Солдаты гастрономических сил

В одной стране была армия. Но служить там танкистом, летчиком или пехотинцем было непочетно, да и опасно. Ведь на передовой стреляют, могут же убить, а кому это нужно – себя под пули подставлять? К тому же управлять техникой, пользоваться оружием требовало сноровки, знаний, опыта, а это в себе вырабатывать солдатам не хотелось.
Самой почетной должностью в армии считались повар и каптерщик – заведующий складом амуниции. Почему? Не знаю... Считалось так – и все тут! Может, потому, что там всегда при харчах?
Вот и стремились туда все мужчины, порой взятки давали командирам, чтобы быть при кухне или на распределении одежды. Даже генералы хотели командовать не боевыми силами на передовой, а управлять материальными фондами и продуктами в тылу – это было почетнее и безопаснее для собственной жизни.

Призывники мечтали сражаться с тарелками и вилками, проводить военные операции с картошкой и луком и совершать маневры на кухне – от газовой плиты до стола и обратно. Боевые будни гастрономической службы проходили в обстановке особой напряженности: одна кастрюля щей считалась стратегическим объектом, мешок муки – боеприпасом, а обнаружение лишней котлеты на складе приравнивалось к военной операции государственного масштаба.
Для поваров и каптерщиков изготовили даже специальную форму. Она ярко выделялась среди прочих военных мундиров: на груди красовались золотые ложки, вилки и ключи от складов, на погонах вместо звезд появились маленькие кастрюльки, а на фуражках красовалась эмблема в виде скрещенных половника и ключа.
Конечно, другие солдаты и офицеры им завидовали. Танкисты, возвращавшиеся с учений в грязных комбинезонах, смотрели вслед сияющему каптерщику и думали: «Вот это служба! Ни тебе грязи, ни тебе пуль – только ведомости, тушенка и теплый кабинет». Летчики, часами сидевшие в тесных кабинах, мечтали хотя бы раз провести службу в помещении, где единственным риском было случайно пересчитать ящики с сахаром. Пехотинцы же особенно завидовали поварам: они каждый день маршировали десятки километров, а повар весь день маршировал вокруг котла.

Интерес к этому так вырос, что Главнокомандующий распорядился сформировать отдельный род войск – гастрономический.
Так в стране появились Гастрономические войска. Сначала им выделили несколько кухонь и складов, затем построили штабы, казармы, полигоны и наконец отдельный городок. На эмблеме нового рода войск красовались скрещенные половник и кладовой ключ, а девиз звучал гордо: «Накормим армию – спасем Отечество!»
Появились свои военные училища, а затем и Гастровоенная академия, где ковались кадры для столовых, складов и распределительных управлений. Конкурсы туда были выше, чем в другие военные вузы.
На экзаменах абитуриентов спрашивали не только о количестве картофеля, необходимого для приготовления борща на тысячу человек, но и о тактике правильного размещения дефицитных продуктов на складе. Будущие офицеры решали стратегические задачи: «Если на склад поступило сто ящиков тушенки, двадцать из них исчезли, десять были списаны на мышей, а остальные обнаружились на даче у начальника снабжения, сколько ящиков следует указать в официальном отчете?»
Ответ считался правильным, если получалось сто.

В академии существовали факультеты военной кулинарии, стратегического снабжения, высшего складского искусства и оперативного распределения. Особой популярностью пользовалась кафедра тыловой конспирации, где курсантов учили так прятать дефицитные продукты, чтобы их не могли обнаружить ни ревизоры, ни солдаты, ни даже собственные сослуживцы.
Были и специальные звания. Лучшим поварам присваивали звание генерал-полковника котлов, а особо отличившимся каптерщикам – маршала складских резервов. Специальность «военный повар» и «военный кладовщик» ценились наравне с должностями прокурора, президента и министра.
Постепенно страна пришла к выводу, что если человек умеет правильно хранить гречку, то ему вполне можно доверить государственный бюджет. А если он способен накормить тысячу человек одной кастрюлей, то уж руководить миллионами граждан он тем более способен.

