Картограф

 Утро картографа (Глава 1)

Эпиграф:
 Жизнь это не черно-белые полоски.Жизнь это такой краешек между твердой сушей и океанической волной...Бороться с этим бесполезно, так же бесполезно, как пытаться уничтожить все живое в этом мире.Бесполезно - это значит, что попытки могут увенчаться успехом, но ничего не привнесут.Жизнь тихонечко простирается по краю, её ласкает волной, её бьет и швыряет в стороны волной, её уносит и убивает волной, её спасает и возраждает – волной… А в песке жизнь вязнет, утопает, ломает об него ноги, выкарабкивается из него, цепляется за него. С обеих сторон – много живых организмов, людей в зверином обличье и, зверей в человеческом качестве, хотя встречаются несомненно,существа изначальные и сохранившие суть и внешний вид. Такой вариант мне нравиться больше черно-белых полос. В черно белых полосах есть некая система или программа,которая, словно бы, навязана мне. Нам. Кем-то...

loner_falcon

 

 

 Тайо Иса проснулся как всегда в спокойном состоянии духа и уверенностью в том, что день принесет полное удовлетворение... Так было всегда - по крайней мере на протяжении уже последних пяти лет, которые он работал в конторе. На его рабочем столе в строгом порядке лежали бумаги, на которых были разные фразы, цифры и слова, значение которых он сам не мог понять - но это от него и не требовалось. Вся его работа состояла в том, чтобы строго упорядочить приносимые ему вразнабой бумаги по специальным кодам, внести кое-какие изменения, которые ему приносили написанными на цветных листках. Смысл своей работы он не понимал, но был совершенно уверен в том, что делает полезную и созидательную работу, и эта работа приносила ему даже что-то наподобие радости. Условия в которых он работал были просто идеальными - удобный стул с эргономичной спинкой, стол отличавшийся отличным дизайном. Воздух был всегда свеж и слабо циркулировал по комнате, раз в день ставилась плошечка со смесью масел для придания воздуху особой легкости. В общем, он работал на такой работе, что шел туда с радостью, делал свою работу качественно и с удовольствием и получал за это хорошую зарплату, на которую он мог жить не нуждаясь в деньгах. Он не был мотом и не был жаден, да и потребности у него были не столь велики. Но стоит сказать пару слов о том, как он получил такую работу, за которую не раз благодарил Бога...

 

 Идеальная работа (Глава 2)


 Эпиграф:
 Но, мне кажется, у человечества существует такой экзисциональный страх перед изменением. В принципе, если мы посмотрим, то вот этот момент стремления остановки действительно существует. Ведь действительность действительно течет и меняется, а общество не может функционировать в такой резко изменчивой ситуации. Хочется опереться, а получается, что все изменяется и пропадает. Поэтому нет опоры. И тогда возникает эта потребность в поисках крепких оснований…и тут начинается…

 Николай Веракса

 

 Было начало осени, небо было серо, шел мелкий дождь и чувствовалось что все боги Вселенной, отвернули свои лики от Земли. Тайо Иса шел как всегда, не желая ничего видеть вокруг, так как бесчувственность которую он внутренне боготворил вот уже не один десяток лет, сейчас давала сбои - и его это пугало. Никогда ещё ничто не могло так задеть его. Он чувствовал что он одинок, дико одинок - от ощущения слабости у него начинались спазмы нервного смеха, более походившего на кашель - он ненавидел всякие там "тупые сантименты", как он выражался, и обнаруживая что-то подобное в себе презирал и ненавидел себя. Но это разумеется случалось крайне редко - он уже давно научился быть один. И так как он был мизантропом до мозга костей, то друзей и приятелей у него не было. Он был из рода мизантропов-карьеристов и поэтому его манеры и одежда и всё остальное было безупречно, как впрочем и лживая наука "этикет" которой он владел словно ножницами - выкраивая себе то, что нужно.

