История одного священника фентези

Часть 1.

Сколько себя помню, я всегда был нежитью. То есть когда-то я, разумеется, был человеком. И, помнится, славным человеком. Я доблестно сражался за дело Альянса, я крошил потных зелёных орков, измазанных в грязи, я всегда стоял на переднем фланге даже в битвах против грозных своей дикостью и отчаянной борьбой за выживание троллей-берсеркеров; в конце концов я тот, что поддерживал мораль своих войск когда дело доходило до передачи чар от старого героя новому, изрбранного совместно людьми и эльфами – и я был даже тот, кто вселял веру в сердце старого героя и убеждал его мирно отдать свои чары, раз на то были свои причины. Я тот, кто лечил раненных и почти уже мёртвых людей и эльфов на поле брани... эльфов. Тогда я и не знал, что моя неприязнь к ним есть что-то гораздо большее, чем просто невразумение человеческого ока пред видом этих ушей, подобных ушам летучих мышей из пещер, и этой тонкой и бледной блестящей кожи, утратившей фиолетовый оттенок так похожих на свои леса и животные братьев... Но не буду сейчас об этом.

Всё, что я вспоминал выше, уже большей частью стёрто из моей памяти. У меня осталась разве что память о памяти - я могу вспомнить, как я вспоминал, но не помню этого так как если бы я переживал это сам, своими глазами и телом. Даже моё имя... говорят, меня зовут Айболит. Странное имя... так, кажется, назвали того, кем я был в прошлой жизни, за любовь и сострадание, за жажду вылечить всё и всех. Гм, а я ведь и сейчас продолжаю лечить... Лечить и убеждать, склонять людей к своей вере. Только вера теперь другая. Раньше моя вера была слепой, я верил в богов, о которых ничего, кроме сказаний, не знал - вот это я помню как никогда хорошо. Я весь был благородством и слепой верой. Теперь же моя вера - это свобода. Свобода видеть, свобода слышать, чувствовать и действовать. В прошлой жизни тот я не знал о мире и сотой доли того, что я знаю сейчас - да и зачем это нужно было благородному человеческому священнику... Верно говорят братья из другого мира - люди не меняются. А вот нежить меняется... И за свободу приходится платить высокой ценой. Даруя свободу от старой веры и старых авторитетов, проказа открывает в твоём мозгу двери к вере в новое дело и ещё большему контролю твоих поступков. Посмотрите, посмотрите на них! Дети Короля Мёртвых, служащие ему так рьяно, что кости трещат и летят осколками в разные стороны. Прокажённые в самом своём сознании, а не только телом. Не лучше и эти приспешники, служители Леди Сильваны. Она же эльф! Как ЭЛЬФ может вести армии нежити в бой? Как это существо с торчащей из её локтя эльфийской тонкой костью может командовать братьями? Не приемлю, не приемлю!..

Ведь красота тела нежити берёт свои корне в красоте человеческого тела - хоть теперь мне и противно смотреть на эти мешки жира и мяса, я помню, что человеческие женщины были очень красивы и хороши и, кажется, даже сейчас могу чувствовать эту красоту... Человеческие, но никак не эльфийские! Тело неживого выжигает из себя ненужные килограммы мяса и противного жира, все мышцы становятся меньше но значительно сильнее и крепче, суставы наконец выполняют свою функцию по законам геометрии, а не через чур медленной эволюции! Но, опять же, это всё просто слова... предваряющие цель. Мою большую Цель, мечту и предмет моих странствований - я хочу подарить своим братьям настоящую свободу и сделать мир красивым! Уничтожить всё высокомерие, льющееся из глаз эльфов, превратить львиную долю людей в своих братьев, наладить узы между всеми элементами Нового Мира... Мира, который я создам. По элементам - один за одним. Свергну с трона эту проклятую наездницу моего друга Ветра, и постигну все тайны старого колдуна Нер'Зула, чья душа, как говорили мне братья из другого мира, таится в кристаллах льда в самой северной точке планеты и оттуда командует полчищами обезумевших братьев... Братьев, которых проклятый Нер'Зул не стесняется небрежно доставать из могил, превращая благородных господ в безумных зомби, с отсечёнными руками и сумасшедшими глазами разгуливающих по пыльным дорогам этого мира... Нашего мира. Говорят, даже человеческие жёны, утратившие мужей, бывают рады увидеть своего мужа не безумным зомби, а новым существом со старой памятью...

