Право на жизнь Кровавая осень главы 1-3

Аннотация
Это страшная сказка о крови веками омывавшей берега. Это история о слезах вставленных в короны и ожерелья. Быль о волосах ставших морской пеной и глазах навсегда отразивших пусто небо.
И в то же время это новелла о цветке уже никогда не раскроющем бутон. Новелла о сорванном цветке, о девушке, чья ненависть преодолела смерть и стала ничем утонув в Его зеленых глазах.

В поисках ручного арбалета я перерыла весь гроб, в котором лежала, а потом испуганно позвала ведьмака.
Каррат…
Что? – отозвался он. Похоже, у него сейчас было иронично-лиричное настроение.
У меня арбалет сперли…
Во люди дают! – едва ли не расхохотался он.
Это не смешно! Чем я теперь стрелять буду?!
Не знаю. Но у моего гроба кто-то уже ручку посеребренную отвинтил, пока несли!


Посвящается всем, кого я ненавижу

Глава первая
Исповедь
Ведьма. Не я избрала эту профессию. Это она избрала меня.
Самой стать ведьмой невозможно, только сильная душевная травма способна пробудить дремлющую под сердцем силу. Мне с этим повезло. Адепты подобрали меня на улицах столицы, где я все еще пыталась остаться живой. Цеплялась за воспоминания и, боясь, и желая стать Ведьмой.
Ведьма. Ужасно и дико, но, сколько покоя внушает это страшное слово.
Ведьма. Когда-то давным-давно ведьма была такой же нечистью, как и вампиры, и упыри, и оборотни, и прочие. Я долго могу продолжать этот список. Я много узнала. Давным-давно она была против людей. Столетия три назад, когда появилась первая Архиведьма, люди и ведьмы заключили договор. С тех пор ведьма стала неприкосновенна, но взамен, она верно служила роду человеческому, храня его сон ночью и его невинность днем.
Ведьма. За прошедшее время она успела стать кумиром. Без имен ходим мы по чужой земле, несем свою службу и порой слышим как одна из нас, наконец, покинула этот неприветливый мир.
Земля не принимает нас, не принимают ни огонь, ни вода и все что мы можем сделать для счастливицы – ледяная могила. Страшно замораживать еще живую плоть, еще пытающуюся подняться на ноги и только крепкая уверенность, что остатки души уже покинули оболочку, помогают нам.
Помню, хоронили мою наставницу. Я никогда не забуду знакомое и любимое лицо, искаженное чужим всепоглощающим голодом. Страшна мертвая ведьма – хуже зверя.
Ведьма. С того дня как адепты привели меня в Академию, у меня было всего три дорогих существа, за которых я не колеблясь отдала бы и душу и жизнь. Сестра, с которой я училась, и наставница с которой мы вместе ее хоронили. Наставница, которую я едва привезла к холодным могилам. Архиведьма, за которую каждая ведьма умрет, ибо она единственное наше спасение.
Да упокоятся души Амелии и Роллы, да воссияет над ними трон Владыки нашего, да простит их Владыка. Да простит нас всех наш отец Небо

Глава вторая
Последствия. Партнерство. Новая игрушка
Кто-то очень сильно ударил в дверь чем-то очень пустым и очень твердым. Не иначе как головой. Я нехотя открыла один глаз и осуждающе уставилась на дверь, за которой шел приглушенный спор. Решив прислушаться, я задремала. Под следующим ударом дверь заскрипела, и удивленно рухнула с петель. Я села в кровати, с любопытством глядя на новоприбывших. Давняя привычка ставить обувь слева от двери была рассчитана именно на такие ситуации.
В дверном проеме стоял мужчина. Рост вещие два метра, плечи около восьмидесяти сантиметров, отсюда вытекают огромные накачанные руки, мощный торс тролля, сильные ноги и припухшая с похмелья рожа. На измученное лицо падали спутанные засаленные черные волосы, разрез темно-карих глаз выдавал в нем чистокровность, что в наше время являлось редкостью. В основном, потому что поселения троллей находятся на другом конце континента.
Из-за широченных обнаженных плеч тролля выглядывал синий колпак знахаря. Сонный тролль развернулся и, выдернув из рук знахаря большую кружку пива, удалился, на ходу из нее прихлебывая.
В мою комнату вошли:
1) Старик знахарь. Рост ниже моих метра шестидесяти, зато колпак почти в локоть высотой. На первый взгляд лет семьдесят. На второй восемьдесят. На третий девяносто;
2) Мужчина лет двадцати пяти в сером кардинальском костюме;
3) Местный поп в черном до пят одеянии и свечкой;
4), 5), 6), 7) Четыре крестьянина с вилами и один с косой на длинной ручке;
8) Ведьмак;
9) Староста.