 Но в последние две недели всё изменилось - как будто в нем сломался какой-то стержень. Его пугало то, что ничего не произошло и не было причин для каких-либо мыслей. На работе всё шло как всегда, дома тоже как всегда - телевизор по будням, пиво в баре в выходные. Но что-то в нем ворочилось и этого он боялся – он чувствовал что это сила которая заставляет человека быть безумным и неуправляемым. Он знал, что человеческие чувства - лишь порождение животных инстинктов завуалированных обществом - поэтому он презирал человеческие чувства, что впрочем вполне закономерно.Так шел не обращая внимания на лужи человек с двухнедельной бородкой, красными от бессонницы глазами и навящево ровной осанкой, сразу выдающей человека мизантропичного. Он шел по аллее парка, зная что долгая прогулка вернет ему былое спокойствие. Он прошел уже более 9 километров, петляя по мокрому асфальту. На обочине одной из крупных аллей на коленях стояла оборванная старушка и просила милостыню " « - Подайте ради Бога на хлебушек, проявите милосердие...» её одежда была уже пропитана дождем, а колени были все в грязи луж, а в протянутую руку падали лишь золотые, оранжевые и киноварно-красные осенние кленовые листья. Он прошел мимо, внутренне радуясь, что сентиментальное слово - "ми-ло-сер-ди-е" не затронуло его, он не верил в такие мещанские штучки как милосердие и религия - он считал себя как-то выше всего этого. Дабы убедиться в своём спокойствии он сделал крюк и снова прошел там, где видел старушку - но там уже никого не было, лишь кленовые листья на асфальте были помяты - ему был противен вид мятых листьев, мятые листья клена не были в его понятии совершенными, и это несоовершенство придал им человек стоящий здесь на коленях (внутренне он ненавидел пожилых людей, только потому, что он боялся, что сам станет старым, и это вызывало у него панику, хотя сам себе в этом он никогда бы не признался). Но вот на горизонте аллеи показалась уборочная машина. Он присел на скамейку с другой стороны аллеи и дождался пока машина не уберет и эти мятые листья, и лишь убедившись, что асфальт имеет такой же благородный грязно-серый цвет, как впрочем, и его любимый костюм, в котором Тайо Иса ходил на работу, он, с некоторым удволетворением двинулся дальше. На выходе из парка он увидел прикрепленное к дереву объявление напечатанное внятным шрифтом и приятным кеглем:

«Приглашаем на работу ! Требования: высшее образование, знание иностранного языка, желательно техническое образование. Предоставляем: высокую зарплату, хорошие условия работы. Стабильность дохода и приятный коллектив. Собеседование 15:00 ** Сентября, звоните по телефону…» Сегодня как раз было утро ** Сентября. Тайо Иса аккуратно переписал в свой органайзер телефон и время собеседования. Пройдя дальше около сотни шагов он удивился тому, что записал информацию с какой-то бумажки наклеенной на дерево – раньше он доверял только солидным источникам, которыми считал некоторые глянцевые журналы и солидные, на его взгляд, интернет-ресурсы.

- Просто хорошо составлено, подумал Тайо Иса. Но проверить информацию конечно же решил. Его зарплата на работе не устраивала – денег хватало только на нормальную еду и одежду. Техническое образование у него было – он был инженером, но, по правде говоря, весьма заурядным, в чем разумеется бы себе никогда не признался, но внутренне, где-то в глубине чувствовал, что нужно найти хорошую работу и там остаться до пенсии. Из языков он знал английский, немецкий и французский, а остальные несколько языков знал кое-как, а, по правде, всего лишь по нескольку фраз на каждом – но этого он считал достаточным, чтобы считать себя гениальным полиглотом. В назначенный день Тайо Иса пришел на собеседование, где заполнил очень длинный тест, узнал о своих рабочих обязанностях и зарплате, ну и сразу был принят, так. Как условия были радостно приняты как работодателем, так и наемным рабочим инженером Тайо Исой. Он вышел из офиса компании когда уже было абсолютно темно и довольно прохладно – дул слабый ветер, над городом висела огромная полная луна: - Заяц толчет в ступе багровые листья, подумал он, вспоминая одну из своих рабочих поездок в Японию. Он рассматривал отражение луны в луже у себя под ногами, - кажется любование осенней луной называется «цукими». Но все это было слишком похоже на бесплодную тупую сентиментальность. Чтобы он мог позволить себе любоваться на неё. Тайо Иса плюнул в отражение луны и белая пена осквернила золотисто-оранжевый блеск отраженной луны. – Как хорошо, с улыбкой сказал он вслух, - когда что-то пытается нас заставить ощущать какие-либо чувства – мы всегда можем это что-то уничтожить. - Человек может уничтожить все, все нелогичное и непонятное, и даже себя, если он почувствует, что нелогичность вросла в него корнями. Уничтожение, уничтожение лечит все… мысли в голове Тайо Исы крутились, словно бы обороняясь от невидимого противника.

Цукими тоже можно отнести к разновидности искусства, искусства тонкого, и поэтому не столь явного.

А любое искусство есть зло, так как его логика и его рациональность не всегда очевидна, любая же мысль исходящая не от современного разума есть зло – зло древнее и страшное. В мозгу Тайо Исы крутились маргинальные порождения «нелогичности» - волосатые древние люди грызущие мясо себе подобных, крестоносцы идущие с мечами и ножами, армии 2-й мировой до самого горизонта, разрушенные города, трупы, смерть и дезинтеграция материи….

Голова Тайо Исы потихоньку пришла в спокойствие и он заснул глубоким снов без снов и движения.