В итоге на всех военных парадах первыми на плац выходили войска гастрономического назначения. Впереди шли повара, вооруженные ложками, половниками и ножами. За ними строевым шагом маршировали каптерщики, каждый прижимал к груди папку с накладными и ключ от склада, который по значимости выглядел так, будто открывал государственную казну.
Следом торжественно двигалась полевая кухня, украшенная орденами и медалями, словно участвовала во всех войнах страны. Из ее трубы валил пар, а из динамиков гремел марш. Главнокомандующий принимал парад тоже в поварской форме. На его груди висели многочисленные награды, а на боку вместо сабли красовался огромный половник.
Когда гастрономические войска проходили мимо трибуны, Главнокомандующий вытягивался во весь свой рост, прикладывал половник к виску и отдавал им честь.
Народ ликовал:
— Урррааа кашеварам и интендантам – нашим защитникам!
Толпа особенно оживлялась, когда мимо проходил каптерщик с ключами от склада. Женщины махали ему платками, мужчины уважительно кивали, а дети мечтали вырасти и тоже получить право распоряжаться мешками сахара.

За гастрономическими войсками проходили матросы, десантники и танкисты. На них народ почти не реагировал. Матросам махали вяло. Десантников вообще никто не заметил. Танкисты проехали на боевых машинах, но кто-то из толпы спросил:
— А это кто?
— Танкисты.
— А, ну пусть едут. После поваров все равно самое интересное закончилось.
Постепенно начали складываться устойчивые народные стереотипы: если повар – значит, семья сыта. Если каптерщик – значит, в доме достаток. Если служил в гастрономических войсках – значит, человек перспективный, уважаемый и наверняка знает, где что лежит.
И действительно, самыми богатыми и достойными считались те, кто служил на этих должностях. Повара и заведующие складами сорили деньгами как нувориши. Они ездили на дорогих машинах, строили огромные дома, устраивали пышные свадьбы и никогда не спрашивали в ресторане цену блюда. В крайнем случае, они просто уточняли:
— А у вас это есть на складе?
Родители мечтали выдать дочь замуж за кока или каптерщика. «Главное, чтобы не танкист, – говорили матери дочерям. – Танкист сегодня есть, завтра нет. А каптерщик – человек надежный. У него и будущее, и кладовая».
Со временем гастрономическая служба перестала быть просто престижной военной специальностью и превратилась в главный социальный лифт страны. Кадровая политика тоже начала строиться на отношении к гастрономии. В руководители выдвигались прежде всего те, кто служил в гастрономических войсках или закончил соответствующее учебное заведение.
При назначении на высокую должность первым вопросом было не «Какие у вас способности?», а:
— Где служили?
— В пехоте.
— Жаль. А где питались?
— В столовой.
— Еще хуже. А кто заведовал столовой?
— Каптерщик Иванов.
— Вот Иванова и назначим министром.
Переполох начался невероятный. Все дети высокопоставленных чиновников срочно отправлялись хотя бы на краткосрочную службу в гастрономические войска. Причем служили они исключительно в тех частях, где противник отсутствовал, а кухня работала круглосуточно.
Министры начали массово покупать дипломы поваров. Некоторые заказывали сразу несколько: один – о высшем гастрономическом образовании, другой – о складской логистике, третий – о стратегическом распределении продовольствия.
Особо дальновидные приобретали дипломы заранее, еще до назначения на должность. В стране появилась новая система карьерного роста:
солдат-повар ; капитан-каптерщик ; генерал-интендант ; министр ; президент.
А для особо талантливых существовал ускоренный курс:
каптерщик ; президент.
Главное было иметь диплом и убедительно объяснить, что именно благодаря многолетнему изучению картофеля человек приобрел глубокое понимание государственного управления.