И все девять в грязных сапогах!!!
Как только все заняли нужные позиции, вышеуказанные Все огляделись.
Милая комнатка. Через единственное окно проникает большой золотой луч света красящий деревянный пол в приятный глазу золотистый цвет. На подоконнике в лужице крови лежат две пары вампирьих челюстей и голубенькая сережка.
Всю северную стену занимает большое полотно с изображением леса. К нему прислонена боевая коса, меч, длинный тяжелый арбалет для дальней стрельбы и извазюканные кровью вилы, которые я отняла у одного упыря. Его челюсти я даже забирать не стала, во-первых, еще слишком на человечьи похожи, а во-вторых, за челюсть упыря можно три дня пожить в средней гостинице, питаясь средней едой. Зачем из-за такой мелочи пачкать руки и заливаясь кровью вытаскивать клыки, если впереди ждет добыча, оценивающаяся по самым скромным примеркам раз в двадцать больше.
Конечно, там меня ждало глубокое разочарование – конкурент. Оставив его биться с самым сильным из троицы, я послала воздушный поцелуй и прирезала двух оставшихся вампиров. В накладке я не осталась – эта парочка приблизительно стоила столько же, как и предводитель, да еще невинная девица, которую я после тщательного обследования привела домой и, уверив обрадованных родителей, что их дочурка не обратится к свадьбе в вампира, удалилась с выкупом.
Ах, деньги, деньги, деньги!!!
Как приятно вас тратить!
Так, в комнатушке имеется еще кровать, на которой удобно сидит ваша покорная слуга, шкаф, на полочках которого весело блестят баночки и склянки с зельями, и дверь.
Ведьмак болезненно поморщился, увидев шкаф с зельями, и печально вздохнул. Так с его приходом все ясно.
Открывший рот для благодарностей староста (надеюсь), натужно закашлял, глядя на подоконник, и грозно прохрипел, – Ведьма, бога ради, скажи, откуда у тебя сережка Найны?
Найны? Надо ж как интересно…
– В них была девушка, которую поймали вампиры. На Бринзе (это ж надо такое имя дать родному ребенку!) не было укусов, и я отвела ее домой.
– Бринза? А та чудачка, что мечтала стать вампиром…
Упс!!! Хе-хе…
– Найна была похоронена в этих сережках, ведьма, это может означать только одно…
Пожалуйста, ну не говорите этого!!!
– …ее могила осквернена.
Ну, за что??? – вечером отведете меня туда. А теперь самое приятное – Деньги!
От моего восторженного и радостного тона ведьмак помрачнел еще больше. Конечно, ведь почти треть его заработка придется отдать мне, потому что дешево я не беру.
– Момент, – инквизитор в сером плаще прошел к окну и наклонился, рассматривая челюсти. Приятно ему такой гадостью любоваться, – Одному всего двадцать лет, второму около шестисот.
Шестьсот??? Это я прибила шестисотлетнего вампира??! Не верю! Хотя если это тот которого я пристрелила двумя арбалетными болтами, исполосовала физиономию кинжалами, срезала левое плечо пока бегала за ним с воплем «отдай кинжал, гнида» (я оружие в глаз воткнула он и отбежал от греха подальше), проткнула ногу серебряным крестом (сама не знаю как умудрилась) и раз двенадцать сбросила с башни, предварительно срезав косой полторы крыла… нда-а-а
– Шестьсот?! – вся комната вылупила глаза пялясь на меня. Я виновато развела руками. – У нас не будет таких денег…
– Не волнуйтесь, Церковь оплатит этого вампира… надо ж как интересно… – ответил старосте инквизитор, уже едва ли не обнюхивая одну из челюстей.
Церковь? Оплатит? Шестисотлетнего вампира? Разорится. Таких денег в природе не существует. Хотя… я-то считала, что и вампиров таких не существует. Только подумать, шестьсот лет… он же помнит времена гонений ведьм, когда ведьмы и вампиры были едва ли не братьями…
Перед глазами встало смуглое лицо с черными печальными глазами. Шестьсот лет… черт, завидно!
– А… Слава Богу! – староста отсчитал мне серебром сорок монет и осчастливленный вышел забыв попрощаться. Крестьяне с вилами направились за ним, инквизитор собрал с окна челюсти и, аккуратно сложив их, ушел, светясь счастливой улыбкой.
Ведьмак, молчавший все время сделал героическую попытку остаться, но когда поп вразвалочку исчез в дверном проеме малодушно развернулся.
– СТОЯТЬ!