 
 Вырезка из газеты (Глава 3)

 
Эпиграф:
 Вот и получается, что очень часто мы оказываемся практически в тупике, когда с помощью законов формальной логики, которая проще, однозначнее и исключает противоречия, мы пытаемся действовать в ситуации противоречия. При этом мы всегда чувствуем себя неуютно, когда эти законы пытаемся применить к явлениям развивающимся и с их помощью прогнозировать будущее.Ведь будущее не содержит в себе прошлых форм в достоверном виде…

Игорь Шиян

 

 Тайо Иса никогда не вдавался в подробности и смысл своей работы - главное он чувствовал от неё внутреннее удволетворение, да ещё и зарплата была достойной высшего ранга инженера и фирма оформляла ему полный социальный пакет и оформила ему достойную пенсию , дабы человек не волновался и не думал о своем будущем. Он, говоря честно, был не просто заурядным, он был бездарным инженером но это не было сразу заметно, поэтому то он и зарабатывал на прошлой работе достаточно мало, но признаться самому себе в своей бездарности он не мог, предпочитая считать что его не оценивают должным образом. Здесь же от него не требовалось никакого творческого начала - требовалась только добросовестность, поэтому он не вдавался в формулы, цифры, фразы, которые он правил по специальной методике, которой его обучили, дабы монотонная работа не вызывала у него усталости и не привела к какой-нибудь ошибке, так он правил не только бумажные документы, но и электронные документы.

Однажды, тщательно разбирая стопку принесенных ему бумаг он обнаружил газетную вырезку на которой название было продублировано ручкой :

"17.04.2001 – Mind mapping, or motivation maps of the world – Dr.Laguse " .Внизу четко зелеными ченилами: изьять оригиналы работ Dr.Laguse из публичного доступа, направить в помощь Dr.Laguse для развития работы по линии «С» профессора Иера. Ниже оранжевыми чернилами было записано: «Все оригиналы изъяты, профессор Иер оказал помощь Dr.Laguse в развитии работы по линии «С» , Вывод: Dr.Laguse активно осваивает линию «С»,делая новые открытия, очень благодарен профессору Иеру за формирование более плодотворного направления исследований. Публичный отказ от своей теории, созданной в 2001 г. По созданию мотивационных карт, признание её как разыгравшейся фантазии ученого, в газетах […] прошло сравнение теории с известными всем фантастическими фильмами о захвате людей машинами и о тотальном контроле, Dr.Laguse выразил письменную благодарность за своевременное изъятие своих работ в этом направлении из публичного доступа (благодарность прилагается, шифр:6443676876768987-57) »

Как только Тайо Иса с недоумением прочитал пометки и задумался над тем, что ему делать с этой нестандартной статьей (в какую стопку положить и какие пометки или исправления делать – ведь сопроводительной бумаги-алгоритма не прилагалось) к нему подошел тот же человек. который давал ему эти бумаги и забирал сделанную работу, и сказал с навязчивой спокойствием – это не требует обработки, это из архива, из рубрики «курьезы исследовательских работ». Тайо Иса лишь улыбнулся в ответ и продолжить разбирать другие бумаги, ничего не понимая, но и не желая понимать – это не входило в его работу. Да и не хотел он показаться несведущим – он всегда пытался казаться на работе более знающим, чем он был – крылатая фраза Esse quam videri, была точно не про него, да и любопытным он не был – лишнее напряжение сознания ассоциировалось у него с тяжелейшими работами наподобие погрузки угля, или уборкой урожая и он всячески пытался избавить себя от такого бремени.


 Студент Макс Райдо (Глава 4)

 

