Ночная гостья

Доктор Морковкин сидел в ординаторской и тихонько попивал чай, прихлебывая его из кружки. Ночная смена выдалась на редкость спокойной. Но, как говорится «еще не вечер», а точнее не утро. Морковкин Алексей Георгиевич работал в отделении интенсивной терапии вот уже 2,5 года. За это время он повидал немало, и даже каким-то седьмым чувством, научился распознавать, хочет пострадавший жить или нет, почти никогда не ошибаясь, всегда пытаясь сделать все возможное и даже больше. Потом, благодарные родственники благодарили «такого хорошего доктора», но Морковкин никогда не брал денег: конфеты, вина, дорогой чай, кофе и т.д., но денег никогда. Поначалу, его даже раздражала такая благодарность. Он никак не мог понять этого и часто задавал себе вопрос: «Почему меня благодарят за мою работу? Ведь я давал клятву Гиппократа и выбрал профессию абсолютно бескорыстно?». В его голове никак не могла правильно «улечься» мысль, что пациенты оценивают свою жизнь и здоровье в количестве денег или подарков, которыми они отблагодарили доктора.
Его размышления прервала медсестра, вбежавшая в кабинет:
- Алексей Георгиевич, привезли пациентку…
Морковкин быстро поднялся, и вместе с медсестрой прошел в реанимацию. На столе уже лежала девушка лет 20.
- Наглоталась ……..,- медсестра произнесла название таблеток. – Мать нашла ее на полу в комнате. Возможно, пролежала около 20минут, может полчаса.
Морковкин уже занялся больной.
- Промываем желудок. Какое давление? Возьмите кровь,- спокойным методичным голосом говорил Морковкин. Приподняв веки, он увидел удивительно голубые глаза девушки. – Должна выжить, должна, - сквозь зубы процедил он, чувствуя чем-то неведомым внутри себя ее желание.
Но, в этот момент комнату разрезал пронзительный писк кардиоосцилографа.
- Остановка сердца,- сказала медсестра нервно.
- Дифибрилятор, живо!- приказал Морковкин. Девушка казалось, на секунду приоткрыла глаза, в них читалось удивление и боль. Она вцепилась в рукав халата Морковкина. Он от неожиданности отдернул руку, пытаясь освободиться от несвоевременной, непонятной помехи. Увидев, что произошло, он сначала испугался: никогда не было такого. Она просто хватается за жизнь в прямом смысле этого слова и он должен сделать все, что в его силах и даже больше, чтобы спасти ее.
- Разряд, - услышал он свой, но вместе с тем незнакомый голос. – ЕЩЕ!
Морковкин не помнил, как все было кончено. Сколько он еще стоял над столом, после того, как медсестра потрусила его за плечо, со словами:
- Все кончено. Вы сделали все, что могли.
Словно, живой мертвец, он вышел из реанимационной и подошел, к ждавшей в коридоре матери девушки. Как во сне он сказал ей о том, что ее дочь спасти не удалось, как обнимал рыдающую женщину, как шептал слова утешения. Никогда еще такого с ним не было, а перед глазами стояли голубые как небо, полные надежды глаза.
В ушах все еще стояли всхлипы матери. Морковкин сидел в кабинете. Он вдруг понял, что не знает имени девушки, но раньше его не волновало это.
Снова вошла медсестра:
- Нужно заполнить документы.
- Да, давай их сюда,- ответил Морковкин безжизненным сырым голосом.
На стол, тихо и траурно шурша, легли листы.
Он пробежал глазами между строк. Иванова Ирина Михайловна, вот как ее звали, звали…Вот именно звали, потому что он не смог спасти ее. До сих пор он считал, что если у больного есть воля к жизни он будет жить. Теперь его недоказанная теория потерпела крах. Двадцати двух летняя девушка по имени Ира разбила ее на корню за несколько секунд.
Кто-то тронул его за плечо, и доктор вздрогнул от неожиданности:
- Морковкин, - послышался бодрый мужской голос. – Твоя смена закончилась, можешь идти домой и спать дальше. Иди домой, отдыхай.
Морковкин с удивлением понял, что уже 8.00 утра, а значит, его смена закончилась.
Сколько же он просидел вот так, не двигаясь, спал ли он в это время или просто думал. Голова отказывалась работать. Он пробормотал что-то в знак приветствия Шифину, накинул пальто и направился к выходу.
- Халат сними,- бросил его сменщик Шифин. – Совсем себя не бережешь. Иди домой отоспись. Я понимаю, но что делать такое случается. Человек не может жить вечно, - сказал Шифин, дружески потрепав его по плечу. Он был в курсе ночного события.
- Почему? – прохрипел Морковкин.
- Что почему? А, так ее жених бросил, к другой ушел. А она таблеток наглоталась. Жить расхотелось. Это все глупости, не бери в голову. Такое случается,- и он похлопал Морковкина по плечу. – Иди домой, выпей стаканчик коньячку и ложись спать. В конце концов, мы же не волшебники.
Морковкин кивнул и направился домой. Все его движения были рефлекторными, движения, которые тело и мозг запомнили в течение всей жизни.
В течение вот уже 7 лет он спасал людей. И это был первый случай смертельный исход в его врачебной практике. Всегда он делал то, что мог, и даже больше, стараясь сохранить жизнь пациенту. А здесь не получилось. Ну, почему, почему он не смог???