Ведьмак втянул голову в плечи и сделал вид, что просто собирался поднять и закрыть дверь. Развернувшись, он робко улыбнулся, – Меня… того… – и покраснел.
Неужели таких стеснительных берут в ведьмаки?
 В принципе ведьма и ведьмак одно и то же, однако, ведьм учат еще и составлению зелий обратного обращения.
– Садись, – я указала пальцем на единственную скамейку, стоящую в комнате.
– Я лучше постою…
– Сидеть, – дождавшись пока ведьмак усядется, я выскользнула из одеяла и быстро натянула сорочку до колен. Довольно симпатичный у меня сегодня гость, должна признать. Лет семнадцать – то есть моей возрастной категории.
Став ведьмой в тринадцать лет, я на протяжении почти столетия буду подростком, потому что нас время брезгливо обходит.
Качая бедрами, я подошла к парню и, скрестив на груди руки, выжидающе на него уставилась, – Ну? Что скажешь…
Парниша невесело, но широко улыбнулся, – ну как вам сказать…
– Кусил?
– Да.
– Этой ночью?
– Да.
– Сильно?
– Нет, но больно.
– Ага, – подвела итог я.
– Угу, – печально согласился он.
– Снимай рубашку.
– Но…
– Если хочешь, можешь идти в церковь.
– И тебе туда же, – огрызнулся парень и стянул через голову рубашку. Русые кудри печально поникли взъерошенные одеждой. Зеленоватые глаза смотрели печально и торжественно, словно парниша думал о смысле жизни.
Теперь она меня точно убьет
Обследовав обе руки, я перешла на плечи и торс. Не обнаружив отпечатков даже на шее, я подозрительно покосилась на парнишу, – он тебя точно укусил?
– Угу.
– И за какое место? – я уже начинала злиться. Пришел тут, разделся и пялится на мои ноги. Какой здравомыслящий вампир укусит ЭТО? Да тут от шрамов и синяков живого места нету!
– За то, на котором сижу.
– Это ж до чего надо довести вампира, что бы он парня за зад укусил?!
– Да если б я знал что он гей, я бы его тебе уступил!
– Благодетель… стоп, а как ты узнал, что он гей?
Парниша пошел уже пятнами, – девушка делайте свое дело.
– Ладно. Снимай штаны и ложись на кровать за… укусом кверху.
Ведьмак оскалился и направился к расстеленной кровати. Сдернув одеяло, он аккуратно его сложил и положил на стул рядом. Надо ж, какой аккуратный. Мне б такого. Отвернувшись, я направилась к шкафу, высматривая какие ингредиенты тут имеются. Вот ленивая свинья! Надо было на днях набрать шиповника и крапивы! И где-то найти лисий мех…
К кровати я вернулась с пустыми руками, и сев рядом, внимательно вгляделась в левую ягодицу, – Слушай, да тут прямо засос… какой страстный вампир, однако, попался. – Спорим, он покраснел! На красной коже виднелись две воспаленные точки укуса.
– Девушка! Откуда я знал что вампир, которому я отрубил обе руки, оба крыла и полторы ноги, падая с башни, вцепится в меня клыками!
Представив себе эту картинку, я расхохоталась и сползла с кровати.
– Девушка, ну не надо… – парень уже сам смеялся.
Отхохотавшись, я принялась за дело. Ощупав укус, я пришла к выводу, что вампиру было не до обращений в себе подобных, потому что инфекция отсутствовала, и ранки уже начинали заживать. Я решила перестраховаться (а вдруг он зубы не чистил!) и смазала укус ваграем1.
– Инфекции нет, но на всякий случай пей молоко и грызи чеснок. Если б ты был человеком, я б тебе посоветовала сходить в Церковь…
– Да иди ты… в Церковь.
– Не сыпь мне соль на раны, – я улыбнулась, вставая, и тут дверь с ужасным грохотом упала на пол. По ту сторону порога оказался утренний тролль. Он стоял, вытянув палец, которым видимо, коснулся двери, – я-то думал, мне приснилось, – радостно сообщил он и, войдя в комнату, поставил ее на место.
Ведьмак завозился за моей спиной, натягивая штаны и кутку, повешенную на стуле.
– Я вижу я немного не вовремя, – прогремел бас очередного гостя, – но я могу предложить вам блестящую возможность нанять лучшего в Ангире наемника.
– Да? И где же он? – мстительно съязвил ведьмак, одернув куртку.
– Перед вами! – тролль самодовольно улыбнулся до самых мочек ушей.
Переглянувшись с ведьмаком, мы пожали плечами и вопросительно уставились на наемника, – А зачем нам наемник?
– Что бы охранять ваши непутевые головы.
– Мы не пара! – тут же краснея, возмутилась я.