 По выходным Тайо Иса ходил в бар и пил там пиво. Его мотивации были намного сложнее, чем можно было бы подумать – он пил не ради забытья или даже похмелья, и даже не из-за того что он любил вкус пива – это был своеобразный ритуал, или культ – культ выходного. Выходной день у него ассоциировался у него с чем-то очень приятным, к чему он относил столик в баре, неспешно проглатываемое пиво с каким-либо приятным названием, уже из-за которого стоило бы попробовать пару кружечек.
Также к категории очень приятного он относил тот факт, что люди сидящие в баре (причем весьма многочисленные в выходные дни)
Не вызывают у него абсолютно никаких эмоций – ему нравилось их постоянное мельтешение – он часто заказывал пиво в бокале с сужением книзу и наблюдал поочередно, то на икринки пузырьков отходящих от дна бокала, то на цветное мельтешение людей. В этом он видел совершенство – он знал, природа постоянно меняется, совершенствуется и движется и лишь он может недвижно наблюдать за всем этим, ведь он уже достиг совершенства и ему не за чем к чему-либо стремиться, или чего-либо достигать. Да и чего можно было бы ещё хотеть сорокалетнему заурядному инженеру который нашел себе приятную стабильную работу с зарплатой как у ведущего инженера-конструктора среднего предприятия. С чувством полного удовлетворения он смаковал очередной бокал пива, но вдруг за соседним столиком увидел своего соседа – двадцатиоднолетнего Макса Райдо – студента учащегося на инженера. Студент сидел один с тремя кружками пива и поглощал их, переливая в маленький металлический стаканчик какими-то надписями. Студент делал это так ловко, что из любопытства Тайо Иса подсел к студенту, заказал кружку пива и сказал как можно приветливей – привет Макс Райдо, как жизнь? , - вот пью, как видишь, - ответил студент, который в отличие от Тайо Исы пил пиво исключительно для того чтобы напиться. –Как учеба? – все так же учишься на пятерки и при этом пытаешься проводить исследования ? – Тайо Иса задал вопрос вяло, как будто он уже знал на него ответ. Студент быстро ответил – да, так же на отлично, и также пытаюсь проводить собственные эксперименты, но результаты моих опытов, меня чаще всего огорчают – собственно поэтому я и здесь и пью. Тайо Иса помолчал, посмотрел на красные от недосыпания и алгоголя глаза студента и сказал – ты не винишь меня за то, что я тебе когда-то посоветовал поступать в технический вуз и бросить свои бесплодные увлечения гуманитарными науками ??
- да нет, нет же…,отвечал Макс Райдо, - только точные науки могут принести человеку истинное удовлетворение, просто я не могу найти четкую линию исследования – мне слишком многое интересно….
А как Ваши дела Тайо Иса?
- мои просто отлично, сказал Тайо Иса с улыбкой. Алгоголь уже слегка начал попадать в кровеносную систему и поэтому он говорил медленно и степенно и его слова становились все глуше и глуше.
-я зарабатываю как главный инженер, работа у меня не сложная, но ответственная. Атмосфера приятная, накладок и форсмажоров никогда не было… тут он сделал паузу и усмехнулся – хотя одна накладка была – одна за все это время и он смеясь рассказал эту нелепую историю с газетной вырезкой… Motivation maps, Motivation maps… бормотал студент – где-то я это уже читал – это случайно не исследования доктора Лагуза ? Да, похоже его, ответил Тайо Иса, - но зачем же вам этот пример научной маргиналии ?
- мне крайне интересно прочитать изъятые работы доктора Лагуза.
Если человек написавший все это и безумец, его безумие породила тяга к науке, если же он писал все это для привлечения к себе поклонников в научной среде, то почему он потом публично отказался от своей теории – получается как бы коммуникативный сюицид. - Я привык учиться, учиться на чужих ошибках, дабы не допускать своих.- Я должен найти эти работы , обязательно найти. Так он говорил, и это были не просто слова – если Макс Райдо что-то решал, а тем более говорил, он доводил это до конца благодаря своей природной целеустремленности временами переходящей в упертость.
Он согласился поговорить об этом со своим начальством. Они ещё долго сидели в баре и разговаривали о том, какая замечательная работа у обыкновенного инженера… но начинался рассвет воскресенья и хмель сходил с них. С начало протрезвел студент – его молодой организм ещё отлично разлагал молекулы спирта. Он говорил уже четко и ясно, Тайо Иса же шел уже во всем наповоду у студента все время соглашаясь с ним и обещая ему все что он просил. Но студент просил немногое – узнать о публикациях доктора Лагуза.

 Встреча (Глава 5)
 
Эпиграф:
Собственно говоря, именно это мы и пытались понять: уже довольно давно мы стараемся найти эти инварианты, инварианты такой формальной логики, которая бы могла описывать, ну, скажем, развитие независимо от развивающегося содержания. То, что могло лечь в основу этих инвариантов, было неочевидным.

Николай Веракса

 

 В 9.00 в офисном кабинете уже сидел Тайо Иса и студент Макс Райдо. К двери подошел офисный работник и сказал : "садитесь поудобнее г-н Тайо Иса и г-н Макс Райдо."

