каждый день, постепенно становится привычной. Он научился не отвечать на насмешки, не оправдываться и не спорить. Он лишь закрывал глаза, медленно пережёвывал колючки и думал о чём-то своём, недоступном тем, кто видел лишь его внешность.
Так продолжалось до тех пор, пока однажды над саванной не появился гриф. Он долго кружил высоко в небе, а затем опустился на сухую ветку старого дерева. Его голос прозвучал тревожно и необычно серьёзно.
— Беда пришла на нашу землю. Наступает великая засуха. Реки мелеют, озёра высыхают, трава погибает. Скоро здесь не останется ни воды, ни пищи. Всем нужно уходить. За великой пустыней лежат зелёные оазисы. Там есть вода, тень, свежая трава и безопасность. Кто сумеет перейти пустыню, тот спасётся.

Животные испуганно переглянулись. Они и без того замечали, что жара становится всё сильнее. Листья желтели раньше времени, небольшие ручьи исчезали один за другим, а земля покрывалась глубокими трещинами. Сомнений не осталось. Нужно было уходить.
Возник лишь один вопрос. Кто поведёт всех через раскалённую пустыню?
Первым вперёд выступил лев. Он гордо расправил плечи, поднял голову и величественно произнёс:
— Я поведу вас. Я — царь зверей. Вы всегда доверяли моей силе, моей храбрости и моему уму. Значит, должны довериться и теперь.
Никто не стал возражать. Да и как можно было спорить с тем, кого столько лет считали самым красивым, самым сильным и самым достойным среди всех животных?
Все были уверены, что именно такой великий царь сумеет провести их через беспощадную пустыню и привести к спасительным оазисам.
Лишь верблюд молча посмотрел вдаль, туда, где за дрожащим от жары горизонтом начиналось бескрайнее море песка. Он ничего не сказал. Только его печальные глаза стали ещё задумчивее, словно он уже видел то, чего пока не замечали остальные.
— А мне можно пойти с вами? — тихо спросил верблюд, не переставая медленно пережёвывать колючки. — Я мог бы показать дорогу через пустыню. Мне уже не раз приходилось пересекать её, и я знаю, где искать воду, как обходить самые жаркие места и каким путём быстрее добраться до оазисов.

Но договорить ему не дали. Из высокой травы поднялась змея, зашипела так громко, что многие звери невольно отшатнулись, и презрительно посмотрела на верблюда.
— Ш-ш-ш... Только тебя нам и не хватало, горбатый урод! Раскатал свои огромные губы — нас вести собрался? Мы прекрасно обойдёмся без твоих советов. Нас поведёт лев. Он красив, силён и мудр. А ты... ты даже на себя смотреть без сожаления не можешь. Только красивые, сильные и благородные достойны спастись. Уродам же суждено исчезнуть. Таков закон жизни.
Лиса одобрительно засмеялась. Гиены громко захохотали. Обезьяны снова принялись передразнивать походку верблюда. Даже птицы, кружившие в небе, словно поддерживали общий шум своими криками. Каждый счёл своим долгом бросить в его сторону ещё одно обидное слово.
Кто-то смеялся над горбами. Кто-то — над губами. Кто-то — над длинными ногами. Никому даже не пришло в голову спросить, почему именно этот странный зверь так уверенно говорит о пустыне.
Верблюд молча выслушал всё до конца. Он тяжело вздохнул и больше не стал ничего объяснять. Иногда опыт говорит очень тихо. Настолько тихо, что самоуверенность его попросту не слышит.