– Да-да-да, – состроил умилительную рожицу тролль.
– Да! – огрызнулась я, – слушай, ведьмы всегда работают в одиночку… А это мысль. – Я задумчиво поиграла пальцами, выгибая их волнами. – Нет, не мысль, потому что тогда придется делиться деньгами, – я виновато развела руками, и весело улыбнувшись, покосилась на стоящего рядом ведьмака.
Парниша задумчиво разглядывал свой сапог, – а ты подумай, сколько времени сэкономим, вырезая стаи оборотней и косяки вампиров…
– Как ты сказал?! – аж обернулась я.
– Нормально. Я Каррат, – ведьмак протянул мне руку.
Я посмотрела на него как на самоубийцу и, спрятав руки за спину, ответила, – Я работаю только в одиночку.
Пожав плечами, он подошел к заинтригованному троллю и протянул ему руку, – Я Каррат, как насчет партнерства? Пятьдесят на пятьдесят?
Тролль удивленно поднял левую бровь и, улыбнувшись, пожал протянутую руку, – Крац.
Ведьмак, улыбнувшись, вышел, уведя за собой тролля, который возвышался над новоокрещенным партнером на три головы и был раза в четыре шире.
Слава богу, что они моего имени не спросили.
– Эй, а дверь? Ну и на какие шиши мне ее теперь чинить?

Из оружейного магазина я вышла в приподнятом настроении, любуясь на солнечные блики бегущие по лезвию нового меча. Точнее для меня он был новым, а на самом деле он старше меня. Клеймо моей расы и даже больше – клеймо моего рода сверкало навеки впечатанное в металл. Да, я понимаю, что найти меч, некогда выкованный одним из моих предков в этой глухой деревеньке настоящее чудо, но мне становится не по себе, едва я представляю, чем мне придется платить за эту честь.
Я уже пережила страх, что я последняя из расы. Я еще не пережила боль по павшей цивилизации. То тут, то там находя кусочки мира некогда великого народа я трясусь над каждым из них, ведь когда-то их касались те, кто мог меня понять.
Солнце скользило по лезвию, зачаровывая взгляд. Казалось, кровь скользит вместе со светом, прорезая черные грани клинка. Никогда не видела такой красоты!
На ходу поигрывая мечем, я плелась к гостинице. Люди обходили меня стороной, косясь, кто неодобрительно, кто с доброй усмешкой – забавляется дитя.
Возможно, когда я в следующий раз вернусь в этот город, никто из них жив уже не будет. Такова усмешка времени.

Глава третья
Бедная девочка. Странная находка. Договор
У входа меня ждали. Староста, инквизитор, шесть людей наемников, поп. Приветствовав вставших со скамеек мужчин кивком, я бросила «сейчас выйду» и зашла в гостиницу.
Середина лета держала тяжелый голубой свод могучими зелеными плечами. Золотое солнце часами нежилось в небесной лазури, его яркий свет падал на землю преображая все до чего дотягивался, и заставляя нечисть в ужасе прятаться в свои вонючие норы.
Черные колготки в ромбик, такие же перчатки, крепящиеся на локтях, мизинце и большом пальце. Черные туфли на острых серебряных каблуках. Черный топик плотно удерживающий грудь. Поверх белые бриджи и свободная рубашка того же цвета. Светлые кудряшки волос поддерживала тяжелая брошь из старинного серебра и тонюсенькие жемчужинки-шпильки. В уши я вдела сережки-отмычки, на шее магическая цепочка наставницы. Не раз она спасала нам жизнь, удлиняясь до любого размера. На локтях удерживаемые перчатками покоятся серебряные спицы, на другой руке браслет, в котором весело бренчат маленькие серебряные крестики. В карманах бридж две серебряные монеты для любимого приема, а на черном поясе новый меч.
Вперед юная ведьма, в незнакомый омут головой вниз.
Подойдя к старосте, я приветливо улыбнулась и тыкнула пальцем в дорогую брошь на его груди, – За это вы мне отдельно заплатите.
– Убейте нечисть и мы заплатим.
– Гх, – фыркнула я, – Скупердяй старый! Идите без меня, если к утру не вернетесь, я так и быть проверю склеп бесплатно.
– Серебряный.
– Ты бы сам пошел за такие копейки?!
– Достала, – честно признался инквизитор и залез в недра своего серого одеяния. Через полминуты в мою протянутую ладонь легли три монеты. Эх, выгодно на инквизицию работать! Хорошо ребята платят.
Я улыбнулась, подбросив в руках серебро, – ведите.
Когда меня привели к белокаменному склепу, буквально состоящему из крестов, я пришла к выводу, что надо мной издеваются, – и через какое место мне туда войти?