- У меня много работы, сказал Тайо Иса и из вежливости спросил разрешения покинуть их, он не желал участвовать в бесплодных беседах, которые обычно имеют обыкновение только съедать время и иссушать рот, чем более что бесплодными он считал любые беседы, за исключением разговоров в баре - которые он вел исключительно для того, чтобы скоротать выходные часы. Тайо Иса ушел, тем более что в этот день не должен был работать - сегодня был большой государственный праздник. Макс Райдо остался наедине с офисным работником.
- итак, сказал офисный работник, что Вы хотели узнать о работах др-ра Лагуза ?
- Я хотел бы узнать все - ответил студент, если Вас это конечно не затруднит - расскажите пожалуйста о его работе и судьбе.
- О нет, несколько не затруднит - ответил клерк с улыбкой.
Профессор Лагуз изучал мотивационные и интерпретационные карты... впрочем этим занимаемся и мы.
- зачем же тогда вы изъяли его работы из публичного доступа ?
- Потому что этот материал может быть опасен для мировой стабильности.
- Неужели...? - раскрыв от удивления глаза сказал студент, и почему вы считаете что сами не можете принести вред ?
Это долгий рассказ юноша, но если какие-то сведения мотивационных карт попадают к радикально настроенным личностям – мир видит новые террористические организации, политические силы могут получать дополнительно «бонусные» голоса избирателей.
-Это что–то наподобие нейролингвистического программирования, спросил студент.
- нет, нейролингвистическое программирование по сравнению даже с самой элементарной мотивационной картой лишь детская забава. В этом и отличие картирования от отдельных разрозненных методик – грамотно составленная мотивационная карта делает человека если не идеальным, то по крайней мере полезным для общества и, главное полностью удволетворенным, а значит, счастливым. Но если карту составляют в чьих-либо интересах, то человек становится рабом, безоговорочно и неизменно.
- Это же страшно, сказал студент – вы манипулируете человеческими судьбами и строите из себя Паркий, которые точно знали когда и сколько нужно вить веревку и когда её отрезать… Вы превращаете человека песчинку своей системы и каждая песчинка полностью контролируема и служит только вашим интересам.
- Отнюдь, мы не используем людей в своих целях. Мы лишь поддерживаем стабильность, существуем же мы тем, что вкладываем средства в новаторские производства, которые только мы знаем что будут сверхприбыльны.
- А как же войны ? – они тоже горький продукт ваших карт ?
- нет, войны происходят при утечке и неправильном использовании мотивационных карт, которые некоторые люди начинают использовать в своих целях – даже Гитлер был жертвой найденной технологии – его организация «Ананербе» отыскав несколько крупных мотивационных карт пыталась объяснить диктатору что нельзя их использовать для целей одной личности, или организации. Но правитель был непримирим – « это послужит не мне, а моему народу», выкрикнул он. И уже на следующий день «Ананербе» прекратила свое существование, а находка катализировала начало страшных последствий – началу второй мировой воины.
- А как же творческие люди, которые кардинально меняли мир – они тоже были прописаны в ваших мотивационных картах?
- Нет, творческие люди живут по другим законам, и полностью не подчиняются мотивационныим картам – Вы наверно видели картину современного экспрессиониста Джакомо Вуньо – человек сидящий на географической сетке координат –« Мысли мира о горизонте» ? Да и вообще – мотивационные карты не столь интересная тема для беседы – где вы учитесь?
Я учусь в одном из технических вузов города, интересуюсь нанотехнологияческими исследованиями, но опыты к сожалению пока не приносят плодов. -Это замечательно – у нас есть один ученый с отличной лабораторией, которому нужен лаборант в свободное от учебы время. В выходные же он готов выделять свою лабораторию под Ваши исследования
- это было бы просто замечательно, сказал студент быстро.
Глаза его горели, он уже представлял как будет испытывать свои новые изобретения и как они будут потом завоевывать мир. Макс Райдо уже рисовал перед собой то время, когда он будет руководить своей фирмой, производящей нанотехнологические детали для приборов. Через некоторое время Макс Райдо заполнил длинный тест и устроился на работу лаборантом к профессору Иеру.
Новые открытия пьянили его мозг и воображение, и его больше не интересовало ничто кроме своего дела, которым он занимался ещё 45 лет.

 Обретенное счастье (Глава 6)
 
Эпиграф:
Тогда я бы уж сказал, что жизнь – это шахматная доска, и можно ходить не по прямой апо диаграмме,ступая только на квадратики определенного цвета. Но и здесь – система – всего 64 квадратика на доске. Рано или поздно вы наступите на черный и проидете через все то, что не поимели.

loner_falcon

 

