Мрази

В Москве 8 мая неизвестные мрази надругались над мемориальной плитой, посвященной «Павшим за Веру и Отечество» в борьбе с коммунистической заразой белым воинам.





Надругались трусливо, как и подобает подобным существам. Они пышут в виртуале ненавистью к нацистам, потрясают на картинках оружием, но в реале способны лишь на трусливый подлый поступок. Ибо встреча с живыми нацистами в их плане не входит (если только в расстрельных подвалах новой ЧК).





Кстати, я предлагаю любому из участников этого действа встретиться.

Свой поступок мрази оправдывают дежурно тем, что мол, это были ССовцы, они убивали наших дедов!

Видимо, возглавлявшие Российский ОбщеВоинский Союз (РОВС) генералы Миллер и Кутепов, выкраденные и убитые НКВД в 30-е годы, тоже состояли в СС и воевали в СССР...

Видимо, такие же белые эмигранты, герои Первой мировой, Скородумов, Штейфон, Туркул, Зборовский, не покидавшие с 20-х годов и по 1945 г. Югославии, тоже «зверски убивали наших дедов»!

Наконец, ни Краснов, ни Шкуро, ни Султан-Гирей Клыч, опять же, герои Первой мировой и Гражданской, не участвовали в нападении на СССР. Ибо формирование непосредственно связанных с их именем частей началось лишь во второй половине 1944 г. Да и позже они столкнулись с Красной Армией лишь после ее вторжения в Югославию.

Просто слишком велика ненависть трусливых мразей к таким людям. Взять хотя бы генерала Шкуро. В феврале в журнале спецназа «Братишка» вышла как раз статья о нем.





В 1915 г. «немцы стали под прикрытием пехотных подразделений выводить свои батареи на открытые позиции и вести огонь прямой наводкой с расстояния одного-двух километров. Русские отвечали чем могли: в кавалерийских полках стали создаваться летучие пулеметные команды, которые с огромным риском для себя совершали дерзкие налеты на вражеских артиллеристов. Одну из таких команд вызвался возглавить казачий офицер Шкуро.

В боях, разгоревшихся под местечком Таржимехи, он со своими казаками-пулеметчиками под сильнейшим артиллерийским огнем вылетел во фланг цепям германской пехоты и поддерживающим наступление трем батареям, поливая их огнем из «максимов». В завязавшейся жестокой перестрелке Андрей Григорьевич едва не погиб: пуля ударилась в рукоять висевшего на поясе черкески кинжала и, отклонившись, по касательной вспорола брюшину. Зажимающего рану сотника казаки с трудом сумели вынести из-под огня к своим. Но атака на позиции полка была сорвана».

Сколько русских жизней тогда спасли казаки Шкуро?

«В середине осени 1915 года на стол командующего фронтом лег рапорт Андрея Григорьевича, произведенного к тому времени в есаулы, с предложением «отрядить его с партией казаков терзать тылы и коммуникации противника». Идея пришлась командованию по душе. И вскоре Кубанский конный отряд особого назначения приступил к действиям за линией фронта».

«При первом налете кубанцы истребили полторы сотни немцев, захватили шесть пулеметов и три десятка пленных. Сдав трофеи, «волчья сотня» ушла в более продолжительный рейд по немецким тылам, во время которого среди прочих удачных наскоков под покровом сумерек и метели внезапно атаковала поселок Нобель, где располагался штаб германской пехотной дивизии, уволокла в зимнюю ночь ее командира и нескольких штабных офицеров. Немцев охватила паника. Срочно стали планироваться и предприниматься меры противодействия лихим партизанским набегам. Но Шкуро, несмотря ни на что, продолжал гулять по вражеским тылам в лесах Минской губернии».

«Отряд Шкуро и подобные ему стали, по сути, не партизанскими формированиями, а прообразом будущих диверсионных групп «коммандос»».

«Андрею Григорьевичу не удалось стяжать лавры второго Дениса Давыдова. Но славу и популярность среди казаков, а главное – боевой опыт приобрел огромный. И с успехом использовал его позже, во время знаменитого Брусиловского прорыва, совершив многокилометровый рейд по тылам австрийской армии во главе кавалерийского отряда, основу которого составляла все та же «волчья сотня», готовая ринуться за своим командиром хоть к черту в пасть.

В начале февраля 1917 года отряд Шкуро перебросили на Кавказский фронт. По дороге в Хамадан, где располагался штаб 1-го Кавказского кавалерийского корпуса генерала Баратова, Александру Григорьевичу и его подчиненным пришлось отбиваться от нового для них врага – разномастных партийных агитаторов, пытавшихся склонить казаков к дезертирству и измене присяге. Разговор с политическими болтунами у фронтовиков был коротким: агитаторов выслушивали с неизменным вниманием, после чего пороли нагайками и сдавали на руки полиции. В порту Энзели группа «революционных» матросов попыталась воспрепятствовать загрузке отряда на пароход. После традиционной в таких случаях экзекуции «волчья сотня» поставила отлупленных морячков на колени и заставила их на потеху портовой публике пропеть «Боже, Царя храни».

Не мудрено, что после таких выходок за Шкуро и его подчиненными потянулась слава «махровых контрреволюционеров»» (Братишка. Февраль 2007 г.).

С 1918 г. «волчьи сотни» Шкуро стали грозой ZOGа на Юге России, железной метлой выметая из казачьих земель заразу. Этого, конечно, красные и их нынешние наследники-помидоромитатели никогда не смогут ему простить...

«Захоронение на территории церкви Всех Святых существовало давно. Тут хоронили георгиевских кавалеров, погибших в Крымской, русско-турецких и Русско-японской войнах, а в двадцатом веке – юнкеров и кадетов, сражавшихся с большевиками. Перед Олимпиадой кладбище было уничтожено – как источник антисоветских настроений. В начале девяностых здесь был создан православный мемориал «Примирение народов», посвященный погибшим в мировых и гражданских войнах двадцатого века. На открытии присутствовали представители зарубежной православной церкви, потомки эмигрантов и немецкие ветераны». Впрочем, наследники комиссаров не оставляли своих усилий. «Памятник пытались снести уже дважды – в 2003 и 2004 году. Тогда инициативу проявляли левые организации» (Новая газета. 08.09.2005).

«С требованием снести его выступила инициативная группа во главе с юристом Ильей Крамником» (Известия. 01.09.2005). Имена как на подбор! Те же юристы, что и судили казаков на смерть в 47-м...