Инквизитор отмахнулся, – мы с вами взрослые люди, – и первым шагнул за ворота. Я пожала плечами и вошла следом. Земля жгла ноги, пока еще терпимо, но вскоре придется идти через ужасную боль и запах горелого мяса, рожденный сознанием, будет преследовать на каждом шагу.
Коробка из белого мрамора держала острую крышу, на ребре которой скрипел старый стальной крест с полуоблезшим серебряным покрытием. Единственный возможный вход – дверь, под порогом зарыта выпотрошенная кошка с перекрестка и рука неудачливого вора. То есть попавшегося. Однако как ведьму меня отпугивало не это, а тысячи крестов. Даже кирпичи, из которых сложен склеп, имели крестообразную форму. Плотно пригнанные друг к другу они создавали сильнейшую волшбу, туманя глаза. По ним серебром шли длинные тонкие кресты – никак архитектор страдал крестоманией. Или не желал, что бы даже ведьма нарушила покой дремлющих в этих сводах.
Я ступала по тропинке выложенной камнем. Где-то на середине ее решительно пересекла линия освещенного круга. Приехали. Я вздохнула и, сойдя с тропинки, направилась по дуге, выискивая место для прорыва.
Услышав шорох травы, инквизитор удивленно обернулся и, встретившись со мной взглядом, направился к черте, разомкнув для меня круг. Какой лапочка!
– Благодарю, но не закрывайте пока я не выйду.
– Не закрою. Впервые вижу ведьму, что не может переступить черту круга, – я на миг встретилась взглядом с серыми глазами мужчины. Какая восхитительная ирония холодного металла скользила в них. Благородная сталь щита, спокойная и уверенная, завораживающая.
– Я могу, просто еще не так сильна, что бы разбрасываться на такие мелочи.
– А ну-ну, – тонкие губы разъехались в грустной улыбке, – почему вы не назвали своего настоящего имени?
Ага. Все-таки проверил. Мы шли бок о бок, почти соприкасаясь плечами. Когда я прибыла в этот город, я зарегистрировалась как Наома, – если я скажу, что просто мне не повезло с именем, вы мне поверите?
– Даже не сомневайтесь, – инквизитор повернул голову, и окрысившаяся сталь серых глаз скрестилась с льдом. Так, если я не хочу остаться замурованной среди крестов, придется называться. Ненавижу свое имя!!!
Вздохнув, я призналась. Мужчина споткнулся и круглыми глазами уставился на меня, – Как?!!
Я повторила. Между прочим, я прекрасно знаю, что мое имя периодически становится анекдотом. И спорю на свою берцовую кость, что инквизитор в детстве им дразнился. По глазам вижу.
Уже у самого порога Анхел развернулся и интимным шепотом переспросил, – А что значит твое имя?
– В переводе с моего языка это означает Бегунья, Бег за Солнцем.
– Какая жестокая ирония.
Я отвернулась от мужчины и обратилась к подходящему старосте, – Милейший, я не могу переступить порог без троекратного разрешения.
– Разрешаю, разрешаю, разрешаю.
– А на выход?
– Разрешая, разрешаю, разрешаю.
С тех пор как меня заманили в один заброшенный храм и чуть не убили с истеричным воплем «Издохни тварь богомерзкая» я стала немного подозрительной. К счастью я не одна повелась на уловку и, с присутствующим там полуживым ведьмаком мы осквернили храм, разомкнув древнюю волшбу. Чего мы только не перепробовали, пока не догадались пролить кровь невинного на святой алтарь. О том, как бы вдвоем ловили голубя, я даже рассказывать не хочу. Чуть без глаза не осталась когда падала с верхней балки, радостно крича с пойманной птицей в руках.
Староста открыл ржавый железный замок и толкнул тяжелую дверь. С натужным скрипом она распахнулась, и я первая скользнула в темноту. Несколько мгновений глаза были слепы, но вот кончик носа позеленел, что означало, что зрачки засветились, и во мраке начали проглядывать смутные силуэты гробов. Под высоким потолком в мертвой тишине серели клоки паутины.
Дверь толкнула меня в спину и захлопнулась, взметнув выбившиеся из прически пряди на моей голове. Опять?!
От нахлынувшего ледяной волной страха перебило дыхание. Казалось, стены уже сдвигаются, норовя раздавить меня, а в щели вот-вот рухнет темная вода с желтой пеной…
Дверь открылась, и вошедший инквизитор прошелся взглядом по склепу, – ну и темень… Вам плохо?
Я не смогла даже ответить, но решительно захлопнула вылупленные от ужаса глаза и помотала головой.
