это уже не твоя семья

Погода стояла чудесная, Матильда вдохнула теплый свежий воздух, почувствовала, как он тает на губах, увидела птицу, кружившую над одним из соседних домов, и проводила глазами эту черную точку, плавно пролетевшую вдоль парка и исчезнувшую в пышной зелени крайнего дерева. Был теплый, погожий денек, в городе во всех палисадниках, на всех балконах, всюду, где только можно было найти место понежиться на солнышке, были люди.
Девушка не мигая, смотрела на бегающего по детской площадке малыша. На вид мальчику было около двух лет. Его не совсем короткие темные волосы колыхались от теплого весеннего ветерка. Печальные темные глаза, и ресницы… длинные густые и пушистые, они легкими штришками оставляли нежную тень на белой коже. Мальчик смеялся и, мило топая ножками, бегал за голубями, пытаясь поймать их, но только впустую беспомощно хлопал в ладошки, хватая пустоту. Солнечные блики играли в капельках воды, оставшейся на зеленеющей траве. Мальчик подбежал к девушке.
- Мам, дай мне мел, - лучезарно улыбнулся он, от чего на его щечках появились ямочки. – Я рисовать хочу.
Матильда протянула ему коробочку с разноцветными мелками. Мальчик схватил белый кусочек и побежал к асфальтовой дорожке. Он присел и стал старательно выводить что-то. Молодая мама смотрела на своего сына.
Он так похож на него. Он его сын. Сколько боли, сколько разочарований принесла ей та любовь. Та же улыбка, тот же взгляд. Она любила своего сына. Его… их сына. Отца этого ребенка звали Филипп. Она сбежала от него два года назад. Думала, что это была просто детская влюбленность, что чувства пройдут… остынут. Но они только стали сильнее в разлуке.
Потом она узнала, что беременна…. Сомнений даже не возникало: аборт она бы не сделала ни за что. Родился мальчик. Она назвала его Эжен. Сколько трудов ей стоило вырастить его хотя бы до года, рассказывать не стоит, но как только прошел первый день рождения Эжена, Матильда отправилась обратно в свой родной город – чтобы найти Филиппа. Но не нашла.
Родители сказали, что он бросил все и уехал покорять столицу. Уже около полугода назад.
Значит он там! Может, он поехал за ней, может, он в этот самый момент ищет ее там. Матильда в этот же вечер уехала обратно. Она бывала во всех общественных местах, искала его глаза… темные глаза, пушистые ресницы, губы, руки… но не находила. Прошло пять месяцев, и Матильда отчаялась! Душа ее, казалось, окаменела. Она больше не хотела ничего, только маленький Эжен удерживал ее на этом свете, ставшем для нее ненавистным. И как раз в это самое время она встретила другого….
Андре, конечно, не был тем, кого она хотела бы видеть рядом, но он помог ей. Помог растить Эжена, помог оправиться от депрессии. Он практически спас ее. Матильда стала вновь ощущать смысл жизни, вновь стала такой, какой была прежде: веселой и красивой.
Ребенок подрастал. И вот ему уже два года. Он становился все больше и больше похож на него… на ее Филиппа.
Нет, любовь не прошла. Нет, она по-прежнему его любила. Но прекрасно осознавала, что она, возможно, даже больше никогда его не увидит.

Такие мысли посещали ее, когда она сидела на лавочке в парке и смотрела на сына – частичку ее любимого человека. Одинокая слеза прокатилась по щеке, и девушка достала платок. Поднимая глаза, ее взгляд упал на молодого, хорошо сложенного парня. Тот стоял на противоположной дорожке и, не отрываясь, смотрел на нее.
В груди все перевернулось. Сердце сдавило, а глаза расширились, словно от страха. Пульс заколотился где-то в районе горла. Нет, этого не могло быть! Этого просто не могло быть!
Это был он. Это был ее Филипп.
Молодой человек нерешительно двинулся в ее сторону. Через секунду он уже бежал к ней. И прежде, чем она осознала, что происходит, он рухнул перед ней на колени, обхватил руками её ноги и уткнулся в них лицом, оплакивая свои потери.
Матильда задрожала всем телом. Он был так близко. Он снова был рядом. Филипп поднял лицо и заглянул в ее повлажневшие глаза. Матильда медленно подняла онемевшую руку, будто боясь спугнуть столь долгожданный момент, и нежно провела пальцами по его щеке, затронув губы. Из ее глаз потекли слезы. Какое странное чувство! Вот, что значит плакать! Так много времени прошло с тех пор, как она могла позволить себе что-то большее, чем просто стиснув зубы отгородиться от печали стальной стеной. Когда в последний раз она плакала? Матильда не могла припомнить.
- Мама, кто это? – голос сына вернул ее в реальность.
Филипп вздрогнул и посмотрел на мальчика. Матильда не могла сказать ни слова. Эжен осторожно подошел. Филипп внимательно оглядел ребенка. Время остановилось. Казалось, весь мир замер. Эта была не встреча отца и сына. Эта было безмолвное столкновение абсолютно одинаковых завораживающих глаз. Филипп смотрелся, словно в зеркало, в котором отражалось все его прошлое и настоящее. Отражалась его любовь, его мечта, его женщина. В этом ребенке сливалось два любящих сердца: его и ее.
Матильда хотела что-то сказать, но поняла, что слова здесь будут лишними, что Филипп все понял и без них. Она не могла пошевелиться, не могла найти в себе силы прервать эти счастливые мгновения встречи двух самых родных и нужных ей людей. Сердце колотилось, словно сумасшедшее.
Филипп посмотрел на нее.
- Почему ты не сказала мне? – тихо сказал он.
Матильда только молча всхлипнула и поджала губы. Руки, не слушаясь разума, зарылись в его волосы. Она прижала его голову к своей груди.
- Я люблю тебя, - тихо сказала она. Филипп крепче сжал ее колени.
- Мама, кто это? – настойчиво повторил Эжен.
Матильда растерянно смотрела то на сына, то на Филиппа.
- Это мой старый друг, - чуть слышно пролепетала она, еле шевеля губами.
Филипп резко поднялся и вопросительно посмотрел на нее. Она отвернулась в сторону, пытаясь скрыть вновь покатившиеся по лицу слезы.
- Мам, а папа уже скоро за нами приедет? – радостно спросил ребенок.
У Матильды затряслось все тело. Филипп обхватил руками голову. Затем он медленно повернулся и отошел в сторону. Буквально две минуты назад ему показалось, что он нашел свое счастье, что все вернулось, что он будет со своей любимой женщиной… со своим сыном. Но в какую-то долю секунды все рухнуло. Все разбилось после одной единственной фразы маленького мальчика, его ребенка.

Филипп, засунув руки в карманы, стоял на той же самой противоположной дорожке и с грустью смотрел на девушку, из глаз которой катились и катились слезы, и на мальчика, который вновь усердно что-то рисовал на асфальте. На только что приобретенного и тут же потерянного сына и любимую, теперь уже чужую, женщину. Он теперь постоянно приходил сюда, вновь и вновь терзая свое сердце, но эти муки казались ему сладостными, ведь он был так близко к своему ускользнувшему счастью.