 Прошло более 45 лет -и всё так же Тайо Иса работал в конторе, а Макс Райдо совершал новые открытия и совершенствовал их. И всё также они встречались в баре и радовались своей счастливой судьбе.
Тайо Исе исполнилось уже 90 , а Максу Райдо было 65 - первый гордился своей работой, которая приносила ему только радость. Размеренность и спланированость его жизни помогли ему сохранить абсолютное здоровье и выглядеть лет на 40-45 .Второй же был теперь владельцем крупнейшей компании "Raido"s nanotechnology" и одним из самых богатых людей мира. Но деньги не столь интересовали Макса Райдо. Он был настоящим ученым и поэтому постоянно вел исследования по получению новейших нанотехнологических устройств. Эти исследования были весьма дорогостоящими - требовались платина, радиоактивные металлы, сложнейшие гетерополимерные материалы.Он не скупился на свои исследования, тратя на них практически половину дохода своей компании, но доход приносимый его открытиями окупал в 10-20 раз все расходы и Макс Райдо всё также оставался одним из богатейших людей планеты.
Признанный ученый сидел в главном своем кабинете на 37-м этаже дома, принадлежавшего его компании. Стены были полностью обвешены и обклеены всяческими грамотами и патентами, которые он получил за последние 45 лет, на столе лежали новые, ещё незаконченные им разработки.
Тайо Иса же все сидел за своим столом и делал свою работу. День близился к концу и через большое окно перед столом он видел город, и солнце медленно тающее на горизонте создавало иллюзию, что горизонт объят пламенем – как будто горела огромная свеча – но её воск медленно скрывал пламя, пока оно вспыхнув не погасло и вовсе. Он должен был работать ещё пол часа и он старательно писал формулы, буквы и цифры, и не подозревая о том, что от твердости его руки и остроты зрения зависят судьбы миллионов и миллиардов людей – для него это была просто работа инженера, просто буквы, формы и цифры, просто то за что ему платили хорошие деньги. Тайо Иса мельком взглянул на монитор в целом и вспомнил уроки гедеозической разведки в вузе в котором он учился – уж слишком это все было похоже на координаты , - я прямо как картограф, усмехнулся он, и в этот момент он был ближе всего к реальности своей работы – ведь картограф составляет карты земли. А он составлял тоже карты, но иные – мотивационные карты, карты интерпретирующие этот мир. Объясняющие его суть. Он закрыл программу, нажал курсором «Exit» , закрыл кабинет и вышел на улицу. Слегка потянулся и пошел к знакомому бару, где обычно каждую пятницу он всегда праздновал с Максом Райдо свои победы
Макс Райдо после встречи на работе Тайо Исы стал совершать новые открытия в области нанотехнологии. Величественный конструктор страстно завлек студента – так происходит всегда… сначала в детстве ребенок интересуется что внутри плюшевого мишки – распотрошит его, а потом сошьет снова, и снова распотрошит и сошьет, сделав его более совершенным,
Далее идея вариативности сподвигает его на игру с конструкторами… от простых к сложным, потом с возрастом он называет это все словом «наука» и продолжает свою игру. Он отдает этой игре все, ничего не требуя взамен, как истинный лудоман* он с утра и до вечера отдает себя этой игре. И где-то на горизонте, словно бы рекламным плакатом казино «!you won!»
парит иллюзия о том, что до открытия всех законов этого мира осталось еще чуть чуть… всего лишь шаг, но этот шаг намного длиннее человеческой жизни или даже жизни всего человечества.
Они были счастливы и самореализованы, и эта интерпретация мира их более чем устраивала. Но они не хотели об этом думать – данная интерпретация предполагала иллюзию вечности и неизменности этого мира.

 Воробей (Глава 7)

Эпиграф:
 Значит, можно говорить о том, что и диалектическая логика – это особая логика, которая имеет свою особенную форму. То есть она так же бессодержательна, как, допустим, и формальная логика. Единственное отличие состоит в том, что форма другая. И тогда возникает проблема поиска других форм…

Николай Веракса

 

 Была весна, апрель закидывал потоки воздуха в окна домов.Тайо Иса уже работал в своем кабинете старательно обрабатывая страницу за страницей. Солнце нагревало воздух, датчики температуры срабатывая открывали окна. Сейчас весеннее солнце грело особенно сильно и все окна были открыты настеж и потоки весеннего эфира лились в его кабинет. Тайо Иса услышал странный звук, на подоконнике сидел воробей. Тайо Иса встал из-за стола чтобы прогнать воробья, сказав усмехнувшись "Улетай чижик-пижик сан" и взмахнул вытянутой рукой. Воробей не улетел, а лишь только сел к нему на ладонь.

Тайо Иса был удивлен, он взглянул на воробья - воробей был самым обыкновенным, за исключением того, что на его перьях было множество капелек дождя, которые искрились бриллиантовыми отблесками на солнце. Внутри существа Тайо Исы что-то переломилось, что-то было задето этим отраженным светом. Его существо жаждало видеть больше, чем то, что он видел в повседневной жизни. Но мозг был против разрушения хорошо отлаженного механизма, который назывался жизнью Тайо Исы.

Да и не мог он уже измениться - ведь нельзя получить плода от цветка, бутону которого не дано было раскрыться, который засох и осыпался ещё до раскрытия.