– Вы так побледнели. Это был всего лишь сквозняк.
– Оставьте дверь приоткрытой, и не входите сюда, пока я не скажу, – через силу выдавил из себя членораздельные слова, я отвернулась, унимая бешеное сердце биение. Надо работать. Отрабатывать серебряные монеты в заднем кармане бридж.
Найна. Кузнец сказал, что это чудная девушка, которая еще только три года тому назад ходила на рынок, сплетничала и флиртовала с городскими парнями. За день до свадьбы она сбежала в лес и только через неделю крестьяне нашли ее задранное тело. В тот тяжелый год пришлось вызывать ведьму, что бы усмирить оборотней. Наставница прибыла сюда, и в тот вечер, когда она ушла на охоту я видела ее в последний раз живой.
Найна была последней, кого похоронили в этом склепе – это сказал уже староста.
У стен теснились стройные ряды тяжелых каменных гробов. Слева стоял самый свежий – камень еще не успел облупиться, покрыться трещинками и обкрошиться. Без колебаний я подошла к нему, слыша свои шаги, и локтем стерла пыль с матово-черной поверхности крышки.
Я была не одна в склепе. Чужое дыхание мертво вилось над крышей, и медленный как само время стук сердца дремал в воздухе.
Ладно, потом разберусь. На черной глади камня покоилось изображение. Чуткие пальцы бежали по линиям, и в сознании вырисовывался образ девушки с длинными распущенными волосами. В ее руках светился фонарь с горящим язычком пламени. Облака ветер и солнце за спиной, у ног навеки застыла вырезанная трава.
Нос уловил старые запахи, слезы, пот, страх, сладкий запах разложения, горьковатый – тлена и праха. Лаванда, пропитавшая едва ли ни каждый камень и ни каждую горсть праха.
От ближайшего гроба веяло разложением больше всего. В непроглядной темноте обострялось зрение, а в глухой тишине – слух.
Каждое произнесенное за дверью слово было слышно. Каждый глоток, каждый удар сердце, казалось, даже бег крови вплетался в далекий гам жизни.
Вокруг выбранной могилы было чисто. Отпечатков нет – только пыль ровным слоем покрывала и черный и белый мрамор. Никто из нечисти мимо не пробегал. А если и пробегал, то вдумчиво, так, что бы усталая ведьма не заметила следов.
Уважить что ли? Или еще поискать?
На стене имелся тонкий нетронутый налет пыли, на потолке висели плотные сети и кружева паутины.
Мои пальцы пробежались под крышкой в поисках трещин или царапин. Чисто.
Я подняла голову и позвала, – можете войти.
Инквизитор вошел первым, за его широким уверенным шагом семенил староста.
– Пока я не обнаружила никаких следов вампиризма, упыризма и прочего. Вскрывать будем?
На смуглом, сморщенным временем лице отразилась боль, старческие морщинки выступили из кожи, когда староста поморщился и решительно кивнул, – Да.
Я хмыкнула и руками сдвинула тяжелую мраморную плиту. Точнее для них она тяжелая – для меня же она как по маслу съехала с могилы и встала, аккуратно прислоненная мной к каменному боку могилы.
Разобравшись с крышкой, я откинула со лба светлые кудрявые пряди. Я не смогла сдержать удивленного вскрика, когда мой взгляд упал в могилу, где под серым одеялом паутины дремала девушка.
Она лежала на боку, подтянув связанные ноги к животу, и прижимала к груди связанные веревками руки. Сквозь желтую кожу порой проглядывала кость. Мимолетного взгляда было достаточно, что бы стало понятно, что несчастную похоронили заживо.
Желтая как пергамент кожа обтягивала впалые щеки, едва не повторяя каждый зуб и каждый изгиб белой кости. Когда-то роскошные, но теперь пропыленные и спутавшиеся волосы мочалками лежали на черном мраморе и забились под руки, прикрывая впалую грудь. Скрюченные пальцы сжимали что-то, и у острых колен покоился кувшин, в котором когда-то была вода.
Бедная девочка.
Какая долгая и мучительная смерть.
Из тяжелых размышлений меня вывел нетерпеливый голос старосты, – вы проверили? – не дождавшись моего ответа, он переспросил, – нам можно зажигать свечи?
Я не пошевелилась, но весь склеп вдруг залил зеленые свет. В этом освещении я выглядела особо жутко, светлое облачко волос темнело, наливаясь зеленой медью, мягкие черты лица искажались, и обычно рассеянная улыбка превращалась в змеиный оскал.
– Боже ты мой! – инквизитор отшатнулся от могилы, и сталь глаз удивленно и яростно сверкнула, налившись зеленоватым отблеском.