Придя, домой, Морковкин разделся и лег на кровать, закутавшись в одеяло, и свернувшись комочком. Сны его были бесцветными и какими-то жеваными, словно смятые простыни.
Проснувшись, он посмотрел на часы. Был полдень. Прошлепав на кухню, он заварил себе кофе. Сев за стол, начал методично отпивать по глоточкам. В голове его теснились безрадостные мысли. Его внутреннее «Я» где-то потерялось, и вместо него в голове поселился, совершено новый депрессивный человек: с взъерошенными волосами и сумасшедшими глазами. Он постепенно захватывал все тело Морковкина, отключая рефлексы самосохранения, и заменяя их чувством огромной непереносимой, тяжелой, словно гора Эверест вины. Морковкин взъерошил волосы, на манер сумасшедшего, поселившегося у него в мозгу. Затем, каким-то чудом заставил себя подняться и дойти до кровати, в которую свалился как утопающий на спасительный плот.
Проснувшись и посмотрев на часы Морковкин понял, что проспал до вечера. Часы, безжалостно отмерявшие время, показывали 21.00. За окном, искусно разрисованным морозом, было темно. За то время, что Морковкин проспал его привычное «Я» не вернулось, и вместо него, по прежнему буйствовал давешний взъерошенный сумасшедший, обосновавшийся здесь похоже на долго.
Вдруг, в окне, как ему показалось, мелькнуло чье-то лицо. «Не может быть! Это же четвертый этаж!»- пронеслось у Морковкина в голове. Лицо снова появилось. Морковкин, съедаемый любопытством подошел к окну. За стеклом, на карнизе, стояла девушка, которая стала причиной всех его терзаний. Морковкин поспешно раскрыл окно, девушка шагнула в комнату. Не смотря, на зимний холод, царивший на улице, она не казалась замерзшей, но Морковкин, повинуясь непонятному желанию, схватил с кровати одеяло и накрыл ее. Девушка улыбнулась и поблагодарила его кивком головы.
- Алексей,- представился Морковкин.- Может чаю?
Девушка безмолвно кивнула, снова улыбнувшись.
Морковкин посмотрел на ее ноги: она была босой. Он поспешно сходил в коридор и принес ей тапочки.
- Так будет теплее,- сказал он, надевая ей тапки на ноги.
Через несколько минут вскипел чайник.
- Вам сколько сахара,- спросил Морковкин.- Я пью зеленый. Вам нравится зеленый? Он очень полезен для организма,- сказал он. Но, тут же понял всю бессмысленность сказанной им фразы.
Девушка кивнула.
- Вас ведь кажется, Ирой зовут! Красивое имя. А я Алексей. Да, я ведь уже говорил…
Девушка слушала болтовню Морковкина, которая ему самому казалась бестолковой, но он почему-то не мог замолчать, боясь, что тогда она уйдет.
- Я тут все думал… Зачем же ты так,- сам, не заметив как, перейдя на ты сказал Морковкин. – Тебе еще жить и жить, а ты,- она дотронулась до его руки своей. Как ни странно она была теплой. От прикосновения он почему-то немного занервничал. – Я твои глаза запомнил. Ни у кого не видел такого выражения глаз. Я так виноват перед тобой,- прошептал Морковкин сдавленным голосом.- Не смог, не смог…- дальше он не смог сказать ни слова, слезы задушили его горло, как будто вокруг шеи обмотали веревку.
Девушка взяла его за руку и повела в комнату, где, уложила Морковкина на кровать и накрыла одеялом, снятым со своих плеч. Она поцеловала его в мокрую от слез щеку и снова тепло улыбнувшись, сказала:
- Я пришла к тебе сказать, что ты не виноват ни в чем. И это правда. Твое чувство вины так велико, что оно не пускает меня с земли. А я не могу здесь больше оставаться. Я сама сделала свой выбор, такова моя судьба. Ты принял желаемое за действительное. Ты прекрасный человек и врач, и я за все тебе благодарна,- погладив его волосы, она встала с кровати и растворилась в воздухе.
Морковкина разбудил солнечный зайчик, скользнувший по лицу. Вспомнив события ночи, Морковкин вскочил на кровати, оглядел комнату и не поверил своим глазам. Это была больничная палата.
- Очнулся, голубчик, - послышался голос. – Угораздило же тебя.
Морковкин тут же узнал своего коллегу – доктора Уколова.
- Я все понимаю. Первый смертельный случай в практике. Но прыгать из окна, дружище…- сетовал Уколов. – Хорошо, что живешь на третьем этаже и свалился в сугроб, сломав только ногу, а не голову. Хотя с головой у тебя судя по всему тоже не все ладно, - решил пошутить Уколов. – И до падения.
- Но я не прыгал, - недоуменно произнес Морковкин. – Ничего не понимаю.
- Тебя кто-то столкнул. Или ты решил подышать свежим воздухом. Насколько я знаю, ты живешь один. Мы все надеемся, что за несколько месяцев ты приведешь себя, а главное свои мысли в порядок. Ну, отдыхай, а я пойду. Я ведь, в отличии от некоторых на работе, - уже доброжелательно произнес Уколов, и вышел.
- Выпрыгнул из окна… - недоуменно произнес Морковкин. – Ничего не понимаю.
Но, тут он с удивлением обнаружил, что его прежнее «Я» вернулось и вместе с ним вернулось ощущение покоя, которое он не мог найти в течение почти целых суток.
Он не сомневался, что все, что произошло ночью, было на самом деле. Но, это стоит знать только ему одному.