Тайо Иса сошел с ума. Его жизнь закончилась через неделю в палатах по которым сновали туда-сюда циничные санитары в белых одеждах со шприцами и лекарствами в которых было спокойствие, абсолютное. Он умер таким же счастливым, как и была его работа с гримасой улыбки, перекосившей его лицо - и это ничего не выражающее лицо было страшно, как и всякая улыбка, исходящаяя не от души а исключительно от физического тела - улыбка мертвеца.
 Воробей вспорхнув с руки потерявшего рассудок Тайо Исы , полетел над городом, смотря как солнце освещает скаты крыш старых домов и новые многоэтажные высотки. Пролетая мимо 37 этажа одной из высоток, он увидел большое окно. Воробей сел снаружи на подоконник помещения обвешанного наградными граммотами и увидел перед собой сидящего за работой человека - это был Макс Райдо. Ученый поднял глаза и увидел воробья, отложив ручку и бумагу он подошел к окну чтобы рассмотреть его, но его лоб глухо ударился о стекло. Макс Райдо поменял угол обзора и рассмотрел воробья со сверкающими капельками дождя на перышках
 В нем этот отблеск солнца тоже спустил какой-то рычажок, как и в существе Тайо Исы. Но в отличие от картографа ученый всё понял - он стукнул по стеклу и в стекле образовалась выбоина с неровными краями, хотя стекло было безопасным - подкаленным и рассыпающимся, его рука всё же была порезана и кровь стекала по руке тонкой струйкой. Он опустил руку в выбоину и взял воробья. Макс Райдо всё смотрел и смотрел на воробя и птичьи перышки пропитывались его кровью, а ученый понимал всё больше и больше то , к чему так стремился всю жизнь. Он взглянул назад, в свой кабинет, незаконченные исследования, обклееные грамотами стены, вспомнил пару десятков самых важных регалий которыми был награжден, увидел годы своих трудов, мир который был так изменен его открытиями в области нанотехнологий. Он понял что этот путь был не его, вспомнил как в школьные годы по совету Тайо Исы бросил гуманитарные науки и поступил в технический вуз, вспомнил как ему посоветовали работать по этому направлению - в области промышленной нанотехнологии. Его путь дал плоды - изобретенные им механизмы работали во всех спутниковых системах, в военной технике, да и не одно устройство бытового пользования не обходилось уже без них - компьютеры, телефоны и прочие устройства содержали в себе что-то с клеймом гиперкомпании "Raido"s nanotechnology". Эти плоды были даже чересчур очевидны - но были ли они целью его существования ? Макс Райдо чувствовал себя деревом, которое садовник посадил в своем саду и которое растет в нем исключительно только ради того, чтобы потом собрать обильный урожай - и никому не было важно что-либо про это дерево - цель была одна и единственная - собрать урожай. И технология выращивания этого урожая состояла не в удобрении и поливе, а в более простом решении - создании мотивационных карт, интерпретирующих мир. В этот момент в нем проснулась душа - непокорная и безкомпромиссная, сметающая всё наносное, выращенное современным разумом. Время за его спиной сжималось - все его последние 50 лет жизни стремительно складывались - как складывается сгорающий карточный домик, пока всё это время не превратилось в точку, и она вскоре исчезла. Райдо стал свободен - он в последний раз взглянул на свой офисный кабинет и ему стало не по себе, потому что это была его жизнь. Он улыбнулся, встал на подоконник своего самого большого окна с видом на город, тонущий в золоте окон утренних зданий, расскинул руки в стороны, взмахнул ими и этот взмах разбил окно и оно рассыпалось на миллионы мелких искрящихся кристаллов. Апрельский воздух
ворвался в помещение кабинета, проник в его легкие растекся по венам. Макс Райдо взмахнул руками и сделал шаг. Мгновение он чувствовал пьянящую свежесть весеннего воздуха, который бил ему в лицо. Он не осознавал что падает - он чувствовал взлет. Он не почувствовал конца полета - его душа выскочила из него уже на пятой секунде и сердце его остановилось. Он взметнулся ввысь и из разжатой руки вспорхнул красный от его крови воробей. Разгорался весенний полдень и воробей кружил в потоках теплого воздуха, исходящего от нагретых крыш домов и асфальта.

 Эпилог
 
Эпиграф:
 О том, сколько ученых умов сломали себе головы, пытаясь выйти за рамки аристотелевской логики, например, в квантовой механике или в других направлениях научной мысли и говорить не приходиться. Но существует ли какая-либо другая логика, другая система отсчета, столь же для нас естественная, и, может быть, не воспитанная, а заложенная самой природой?

Александр Гордон

 