— За мной! — громко скомандовал лев.
И огромная вереница животных двинулась следом за своим царём. Лев уверенно шёл впереди, лиса легко бежала рядом, гиены шумели позади, обезьяны перепрыгивали с камня на камень, а остальные старались не отставать.
Верблюд не мог двигаться так быстро. Да и не стремился. Он спокойно пошёл своей размеренной походкой, позволяя другим скрыться за песчаными холмами. Ему было некуда торопиться. Запасы жира в горбах помогали переносить долгие переходы без пищи. Густая шерсть защищала от палящего солнца днём и от пронизывающего холода ночью. Широкие мягкие ступни не проваливались в раскалённый песок. А большие губы без труда ощипывали даже самые колючие кустарники, мимо которых остальные животные проходили с отвращением. То, что всю жизнь считалось уродством, здесь оказалось мудрым замыслом природы.
Первый день пути прошёл спокойно. Второй оказался гораздо тяжелее. На третий день пустыня начала собирать свою страшную дань.

На вершине высокого бархана неподвижно лежала лиса. Её роскошный пушистый хвост уже не переливался на солнце, а хитрые глаза навсегда закрылись. Красота не смогла утолить жажду.
Чуть дальше верблюд увидел крокодила. Его мощные челюсти были раскрыты, словно он до последнего надеялся поймать хотя бы каплю воды в раскалённом воздухе.
Неподалёку валялся пустой панцирь морской черепахи. Сама она, выбравшись наружу в отчаянной попытке добраться до влаги, стала добычей голодных грифов. Рядом белели кости нескольких буйволов, которые когда-то гордились своей силой.
Верблюд долго смотрел на погибших. Потом печально покачал головой и продолжил путь.
Он хорошо знал законы пустыни. Знал, когда нужно идти, а когда лучше переждать жару. Знал, как находить воду там, где другим виделся только песок. Знал, какие растения можно есть и где искать жизнь среди безжизненных дюн. И, главное, он знал короткую дорогу к спасительным оазисам. Но кому оказался нужен его опыт?
Ведь опыт нельзя увидеть глазами. Он не сияет золотой гривой. Не сверкает красивой шерстью. Не вызывает восхищённых взглядов. Он просто однажды спасает жизнь.
На шестой день пути верблюд заметил впереди неподвижную фигуру. Это был лев. Некогда величественный царь зверей теперь лежал прямо на горячем песке. Его грива выгорела под солнцем, кожа покрылась ожогами, дыхание стало тяжёлым и прерывистым. Он с трудом открыл глаза, услышав неторопливые шаги.
— Верблюд... — еле слышно произнёс он. — Это действительно ты?
Верблюд остановился рядом и молча кивнул. Лев долго смотрел на него, словно видел впервые.
— Но... как тебе удалось выжить? Ведь ты... такой некрасивый... такой странный...
Верблюд грустно улыбнулся.
— Чтобы выжить в этом мире, мало быть красивым, — тихо сказал он. — Природа редко создаёт что-нибудь напрасно. Всё, над чем вы смеялись всю мою жизнь, здесь стало моей силой. Горбы помогли пережить голод. Шерсть защитила меня от жары и холода. Ноги провели по пескам. Губы позволили питаться тем, чего другие не могли даже коснуться. Вы называли мои особенности недостатками, потому что судили о них там, где они были не нужны. Но у каждого места свои законы.

Он ненадолго замолчал.
— Мне искренне жаль, что всё закончилось именно так. Прощай, царь зверей. Я иду дальше. Там, за пустыней, меня ждут оазисы.
Верблюд медленно поднялся и продолжил свой путь. Лев провожал его долгим взглядом. И впервые в жизни видел перед собой не смешного, нелепого и некрасивого зверя. На фоне бескрайнего моря песка верблюд казался удивительно величественным. Каждый его неторопливый шаг был уверен, каждое движение — спокойно и естественно. Пустыня, которая убила самых сильных и самых красивых, словно расступалась перед тем, кого они считали уродом.
И прежде чем навсегда закрыть глаза, лев понял истину, которую не смог разглядеть за блеском собственной гривы. Внешность говорит лишь о том, что видно сразу.
Но настоящая ценность часто скрывается именно в том, что другие принимают за недостаток. И бывает так, что то, над чем смеётся толпа, однажды становится единственным, что способно спасти жизнь.
(2 июля 2007 года, Элгг)