...Священник шёл по одной из бесчисленных тропинок Трисфиальных Полей и думал свои думы. Ряса ярко-белого цвета с серебристыми квадратами на ней спадала до самых костлявых его ног, и там уже красивая ткань порванными клочками волочилась по земле. Священник шёл сгорбленно, как будто на его плечи давила тяжесть всех бед, обрушивающихся на людей и других существ этого мира. За поясе у него была пристёгнута небольшая дубинка бежевого цвета, на конусе которой ближе к её концу фиолетовым, точнее сиреневым зловещим свечением смотрели на мир какие-то необычные драгоценные камни. Аршины сменялись аршинами пути, и Айболит продолжал видеть землю перед собой, в которую он смотрел, пока вдруг на тропе перед ним и вокруг неё не появились цокающие лошадиные ноги. Священник поднял голову - перед ним на конях стояло четыре людских рыцаря. Садящееся солнце отражалось от новых (а у одного - от бывалой) бронзовых и стальных кольчуг. Первым заговорил человек, чья лошадь стояла на траве слева от тропы и от свщенника.
- Вот он, господин! Это то самое дерзкое неживое отродье, смеющее называть себя благородным именем нашего товарища Айболита! Будто мы не знаем, что останки этого служителя господа и короля нашего не покоятся в земле обетованной на городском кладбище...

Глаза стоящих перед священником воителей горели ядовитым огнём. Только взгляд Сердана был воинственно-уверенным и, казалось, необыкновенно напряжённым. Эта картина продолжалась ещё некоторое время...

- Убить его! - вдруг спокойно и в то же время грозно скомандовал Сердан. Рыцари мгновенно дёрнули за вожжи, их лошади взревели и встали на дыбы, готовясь ринуться на противника. Но когда они уже вставали обратно на землю, произошло что-то, что вдруг напугало всех всадников. Это длилось меньше секунды и моментально, казалось бы, прошло, но было ясно как солнечный азеротский день, когда происходило. Всадники увидели перед собой уже не сгорбленного неживого, погружённого в свои мысли и страдания - они увидели благородно распрямлённую фигуру готового к битве воина; более того, на долю азеротской секунды они увидели перед собой человека с неожиданно знакомым лицом. Им даже показалось, что от него исходил яркий свет... И все наездники испытали какой-то леденящий душу, нечеловеческий страх, и они не могли даже подумать о том, откуда он мог браться. Но вот лошади встали обратно на свои копыта, и видение вмиг прошло, перед рыцарями снова стоял неживой, и осталась только его как-то по-человечески благородная осанка. Лошади ещё раз слегка привстали и сумасшедшим галопом понеслись в сторону проклятой нежити...

И тут снова произошло что-то необычное. Точнее, то необычное, что произошло раньше и казалось совершенно минутным видением, теперь с удвоенной силой проникло с сознание всадников. Но прежде это что-то поразило их лошадей. Глаза у животных вылупились, как будто изнутри невидимой рукой кто-то пытался их вытащить из глазниц; пена ручьями брызнула из открытых пастей, обдавая удела, и они неистово закружились и сбросили всех своих всадников. Всех, кроме благородного Сердана. Упавшие воины быстро поднялись на ноги, подобрали мечи у кого они выпали и только было побежали в сторону бродячего мёртвого мяса, как вдруг резко развернулись и совершенно безумно побежали куда глядели их глаза... Побежали они от того самого чего-то, что произошло в самом начале этой потасовки (битвой назвать это было уже трудно) - от самого настоящего первородного страха, сковавшего ледяной рукой их минимальные мысли и желания больше, чем сковывала их старая вера...

На коне и в рассудке остался только благородный Сердан, но его тоже сковало что-то непонятное.. Страх, казалось бы, был ему неведом, но со всех сторон проникал в его тело каким-то оцепенением, боровшимся с его желанием сдвинуться с места. Глаза застелил туман, и рыцарь на время уставился в землю под собой. Это время показалось ему секундой, когда он очнулся. Оцепенение ещё оставалось, но оставался и враг впереди него, которого надо было уничтожить по заданию короля. Сердан поднял голову и вдруг обнаружил, что все его соратники мертвы. В неестественных позах валялось в траве то, что осталось от воинов, а прямо перед ним лежала чья-то рука в рассечённом железном рукаве... Его противник же всё так же прямо и крепко стоял на ногах перед ним, глаза его выражали спокойствие и маленькую искру гнева. Правая рука врага была поднята ладонью вверх, и воздух над ней приходил в движение. Борясь с оцепенением и стараясь двинуться на врага, Сердан наконец услышал голос неживого священника, стоявшего бесконечно близко к нему и бесконечно далеко от него: "Эти животные, которых ты называл братьями по оружию, не достойны даже того, чтобы бродить по миру безумными зомби. Они и не будут - их тела уничтожены достаточно глубоко. А вот ты, мой старый товарищ, мне, пожалуй, пригодишься..." Движение над рукой священника наконец приобрело чёткие формы, и над ладонью его висел шар из самой настоящей дымящейся тьмы; и сам он и его дым были сотканы из цвета более чёрного и глубокого, чем самая неосвещённая точка Вселенной. Вокруг шара ползали ядовито-зелёные светящиеся языки. Священник сделал движение рукой, и шар быстро полетел в сторону Сердана...

Рыцарь уже не боялся. Голос его врага показался ему неожиданно знакомым, и ледянящее душу оцепенение сменилось оцепенением напоминающим скорее даже эйфорию... Через полузакрытые веки, находясь в вязкой неге человек смотрел на очищающее душу воплощение боли, летящее прямо в его грудь...