Гранёные мечты

В детстве я мечтал стать алконавтом. О существовании супер-героев я тогда ещё не подозревал и потому восторгался тем, что меня окружало.
- А почему они всегда такие веселые? – допытывался я у мамы, заворожённо разглядывая беззаботно шатающихся граждан.
- Не весёлые, а пьяные! – раздражённо отвечала мама и оттаскивала меня от пивной.

Пивная обладала магнетизмом. Я частенько забредал туда - полюбоваться отёчной продавщицей и её мычащими прихожанами.
Они были восхитительны!
Взять хотя бы их униформу: заправленные в сапоги серые галифе и тёмный пиджак. Под пиджаком могла оказаться майка, рубаха или просто голое тело, но пиджак наличествовал непременно.

А ещё в пивной всегда происходили чудеса. Там, будто по мановению волшебной палочки, крикливые пьяницы вдруг превращались в сказочных алконавтов. И если пьяниц я побаивался, то алконавтов - ничуть. Во-первых, они звучали очень по-геройски-космически, а во-вторых, были абсолютно безобидны. А валявшиеся в лужах, могли даже не дышать. Я нарочно приседал на корточки, и пытливо проверял - нет ли пузырьков. Пузырьков не было.

Однажды мне довелось стать свидетелем одной совершенно необыкновенной сцены.
К пивной на мотоцикле подъехал молодой парень и, быстро отыскав тело своего папаши, словно мешок, взвалил его себе на спину. После чего, оседлав мотоцикл, тронулся и... уронил единокровного на грунтовку.
И так не менее десяти раз!!!!
Бесчувственный приземлялся, то на спину, то на голову, раскидывая руки и подламывая ноги. И тогда я понял, что алконавты бессмертны.

Как и каждого ребёнка, меня очень волновала моя личная целостность. Вокруг меня болели, калечились, умирали. И лишь с выпивохами ничего не случалось.

"Если так упадёт трезвый, - рассуждал я, - то он непременно что-нибудь себе поломает. Пьяный же - никогда! Хоть сбрось его с крыши...
Выходит, покуда человек пьян – он неуязвим! - вывел я единственно верную аксиому. - И каждый стоит перед выбором: стать алкашом и спастись, или оставаться трезвым и уповать на случай".
 
- Мама, а почему вы с папой не алконавты? – серьёзно волновался я за родителей.
- Что за ерунду ты мелешь?! - вздрагивала мама.
И всё же надежда была. Папа выпивал.

Иногда он приходил с работы необычайно весёлым. Но всё портила мама.
Она начинала бегать по дому, заламывать руки и кричать, проклиная папиных сослуживцев – алкашей.
"Но это же хорошо! – думал я. – Хорошо, что у папы такие сослуживцы".
А мама всё бушевала. И от её криков папе неминуемо становилось плохо. Его начинал колотить озноб и у него жутко трещала голова.
Кто такой озноб, и как голова может трещать - я не понимал, но, тем не менее, папу жалел очень искренне.
- Ты же не можешь, как они! – причитала мама над полуживым отцовским телом.
"Они - это алкаши, – догадывался я. - Те самые сослуживцы, с которыми он вчера пытался стать алконавтом, но у него опять ничего не получилось".

- А почему папе так плохо? – спрашивал я маму.
- Потому что он не умеет пить!
- Так, может, ещё научится?
- Я ему научусь!

И вот однажды, подойдя к стонущему отцу, я спросил:
- Папа, а почему ты не можешь, как они? Ты ведь всё можешь! Ты даже стойку на руках и "склёпку" на турнике делаешь...
- "Склёпку" - да, - болезненно морщась, ответил отец. – "Склёпку" - я могу. А вот пить, как они - увы.
- Но почему?! – почти вскричал я.
- Не знаю, - пожал папа плечами. - Может, потому что я еврей?
- Кто?!!!
И тут он повторил.
А я подумал: "Мало того, что не алкаш, так ещё и это?!"
- Кстати, ты тоже... – проговорил папа  буднично, и у меня перехватило дыхание.
- И что - мне теперь тоже никогда не стать алконавтом?! – всхлипнул я горестно.
- Увы, - вздохнул папа. - Надеюсь, увы.

С тех пор, после каждой пьянки, я вынужден умирать.