– Что там? – староста рванулся вперед и тяжело облокотился руками о каменную стенку могилы, на его лице промелькнула целая гама чувств, но я не взялась бы ни судить, ни осуждать ни одно из них. Тяжело горе отца увидевшего мертвое тело дочери – еще тяжелее осознавать, что смерть не была мгновенной, а день за днем точила силы, сводя с ума тоской и отчаянием. Почти месяц, который он горевал о ее смерти, она умирала. Проклинала ли она кого, прощала ли, молилась ли – никто не слышал.
– Моя девочка… – его зрачки расширились. Губы дрожали. Руки до белизны вцепились в мрамор.
Я взглянула на наемников, – уведите его отсюда.
Только когда силуэты исчезли за дверью, и прямоугольник света вновь очистился, я обвела взглядом всех оставшихся – двоих парней, инквизитора и попа.
Наклонившись, я аккуратно отвела прядку темных волос с правого уха. Маленькая грязно-голубая роза уныло блеснула в зеленом свете, исходящем от меня. Кто же так жестоко с тобой поступил? Кто ж посмел осквернить твое юное тело? Кто же посягнул на твою душу, дитя?
Извернувшись, как ведьма над ступой, я умудрилась чуть приподнять голову, не повредив костей и кожи. Вторая сережка честно отсутствовала. Ну и слава Всевышнему.
Кончиками пальцев я вытащила из ладоней девушки амулет на простой веревке. Поверхностно осмотрев тело, я обернулась к попу, – святой отец, освятите могилу. Не хочу, что бы какая-нибудь сволочь дотянулась…
Поп кивнул и, подойдя, развернул широченные богатырские плечи. До Краца конечно далеко но…
Крац. Крац. Каррат. Каррат. Почему у меня возникло ощущение, что я забыла что-то очень важное? Настолько важное, что стоит наравне с вопросами жизни и смерти… но что же…
Каррат!!! Он же мне за лечение не заплатил!!! Вор, мошенник, пройдоха, ведьмак, куроед несчастный! Что б ему до конца дней своих соль глотать килограммами!!!
Ненавижуууууу!!!
Ладно, потом постенаю, а он постонает, надо работу выполнять.
– Я пока вскрою вон ту, – я указала инквизитору на одну из могил стоящих в углу.
– Неужели вам мало одной оскверненной могилы? – возмутился поп. Его голос похожий на медный зов трубы разлился густым басом под сводами склепа.
– Там что-то есть. Что-то не так.
Не слушая дальнейших возмущений, я направилась к выбранной добыче. Знакомый аромат дразнил, пробегая колючими мурашками по спине. За столько прошедших перед глазами лет запах собратьев по нежизни воспринимался как запах опасности. Однако на этот раз было что-то новенькое. Что-то невиданное раньше. Что-то одаренное настоящей жизнью, но живущее по правилам нечисти. Что-то что я не могу объяснить, даже понять. Почему томный запах смерти смешался с игривым ароматом жизни?
Инквизитор шагал за мной. Подойдя к могиле, я уже почти в неуправляемом состоянии приникла руками к холодному пыльному камню, прижавшись грудью и ухом, вслушиваясь.
Тишина. Медленное биение сердца. Нет. Сонное замедленное биение нескольких сердец. Что же это такое?!
Любопытство вгрызлось в душу и я, царапая пальцы, начала скидывать покрывала пыли с крышки. Над ухом надсадно кашлял инквизитор, глаза слезились, но я уже почувствовала добычу. Какой лакомый кусочек… неужели это запах…
Академия. В одном из многочисленных залов стояли доспехи. Мне казалось, что на них изображен дракон, и я часами сидела рядом, разглядывая их и впитывая незнакомый аромат. Однажды наставница спросила, почему именно эти и я ответила, что мне незнаком этот запах. Она так и не поняла, о чем я говорила – моя обоняние даже тогда превосходило ее. Но она рассказала историю.
Когда-то давным-давно великие воины путешествовали по земле и сражались за народ. Они веками защищали людей от нечистой силы, но однажды в их ряды встал недостойный и развязал борьбу. Желая узнать кто из них лучший они перестали защищать людей, сражаясь друг с другом за венец наисильнейшего. Последнего, отказавшегося сражаться звали Эндор и он совершил много подвигов пока однажды его дракон не упал с небес и не разбился об острые камни.
Эндор выжил но, поклявшись больше никогда не брать меч в руки, он снял латы и завещал людям похоронить его в объятиях дракона, а на могиле посадить огонь-цветы – последняя дань уважения павшему товарищу.
Драконы с тех пор исчезли. То ли Огонь Эндора был последним, то ли драконы просто улетели в другие миры, бросив исковерканный мир.
