Хадж православного. Часть 2

ВОЗМУЖАНИЕ.

            Солнце, наконец, опустилось за верхушки гор. Двенадцать человек в маскхалатах вот уже несколько часов лежали, прижавшись к земле, ожидая наступления темноты. Сумерки, в этой Богом забытой стране, измученной войной, наступали быстро, будто сама земля хотела скорей забыться, отдохнуть от ужасов прошедшего дня. Группу выбросили прошлой ночью. В темноте они подошли, насколько смогли близко к селению. «Духи», здесь, чувствовали себя в безопасности - слишком далеко они находились от основных частей «шурави», потому охранения на подступах не выставляли.

            Дзюба еще раз огляделся, сделал щелчок пальцами, подчиненные повернули к нему головы. Знаком показал - ужинаем. Каждый в своем убежище, молча, достали по банке консервов, бесшумно вскрыли и начали жевать давно опротивевшую гречневую кашу. Дзюба припомнил и улыбнулся рассказу своего солдата, бывшего дома в отпуске:
мать, безумно счастливая от приезда сына, желая порадовать его, приготовила гречневую кашу с мясом.

           Увидев родное блюдо, солдат «поехал крышей». Метнув тарелку через стол, забегал по комнате, остановился у двери и с лицом бойца, атакующего противника штыком, завопил: «Да вы, что издеваться надо мной! Да эту кашу, в «афгане», я по три раза на день жру: на первое, второе и третье!!!».

           А для матери гречка, по нашим советским меркам - деликатес. В армии этого деликатеса запасы со времен Отечественной сохранились - даже ржаные сухари из закладки пятидесятых годов. Дзюба давно определился, что на боевые кроме сухарей или галет, сала и сгущенки других продуктов не брать, но в этот раз взял тушенку – разведвыход был затяжным.

            Группу готовили и подбирали особо тщательно. По данным Особого отдела КГБ в селении, на лечении после ранения, находился полевой командир Хамит. Этот получеловек уничтожал пленных с особой жестокостью, не щадя молодых жизней. Обезображенные трупы оставлялись на дороге и один только их вид парализовывал солдат. Установить какие-либо правила с Хамитом было невозможно и на «самом верху» приняли решение об его ликвидации. Ближе всех к Хамиту оказались они - теперь нужно было выполнять «решения Партии и Правительства» - захватить или уничтожить.

             Открытую операцию войсками провести было рискованно - слишком удалено это селение от расположения наших сил, скрытно не подойдешь, потери, в том числе и среди местного населения могли быть большие, а это вызвало бы гневную реакцию официального Кабула. Были и другие причины и потому послали именно их группу. По окончании операции обещали прислать «вертушки», но пришлют ли авиацию, если они не захватят Хамита? И хорошо бы прислали «шестерки», в них просторно, можно выспаться.

           Дзюба дожевал черствый хлеб, вогнул внутрь вскрытую верхушку, ножом вырыл ямку и закопал банку. Остальные проделали то же самое. Потянулся к фляге с водой и тут услышал тройной щелчок пальцами. Он взглянул на солдата, подавшего знак. Шидлаускас кивнул в сторону склона. Дзюба выполз на гребень.

           Десятка три овец медленно направлялись в их сторону. Позади стада маячили две фигуры. Дзюба быстро перебрался поближе к Шидлаускасу, шепотом спросил.

           - Больше ничего? Черт, хотя бы мимо прошли!
 
           Отара медленно передвигалась в каких-нибудь пятидесяти метрах. Овец подгонял старик и мальчик лет двенадцати.

      - Кажется, пронесет, - подумал Дзюба и сглазил. Сопровождавшая отару собака вдруг насторожилась, сорвалась с места и, рыча, направилась в их сторону. Подбежав, подняла бешеный лай. Старик с мальчиком остановились, с тревогой вглядывались в след скрывшейся собаке. Мальчик несколько раз окликнул ее, но пес неистовствовал и мальчик пошел за собакой.

         Дзюба выругался от безысходности, опустил голову на автомат. Пес стервенел. На решение оставались считанные секунды, мальчик приближался. Дзюба оглядел солдат, все смотрели на него. Поднял руку, показал три пальца, потом большой палец сжатого кулака опустил вниз, знаками распределил цели: Цюре собаку, Шидлаускасу старик, себе мальчишку.

         - Господи, что творим…!? - прошептал он и спустил крючок.

            Лязгнул затвор. Тут же прозвучали два других щелчка, и все стихло - оружие било бесшумно. Собака сдохла мгновенно, без визга. Броском передвинулся к мальчишке - пуля попала чуть выше правого глаза, разворотив на выходе пол черепа. Шидлаускас «снял» старика. Когда подбежали к нему, тот лежал, зажимая рукой струившуюся из груди кровь.

          Увидев подошедших, набрал воздуху, чтобы крикнуть, но Дзюба положил ладонь ему на горло. Старик на удивление оказался крепок, пытался вывернуться. Солдат вынул нож и вогнал ему в сердце. Глаза жертвы померкли, закатились. Убедившись, что он мертв, Дзюба убрал руку.

        - Когда-нибудь Эдик, нам это зачтется, - тихо сказал он наблюдавшему Шидлаускасу

        - В каком смысле?

       Дзюба не ответил. Подойдя к лежавшему на спине мальчишке, присел, взглянул на лицо ребенка. Глаза уже теряли жизненный блеск, смотрели мимо Дзюбы далеко вдаль, в небо. Лицо было удивительно красиво: на смуглой коже темными дугами выделялись брови, по детски пухлые губы еще не потеряли своих ярких красок. Смерть пока не обезобразила его, лишь заострила черты. Маленькая рука, покрытая царапинами, сжатая в кулачок, безвольно лежала на груди.

        - Он даже не почувствовал смерти, командир, он сразу умер.

        Дзюба поднял голову, тяжелым взглядом окинул Зарубина. У Зарубина рос маленький сын и, было видно, что ему тоже не по себе.
- Его душа уже беседует с Аллахом, - ни к кому не обращаясь, подал голос Рахметов.

        Дзюба тяжело вздохнул, наложил ладонь на лоб мальчика, закрыл ему глаза. Подняв легкое тело, вскинул труп на плечо, направился к «стоянке». Старика нес Шидлаускас. Мертвых уложили в расщелину, завалили камнями. Закончили уже в темноте. Дзюба собрал группу вокруг себя. На душе было пакостно. Не глядя ни на кого, говорил приглушенным голосом.

             - В кишлаке, у дома Хамита, должна быть охрана. Убирать будем ножами и чтобы ни звука, ни шороха.

            - А если охраны не будет - как узнаем где дом Хамита?

          - Охрана будет, а не будет, - криво усмехнулся, - придется спрашивать…

        Бойцы опустили головы - новых жертв не хотелось. Поднялись, попрыгали - не звенит ли что в карманах, проверили снаряжение. Навернули на стволы глушители. Присели «на дорожку» и бесшумно двинулись к селению. Шли быстро, обогнали осиротевшую отару. У крайних строений залегли. Свои роли, «отрепетированные» давно, на многократных тренировках и вылазках, знали четко. Рахметов надел на голову подобие головного убора «духов» - уже свой, стрелять не станут.



     ДАЛЬШЕ ЧИТАТАЙТЕ ЗДЕСЬ - https://dzen.ru/romantikazhizni