Зимне-весенняя фантазия. Пародия на меня

Зимне-весенняя фантазия. Пародия на меня.
Нога качается. Вверх-вниз. А под ней мартовская лужа, свежая и чистая, как стеклянная. Полудохлые тюльпанчики тоскливо уставились в ночное небо. А там, на головокружительной высоте… Ничего нет. Небо надо мной темно-серое с грязными розовыми разводами. Наверное, сверху весь город кажется огромным дымчатым пятном, излучающим розоватый свет. Там на небе сидят и не знают, что это миллионы искусственно-светящихся глаз тоже смотрят на них. Там, где-то на Луне, мучительно хочется плакать. Но Луну сегодня не видно, впрочем, как и всегда в Питере.
А здесь ничего не хочется. Здесь прячется темнота. Слоняется по помойкам, как и все неформалы. Здесь скамейка, а под ней бледная весенняя лужа. На скамейке чахлые тюльпаны и мои ноги. Да еще в воздухе завис светлячок сигареты.
А иногда бывает полезно посидеть одной и помолчать. Сразу столько мыслей в голове…
Вот, например. Можно сейчас взять нож (неважно, откуда, - главное, взять) и взрезать клеенчатую упаковку души. И думать о том, что жизнь не имеет смысла. И чувствовать себя девочкой-волчицей. И смотреть, как гранатовые капли стекают по белой коже, расплываются бурыми пятнами на джинсах и растворяются в талой воде, стыдясь своей красноты. А мир вокруг меркнет… Черт, как же это все-таки пошло.
А можно пойти гулять по городу. Идти неверной слепой походкой. И чувствовать себя изысканно-трагичной Жоан на мосту Сены. И кто-то подойдет, молча, возьмет меня под руку и отведет в бар, закажет кальвадос…э-э…водку, например. Но, скорее всего, я брошусь бежать, только заслышав шаги сзади. Ночью-то. В темном переулке. И никогда не встречу своего Равика. И вся эта идея… слишком холодная. Не май месяц. Пальцы на ногах уже не шевелятся. Пока сидишь, воспринимаешь холод, как временное неудобство. А решиться пойти куда-то – значит принять его как условие. А я с прошлой недели кашляю.
А еще можно выйти на дорогу и постоять там несколько минут. Обязательно остановится жутковатая иномарка с наглухо тонированными стеклами. Оттуда высунется хищно ухмыляющаяся черная рожа… нет, это уж слишком… приветливо улыбающаяся нормальная рожа. Я сяду в машину. И буду чувствовать себя совращенной невинностью. Чистой наивной душой, которую грубо втянули в мир наркотиков и продажной любви. Еще одна нежная бабочка, подпалившая свои легкие крылышки. Общество назовет меня падшей. А я сама назову это… Патологической тупостью. Гроза, не гроза… А соображать надо.
Ну, еще, конечно, можно пойти домой. Тихо просочиться в комнату с чашкой горячего чая. И засесть в аське, обсуждая с себе подобными насыщенность ночной тишины. Закутаться в плед, отогреть ноги, наконец. Н-е-е. Это самый жуткий вариант.
Вот и приходится сидеть на скамейке и подергивать ногами от холода. Хотя, если я даже не пойду за приключениями, они могут найти меня сами. И я чутко вслушиваюсь, не взломает ли человек жужжащую городскую тишину. В таком случае мне придется спешно отступать со всеми войсками, ногами и тюльпанами. Искать другую скамейку, более уединенную. Чтобы сидеть, курить, дергать ногой и тыкать пальцем в холодные упругие тельца тюльпанчиков. Сдохли эти маленькие цветастые зверьки или еще держатся. Ночь. Скамейка. Сигарета. Сидеть так пока… пока окончательно не замерзну. Тоска…