Министерства постепенно наполнились бывшими поварами и кладовщиками. Министр финансов начинал каждое совещание с вопроса:
— Сколько у нас денег?
Подчиненные отвечали:
— В бюджете?
— Нет, на складе.
Министр обороны требовал ежедневно докладывать, сколько осталось тушенки. Министр иностранных дел прежде чем подписать международный договор, интересовался:
— А что нам за это дадут?
— Политические гарантии.
— Это на хлеб не намажешь. А есть что-нибудь материальное?
Даже министр культуры однажды признался, что его главной государственной заслугой было внедрение единого стандарта на размер государственной тарелки.
А сам Главнокомандующий, окруженный гастрономическими генералами, с каждым годом все больше убеждался в правильности кадровой политики.
— Видите, – говорил он, показывая на стройные ряды поваров и каптерщиков, – эти люди никогда не подведут.
— Почему? – спросил однажды иностранный журналист.
Главнокомандующий задумался.
— Потому что они знают: если государство рухнет, они первыми окажутся у пустого котла.
И, немного подумав, добавил:
— А этого они допустить не могут.
Стали выходить кинофильмы, где главными героями были повара и завсклады. Именно они спасали Родину от врагов, поддерживали народ в трудную минуту и совершали подвиги, не выпуская из рук половника и ключей от вещевого склада.

В одном фильме повар в одиночку остановил вражеское наступление, просто отказавшись выдавать противнику обед до предъявления правильно оформленной накладной. В другом каптерщик спас целую воинскую часть, обнаружив на складе три лишних одеяла. А в третьем военный кашевар, оказавшись в окружении, накормил супом всех своих товарищей и таким образом морально победил противника.
Знаменитые певцы посвящали свои песни поварам и каптерщикам. В эстрадных хитах воспевались горячая каша, надежный склад и человек с половником, который всегда рядом:
«Пусть враг идет на нас стеной,
Нам не страшны его атаки,
Пока стоит на кухне той
Наш доблестный герой-кашевар!»
Особенно популярными стали песни о каптерщиках. Их называли «людьми, которые держат страну на ключе».

В театрах шли спектакли, в которых право сыграть роль корабельного кока давалось только после серьезного кастинга. Претендент должен был продемонстрировать умение чистить картошку под музыку, виртуозно обращаться с половником и с выражением произносить:
— Товарищ капитан! Обед готов!
После этого специальная комиссия из генералов гастрономических войск решала, достоин ли актер столь высокой военной роли.
На День военного повара — остальные профессиональные военные праздники были отменены за ненадобностью или признаны малозначимыми — выступали самые знаменитые артисты. На сцене пели звезды эстрады, танцевали народные коллективы, выступали юмористы и даже приглашались зарубежные знаменитости. Правда, главной причиной такого энтузиазма было не столько уважение к военным поварам, сколько хорошие гонорары.
Праздник проходил пышно. На центральной площади устанавливался гигантский котел, в котором символически варили кашу. Главнокомандующий торжественно бросал туда первую крупу, министр обороны — вторую, а министр финансов следил, чтобы третья не исчезла по дороге.
Между тем происходило постепенное смещение значимости родов войск и должностей в армии. Все меньше становилось тех, кто стоял у пограничного столба с автоматом, сидел за штурвалом самолета, управлял танком или смотрел через прицел артиллерийского орудия. Зато все больше становилось тех, кто предпочитал службу в столовой или на складе.
Для новых военнослужащих даже строились дополнительные пункты общественного питания и помещения, где хранились портянки, сапоги, шинели и прочее имущество стратегического назначения.

Попасть туда можно было только по большому блату или по специальному распределению Министерства обороны.
— Товарищ генерал, мой сын хочет служить в армии.
— Прекрасно! В каком роде войск?
— Хотелось бы в авиацию.
— Зачем ребенку рисковать?
— Тогда в танковые войска.
— Танк может подбить противник.
— Может, в пехоту?
— Там вообще стреляют.
— А куда тогда?
— У нас как раз освободилось место заведующего складом носков.
— А перспективы?
— Через десять лет может стать начальником склада нижнего белья.
— Берем!

И все равно поваров и каптерщиков становилось больше. Прошли годы. Танки постепенно заржавели в гаражах. Пушки заклинило. Снаряды отсырели. Самолеты больше не взлетали: часть из них разобрали на запчасти, часть просто забыли обслужить, а у остальных не осталось людей, способных ими управлять.
Летчики уходили на пенсию, не успев передать опыт молодым. Танкисты становились редкостью. Артиллеристы превращались почти в музейную профессию. На военных аэродромах трава пробивалась сквозь бетон взлетных полос. В ангарах стояли самолеты с облупившейся краской и печальным видом. На танковых полигонах вместо ревущих машин паслись коровы. Боеприпасы числились в документах исправными, хотя никто уже точно не знал, где они находятся.
К счастью, с точки зрения Министерства обороны, кадровая ситуация оставалась прекрасной. Поваров было много. Каптерщиков — еще больше. Военных складов становилось все больше, хотя содержать там было уже почти нечего. Зато на каждом складе имелся начальник, заместитель начальника, заместитель заместителя и комиссия по контролю за деятельностью заместителя заместителя.