 Воробей тем временем не улетел - он парил над весенним городом, наблюдая как тонкий апрельский воздух пронизывают звуки ручьев воды по обочинам уже сухих от весеннего солнца асфальтных дорог...Воробей медленно спускался всё ближе и ближе к асфальту, к талым городским водам, спустившись на один поток воды, который был прозрачен и не так глубок, как остальные, он погрузился в него полностью, но лишь на секунду, после чего поднял над потоком голову и увидел как с него смывается человеческая кровь – сначала она стекала цветом деревенского чилийского вина, потом Греческого виноградного сока, потом цветом светло-розовой чайной розы... Его крылья вновь были так же чисты как и раньше - почувствовав это он одним мощным рывком вспорхнул из воды и взлетел под теплые лучи солнца, которое было его союзником и уже через десять минут воробей высох. Пропарив ещё некоторое время над городом он начал спускаться на одну из старых улиц города - когда он уже хотел подобрать себе место для посадки он увидел мальчика лет 5-7 , который весело шел по тротуару улицы и напевал что-то непонятное себе под нос .Воробей приземлился к нему на плечо. Мальчик перестал петь и улыбнулся, вытащил из кармана хлебные крошки и пересыпав их на тыльную сторону ладони посадил на нее воробья, который, хотя и был подсушен солнцем, нес на своих перышках искрящиеся капельки влаги. Воробей съев все крошки посмотрел на мальчика - их глаза встретились. Воробей был удивлен что в его взгляде нет хищности, современной пещерности, жажды бега в никуда. Они понимали друг друга.
Малчик смотрел на птицу и улыбался - и ему не было никакого дела до мотивационных карт, интерпретаций мира и прочих игр взрослых, ему было ещё не ведомо проклятое слово "идеал", не ведомы никакие религиозные учения и знания, он ещё не был пойман сладкой ловушкой науки, не продал себя социуму за мнимое спокойствие... Он часто видел исследователей, и политиков и монахов разных религий - все они говорили что смысл того что они делают он поймет только когда вырастет, но его очень многое смешило - ведь то что ускальзает часто от взгляда взрослого, не ускользнет от внимания ребенка. Единственные люди, которых он понимал, были буддийские монахи, иногда заходившие в город в охристых одеждах с мисками для пищевых пожертвований. Ему нравилось то, как они шли степенно и молча с тихой улыбкой, с металлическими мисками, и когда кто-либо давал им какую-либо еду - будь то горсть крупы, или хлеб, или фрукты - они с улыбкой делали небольшой поклон и так же степенно шли дальше. Вещей они никогда не брали. Но главное что нравилось мальчику - это то что их лица и души были такими же молодыми и живыми как и у него, поэтому он всегда считал их подобными себе. Мальчик с улыбкой посадил воробья на плечо и они пошли - пошли из шумящего жадно бегущего в пропасть города. Путь их лежал через городской парк – они вошли в него, почувствовав запах раскрывшихся ночью почек... они шли, шли всё дальше и дальше по аллее, пока мальчик не заметил фигуру, стоящую на коленях на обочине. Это была оборванная старушка лет 95 ,просившая милостыню. Мальчик подошел к старушке, посмотрел на её испещренное морщинами доброе лицо, вытащил из кармана все монеты, которые его родители дали ему на мороженное и отдал их ей. Он ещё не знал что есть хорошо, а что есть плохо, родителям некогда было им заниматься, не знал, что милостыню подают
"все хорошие дети" и прочий бред который обычно говорят родители детям чтобы дети были добры и милосердны (но эффект от этого часто обратный). Он ещё не знал что многие взрослые пытаются с помощью денег спасти свою душу, они раздают столько-то процентов на пожертвования, и считают что эта индульгенция не только
дает им полное прощение, но и дает право на заказные убийства в городе. В этом городе это давно считалось в порядке вещей. Не зря аргентинские рабочие в одном из своих "короллос" к мафиозному крупному чиновнику выставили плакат и выкрикивали при его появлении в публичных местах с укором его кровавых экономических махинаций ""Всё оплачено, и грехи тоже !"".Эта фраза наилучшим образом отражала то, во что превращалось общество - причем не только в этой стране. Но и в мировом масштабе - но никто не хотел вникать
в реальную ситуацию и свои возмущения люди топили в пиве , вине, наркотиках и суициде. Но это всё ещё не касалось мальчика легко идущего по влажному асфальту, наносной мир стекал с него , как стекает вода с тевфлоновой сковороды. Солнце ласкало его через ажурную накидку лип, а небо было нежно-голубым, и тучи, рыхло-белые изредка окрашивали в разных направлениях мазками небо. Они уже выходили из города - и свет не только грел тело но и проникал насквозь и два существа столь разные - человек и птица говорили на одном языке и понимали друг друга - ведь это был не язык звуков... Мальчик, которого мир называл "несмышленым", "неразумным", так он еще не был обучен наукам "безбожным" (ибо он еще не был знаком с религиями) шел всё дальше и дальше из города, и мало кто из взрослых был мудрее и ближе в этом городе к Истине, чем он, но он этим не кичился, ибо не знал этого, а если бы и знал, то счел это бы естественным. и ни сказал об этом не слова. Если бы взрослые попытались ему втолковать это, он лишь посмеялся бы над ними, ибо они ведут беседу посредством земных моделей и звуков о том что выше этого и что познать может лишь сердце.
Но и этот факт был не важен - было только солнце, весенняя трава, бескрайнее небо и чистый воздух.
Солнце было уже высоко, но ушло с зенита, деревья заканчивались и перед глазами открылся огромный луг. Воробей вспорхнул с плеча мальчика и они стали наперегонки бегать по лугу, пока не затерялись на горизонте в высокой траве пригорода....