Склад

Местность была просто инфернально-жуткой: промзона Коломяг недалеко ушла от Парнаса – того самого, куда и обычный-то конь не заглядывал. В последние десятилетия таких мест много расплодилось на окраинах Питера. Сараи, сараи и свалки.
Она шла в своей серой песцовой шубке и выглядела натуральным «Пышнотиком» - так он её когда-то называл. Шла, как будто ни в чём не бывало. Во всяком случае, ей всё казалось «в пределах».
- Катя, куда ты меня завела? Здесь, наверное, убивают каждый вечер…
- А что такое, почему – «убивают»? – не поняла она. – У тебя что, опять комплексы?

Она очень хотела работать. А ещё точнее – стать независимой. Во всех отношениях.
Был первый день весны, но собственно весной и не пахло. Кругом лежали огромные сугробы ещё даже не грязного снега. Не пахло ничем.
Гигантский металлический ангар, сшитый за пару дней из листовой гофрированной жести, встретил полутьмой и крошечной конторкой, которую кто-то когда-то пытался заделать под некое подобие «евростандарта». Диссонанс был исчерпывающий.

Она уходила. И, скорее всего, даже сама не знала – куда. В конце концов, для неё было важнее – откуда уйти, а не куда. И эта пустота внутри неё самой каким-то запредельным образом вступала в мистическую «гармонию» с внешней пустотой промзоны. Она не понимала этот город и не понимала саму себя. Она была плоть от плоти другого города, врубалась в него и его любила. Кто может осудить за это?
Признаки запустения были налицо: погоревший (впрочем, всё равно – красивый) склад, занесённая метровым слоем снега железнодорожная ветка, нелепое и безобразное здание бывшей котельной.
- Смотри, а ведь здесь когда-то ходил поезд! – сказал он. – И платформа цела, и те ещё склады – сразу видно, «классической поры».
Да, действительно, 3 склада уцелели ещё с тех времён. Их розовые корпуса, сильно облупившиеся и обезображенные поздними переделками, несмотря ни на что, радовали глаз и только подчёркивали нелепость всего происходящего.
- Слушай, а что, если бы я предложил тебе выбрать между мною и работой?
- Знаешь, если ты меня не простил… Впрочем, работать я буду – такой вариант раз в жизни встречается. Я – не рабыня…

В апреле на склад пришёл первый поезд – первый в этом году. Зелёный тепловоз с красными полосками тащил всего один товарный вагон – с дощатыми стенками. Он настолько был «в тему», гармонировал с этими осколками былой роскоши – старыми складами – что стало просто радостно: жизнь продолжается.
Шёл уже второй месяц весны, ярко светило солнце, но снег так и лежал повсюду. Зима не желала отступать, несмотря ни на какие календари. Алекс подумал: откуда же ей взяться, весне, если у нас тут один сплошной Салехард? Это же от неё, Пышнотика, зависит – а может быть, само существование мира – тоже только от неё…
Тепловоз пыхтел и медленно полз к платформе, его гудок будил всё это постиндустриальное царство.
- Какая красота! – сказал Алекс.
- А что? Поезд как поезд. Я же говорила тебе, что он когда-нибудь да придёт…
Да, она уходила. И теперь уже явно знала – куда…


С.-Петербург,
Русская Гражданка,
11 апреля 1999 г.

___________________________________________________________

P.S. моей 2-й жены (субъекта рассказа)

В любимом городе могут быть запущенные места, но всё равно они дороги – с оттенком горечи и боли. А значит, дороги вдвойне.
Катя