… на каменной, обкрошившейся от времени крышке едва угадывался рисунок – человек держащий что-то в руках.
Мужчина ли, женщина – не понять, слишком старо изображение.
Едва не рыча от бессильной ярости, я налегла на крышку, пытаясь ее сдвинуть. Тяжелый каменный гроб покачнулся, и я потянула крышку кверху. Мышцы натянулись и под пальцами закрошился камень. Гроб с ужасным скрежетом сдвинулся с места.
Я отпрянула и, еще раз успокаиваясь, осмотрела могилу. Инквизитор тактично кашлянул, – Ведьма, позвольте Вам намекнуть, что это не крышка.
– А?!
– Это верхняя часть. Крышка здесь, – мужчина присел и щелкнул пальцами по камню.
Если бы не возбуждение я бы почувствовала себя дурой. Рванувшись вперед, я уцепилась кровавыми пальцами за углубление в камне и с силой потянула на себя. Кусок камня отломался, и я кувырком полетела назад. Больно ударившись спиной о соседний гроб, я завозилась на полу и, не обращая внимания на расцарапанные колени, быстро подползла к гробу.
Пальцы впились в камень, кроша его. Крепко сжав отвоеванный кусок крышки, я потянула на себя. С ужасным скрипом она поддалась и я, оттянув ее, всунула свой измазанный нос в могилу.
Свет из глаз мигом залил зеленым светом лежащие кости мужчины и корзину у его изголовья. Звук шел оттуда. Мои руки вцепились в серебро и вытащили ее из могилы. Только достигнув цели, я обратила внимание на окровавленные руки и разодранные перчатки и рукава. И когда только успела?
Под истлевшей тканью оказались яйца. Несколько десятков яиц больше похожих на отшлифованные камни, покоились, блестя боками. Я осторожно взяла одно из них в пальцы и принюхалась.
Запах дракона?
Нет. Чего-то близкого. Чего-то далекого.
Кому же принадлежат эти странные яйца размером с райские яблоки?

Ногой закрыв крышку, я не обращая внимание ни на любопытного инквизитора, ни на возмущенного попа, вышла из склепа неся в руках корзинку. Как жаль, что я не могу взять яйца без разрешения хозяина – чертово проклятие нечисти. Без приглашенья не переступить ни освященный порог, ни черту круга, без разрешенья ни вынести даже уголек из печи, без ведома не прогнать даже кота из избы.
Староста кутался в мантию, тяжело опираясь на ограду. Четверо наемников сидели у его ног, вдыхая прохладный ночной воздух с ароматом цветущей крапивы.
А подошла к старосте и постучала костяшкой пальца по ограде, привлекая его внимания. Взгляд задумчивых серо-голубых глаз переместился на меня, – могила вашей дочери чиста – ни одна нечисть не посягала. Я нашла целую кладку яиц в одной из старых могил – мне оставить вам их или я могу забрать себе?
Несколько мгновений старик непонимающе смотрел на меня. За те минуты, проведенные мною в склепе, он заметно постарел, прежде темные волосы полностью поседели, а линия губ сложилась в горький изгиб, – я просто не понимаю… зачем? Госпожа ведьма, – его лицо чуть изменилось – брови по-деловому нахмурились, а глаза потемнели, – найдите того, кто это сделал. Я заплачу любые деньги. Найна, это все что у меня осталось после смерти моей жены, прошу вас.
Нет, не слушать его, я не хочу в это ввязываться!!!
Но было поздно. Извилины уже прокручивали информацию, а уши ловили звон монет.
– Во-первых – вы подарите мне эти яйца.
– Да бога ради, – отмахнулся староста.
Довольно улыбнувшись, я загнула второй палец, – во-вторых, дадите мне право входить в любой дом и брать любые вещи. О каждой из них я буду вам сообщать.
– Да.
– Далее, госпожа ведьма уезжает этим утром, а ночью вы встречаете дочку своей знакомой, которой собираетесь отписать все имеющееся. Это буду я. Не бойтесь, наследство мне не нужно, просто упомяните несколько раз при людях – называется охота на живца. Вдруг ее из-за наследства…
– Согласен.
– Вы полностью оплачиваете все мои расходы, включая взятки и обмундирование если понадобиться.
– Да.
– И последнее – никто не должен знать о нашем договоре.
– Хорошо, сколько вы хотите за работу?
– Деньги? – я задумалась. Сердце пристыжающе екнуло, – достаточной платой будет время, проведенное без титула ведьмы и без этих чертовых ограничений.
– Договор? – староста протянул руку.
– Договор, – я торжественно пожала его мускулистую ладонь.