Приговор

На улице стояла невыносимая жара.
- Уже август, а жарит как на сковородке. Еще чуть-чуть и можно будет хоть немного спрятаться и выпить чего-то холодненького. Хотя разве спрячешься в квартире, где нет кондишена, нет даже вентилятора? О! Кажется, что даже мысли плавятся…
Звонок в дверь. Открыла женщина лет 35.
- Привет, Леночка. Как дела?
- Проходи.- Пробормотала хозяйка квартиры.
- Что с тобой? Тебе плохо? Ты выглядишь неважно.
- Это от жары, наверное. Хочешь холодного чаю?
- Ох, не откажусь.
Сели за стол, давно не виделись, а разговор не клеится.
- Да, что с тобой, не заболела ли. Шутка ли 40 в тени! Может, перегрелась? Лен, чего молчишь? Может, температуру померяешь? Или к врачу надо? А?
- Убить меня надо!
- Что?! Ты, что с ума сошла?
- Убить меня надо!!! Вот что мне надо! Слышишь?! Убить меня надо! – обхватив голову, Лена кричала… - Да таким как я жить нельзя на земле! И как она меня носит! Я же чудовище! Таких как я надо просто уничтожать, отстреливать как зверей лютых!
- Да, что ты говоришь?! Опомнись! Леночка, миленькая моя, родненькая, да, что же с тобой случилось? Успокойся. – Я пыталась обнять ее, а она вырывалась как загнанное раненое животное, вопящее от невыносимой боли.
- Нет! Убить надо! Слышишь! Я жить не хочу! Господи!
- Лена, расскажи, что произошло.
Лена сползла со стула на пол и рыдала, раскачиваясь со стороны в сторону.
- Я… Я…ненавижу… своего ребенка…
- Это не правда! Ты же души в нем не чаешь… Ты же …
- Да, я готова была его убить… Ой, мамочка…Ой, Господи… - Обессилев от рыданий и крика, женщина продолжала стонать.
- Лена, возьми себя в руки. Расскажи все по - порядку.
Я знала Ленку давно, очень давно. И вся ее жизнь проходила у меня можно сказать перед глазами: школа с золотой медалью, институт, работа учителя в школе, замужество, рождение сына. Роды были сложные, и как мы привыкли говорить, они чудом выжили – мама и сын – новый смысл ее жизни, радость каждого ее дня, ее мальчик, ее сокровище. Сердце матери таяло, когда она смотрела на своего подрастающего сына. Но вдруг… О как всегда это вдруг. Вдруг муж стал подолгу задерживаться на работе, ездить в частые командировки, выходить в ночную. А деньги ох как нужны – строится дом! А по прошествии времени он совсем пропал. Время шло, а время, надо сказать, было не легкое, зарплату не платили не то, что вовремя, а задерживали по нескольку месяцев. Нужно было что-то есть, платить за жилье, газ, воду… Да за что только не надо платить. И вот в холодильнике остались только свекла и картошка, а в кухонном шкафчике – растительное масло и немного крупы. А тут и соседи намекнули, что, мол, видели ЕГО там-то и там, да не одного. А через пару дней под вечер подъехали ребята с оружием и стали требовать денег, которые муж задолжал. А он все не возвращался…
Да разве все расскажешь… Осталась Лена одна с ребенком, без денег, в недостроенном доме. Спать ложились полуголодные. А сын, подрастая, становился все более похож на отца: и ходит как отец, и говорит, и лицо - папина копия. Что-то надломилось в Лене, замкнулась в себе, стала покрикивать на сына.
- Вчера я вернулась с работы, - глядя в одну точку, процедила подруга - а он не вынес мусор, не убрал…Господи, ерунда какая! – и пытаясь сдерживать рыдания, продолжала – Я завелась, с полуоборота…. Начала кричать, швырять вещи…Воспитывала…А он… он стоял, не зная, что ему делать… Меня и это зацепило, и я стала орать, что он такой же как его отец! Что я еще плела, я уже не помню, но я старалась ранить его как можно больнее. Он стал плакать, а я получала какое-то сатанинское удовольствие, и орала и оскорбляла еще сильнее. Я причиняла боль моему сыну и наслаждалась этим! Господи! Меня надо уничтожить! - рыдания сотрясали бедную женщину. - А потом… А потом мой сыночек, моя деточка, он упал передо мной на колени и стал хватать меня за ноги, цепляться за мой подол. А я старалась отпихнуть его и орала: «Ненавижу тебя, слышишь, ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!» Он плакал и кричал: «Мама, мамочка, родненькая, я буду слушаться тебя, буду делать все, что ты скажешь, только люби меня, только люби меня! Мамочка!…» Я не должна жить! Меня надо убить!....
Как страшно было это слушать!
Тогда Лена вынесла себе приговор.
Сегодня она – верующий человек. У каждого своя дорога к Богу.
Больше сказать мне нечего, кроме: «Слава Господу! Вовеки слава!»