Географический рассказ неудачницы

Шофер приехал за мной на 45 минут позже, чем хотелось мне, но на 15 минут раньше, чем хотел он. Поэтому бутерброд с помидором, на скорую руку состряпанный мной, остался на столе. А я, истекая слюной, поехала в командировку… В дурацкий поселок Сосьва, что на реке Каква.
И все бы ничего, голодной быть – не привыкать, спать в машине – еще больше не привыкать. Кстати, не знаю, как все, а я в машине сплю по единственной причине – не хочу momento more, смотреть в глаза худой красавице с косой не хочу тоже. А то ведь же уральские дороги и скорость под двести совместимы мало.
В эти моменты, перед засыпанием, меня посещают странные мысли – мы все время доверяем кому-то свои жизни… причем, зачастую незнакомым людям. Водителям всех видов транспортов, врачам, ментам… И несмотря на то, что надежды оправдываются не у всех, мы продолжаем доверять. Как вечные дети – даунята.
Ну таки ехали мы… Скорость под 200 сменилась медленностью под 20 на ужасной пред-Сосьвинской дороге… Я узнала множество матерных словосочетаний от провинциального башкирского мальчика-водилы.
В Сосьве нас никто не ждал. У входа в поселковую администрацию куковала секретарша, она грызла семечки и плевала в коробку из-под лазерного принтера. На коленях у девушки лежал ноутбук, юная госслужащая раскладывала пасьянс «Косынка».
- Дак ведь советник губернатора приехал, он нам баню инвестирует, все там…
О как… понятно… ес-сно, что журналистица вроде меня и рядом не лежала с советником (а может оно и к лучшему).
- Чаю хочете? – приветливо спросила девушка, захлапывая ноутбук.
- Нет, спасибо…не хочем.
Что-то надо было думать-делать… И вряд ли кто-то поймет, как мне хочется обратно, в столицу Урала, ведь с собой, в Сосьву, я взяла только мозги. А всякую там теплую сентиментальщину оставила лежать дома, у подушки своего нынешнего светила. И вот хотела я обратно… к своей теплой сентиментальщине.
Рабочий день советника закончился, и он улетел на вертолете по гладкому сосьвинскому небу. Рабочий день меня закончился тоже, и мы потрюхали обратно по шершавой грунтовке.
Башкир за рулем был зол, он считал, что я исключительно из вредности побывала здесь заранее и перелопатила шоссейку. Во взглядах мы разошлись. И через четыре часа атмосферы холодной войны, я вышла на обочину и пнула колесо. Водила не стал дожидаться, пока его лошадь охромеет и уехал.
До города оставалось 109 километров. Времени – полчаса до полной задницы. Когда габариты исчезли в сумерках, мне показалось, что я совсем и навсегда одна. А раз так – некуда торопиться. И я шла потихоньку и шла, а когда пришла, то обнаружила свою теплую сентиментальщину вовсе не у подушки, а аккуратно сложенной у подъезда.
Там я ее и оставила. Теперь пойду работать дальше.