На полигонах отрабатывались маневры снабжения. Интенданты учились перебрасывать мешки муки с одного склада на другой, а кашевары совершенствовали тактику кормления личного состава. Военные академии выпускали специалистов по стратегическому распределению консервов, оперативному хранению сапог и тактическому размещению одеял.
С трибун перед Главнокомандующим о безопасности страны отчитывались маршалы и генералы гастрономических сил.
— Товарищ Главнокомандующий! Государственная безопасность полностью обеспечена!
— Какими силами?
— Тремя тысячами поваров, шестью тысячами каптерщиков и двенадцатью тысячами кладовщиков!
— А танки?
— Есть.
— Сколько?
— Сто сорок два.
— Исправных?
Генерал задумался.
— Зато на них имеются инвентарные номера!
Главнокомандующий остался доволен.

Милиционеры и гэбисты тоже не особенно интересовались боеспособностью армии. Им было спокойнее проверять рестораны, кафе, торговые точки и склады, чем искать террористов и шпионов. В ресторане нарушена санитарная норма — преступление. На  рынке продают колбасу без лицензии — государственная угроза. На складе не хватает трех ящиков сахара — чрезвычайное происшествие.
А где-нибудь на границе подозрительные люди переходят государственную границу?
— Потом разберемся, — отвечали силовики. — Сейчас у нас проверка столовой.
Впрочем, мир не всегда постоянен. Настал момент, когда на страну напал враг. Народ в ужасе обратился к армии:
— Защитите нас!

Из военного гарнизона вышел генерал гастрономических войск.
— Чего, чего?
— Защитите страну!
Генерал удивился.
— Но мы — военные повара и каптерщики!
— И что?
— Мы готовим еду и выдаем обмундирование.
— А стрелять умеете?
Генерал посмотрел на него с недоумением.
— А зачем?
— А идти в атаку?
— Это вообще не наша обязанность.
— А кто же будет воевать?
Генералы переглянулись. Тут выяснилось неприятное обстоятельство: воевать было некому. Танкисты давно разошлись. Летчики отсутствовали. Артиллеристов почти не осталось. Пехота существовала преимущественно в старых учебниках. Боеспособные части можно было пересчитать по пальцам, причем некоторые пальцы принадлежали военным поварам.

Армия была огромной. Армии, способной сражаться, не было. Враг продолжал наступление. На складах в спешке пытались найти оружие. Нашли двадцать семь половников, четыре мясорубки и двенадцать ящиков старых сапог.
Военный совет постановил:
— Выдать личному составу все имеющиеся средства.
— А половники?
— Поварам.
— А сапоги?
— Каптерщикам.
— А автоматы?
Долго искали. Не нашли. Отпора враг не получил. И кому, естественно, было оказывать сопротивление, если боевых частей почти не осталось?

Вскоре страна оказалась в оккупации. Главнокомандующий был низложен. Власть перешла к захватчикам. А что повара и кладовщики? А повара и кладовщики остались при своих должностях. Они продолжили варить кашу. Каптерщики продолжили выдавать форму. Только теперь они поили, одевали и кормили уже чужую армию.
Один из старых каптерщиков, увидев нового начальника склада в иностранной форме, тяжело вздохнул:
— Ну что ж… Работа есть работа.
И действительно, недаром существует старая пословица: «Кто не имеет своей армии — кормит чужую».
Так что в стране почти все осталось по-прежнему. Столовые работали. Склады функционировали. Повара были накормлены. Каптерщики обеспечены. Генералы гастрономических войск получили новые удостоверения. Только одного больше не было у страны.
Независимости.
(20 августа 2007 года, Элгг)