Деревушка

Деревушка эта – обычное, забытое цивилизацией, селение, что множество в нашей России. Очаг жизни в ней постепенно угасает; селяне, накопив немного денег, переезжают в города, гонимые тайными мечтами о богатстве и славе. Шутка ли, в большом городе всегда найдется место для каждого. Городу нужны дорожники, прачки, строители, официанты, бомжи. Он пожирает алчные души, ставя их на службу машине, делая ее крошечным винтиком в гениальной работе сумасшедшего ума.
Как иногда бывает, в такой деревушке живут далекие родственники. Они – дети братьев вашей бабушки, что давно умерла, но корни не забыла, и вплоть до кончины писала туда письма.
Я решил устроить себе каникулы, вырвавшись из большого города. В машине даже пропажа такого винтика как я не была не замечена; босс звонил мне на телефон и звал немедля обратно – без моего участия работа заклинилась.
Поселился я у дочери сестры моей бабушки, так я всем и говорил. Я жил в деревянном домишке, спал на матрасе ровно двадцать шесть ночей. Днем я ходил, дышал свежим воздухом, смотрел на пейзажи, иногда помогал деревенским дурачкам.
Врут те, кто говорит, что деревня прекрасна. Да, природа прекрасна – пока ее не коснулся человек. Он приносит свои достижения, а, уходя, оставляет кучу гниющего мусора.
Мусор окружал меня со всех сторон. Вася с дома напротив пил спирт, бил жену и детей. Бабушки сидящие вечерами на скамейках цокали, и шептались, когда же найдется настоящий мужчина, способный прекратить насилие в этом доме. Который, заодно, отучит вечно пьяную Светку насиловать своего сына, вечно пьяного Михалыча красть чужих кур, починит крышу и отремонтирует сарай. Я таким мужчиной не был, что сразу дал понять.
Однажды, выйдя за пределы деревушки, в поле, я увидел парня моего возраста, лежащего на траве. У него были светлые волосы, ярко-голубые глаза и мечтательная улыбка. Звали его Паша. Мускулистый и красивый, он был предметом воздыхания всех девушек в округе.
Стоит заметить, что рядом с деревней находилось еще несколько таких же, маленьких и убогих селений.
Паша, к сожалению, был не особо умен. Он восхищался природой, но как дурак. Он мог смотреть на падающие листья осенью, но при этом не возвышаться как поэты, а просто смотреть.
Мы с ним часто беседовали.
- Сегодня такое красивое небо, - говорит он.
- Тучи? Да, они очень рельефные и отдают глубиной.
- Нет… Они просто красивые, - отвечал он, и задрав голову смотрел вверх.
У Паши была своя компания друзей. Они вечно пили, буянили, матерились и считали себя пупом мира. О том, что есть кто-то круче и красивей они даже не задумывались – такого просто не могло быть.
Сашка, Петька и Димка. В потертых кожаных куртках их неизвестных отцов, старых свитерках, брюках и туфлях. Вся деревня называла их интеллигенцией, а Пашку – дурачком. По мнению всех мужиков, Пашка был слишком тупым для деревни, проку от него не много.
С этой компанией я постепенно сдружился. Мы пили все, что содержит алкоголь, ломали заборы ночами и устраивали сумасшедшие оргии с глупенькими девушками. Их дети подглядывали за нами и тяжело дышали. Наверное, думали, кто из нас их папа.
Все девушки говорили им, что их папы умерли на войне, защищая нашу страну.
Мы знали, что они подглядывают, потому что Паша относился к девушкам так же, как и к навозу – старался не замечать. Всякий раз, как дело доходило до секса, он под разными предлогами уходил. Часто – поиграть с детьми. Он открывал дверь в их комнату, или же просто отдергивал простыню, если двери не было; пара глаз испуганно смотрела на него, но лишь из-за внезапности. Когда они понимали, что это Паша, они радовались. Это были единственные люди во всей деревни, и, наверное, во всем мире, кто был ему действительно рад.
Паша никогда не злился. Он прощал всех и вся. Над ним шутили, иногда злобно, зная что в ответ Паша лишь улыбнется и простит.
В соседней деревне по субботам устраивали дискотеки. Сашка сказал, что не прочь бы сходить туда – набить кому-нибудь рожу и потанцевать. Никто не стал спорить, все согласились, и стали ждать субботы.
Мы вышли вечером. За мной зашел Димка, и пока я одевался, мы разговорились о Паше.
- Да этот дурак считает тебя почти богом, красивые слова, дескать, говоришь. Я ему твержу, учись косой работать. Да куда ж ему, как увидит жука, так глаз с него не сводит! Все пялится и пялится, пока тот не спрячется, - причитал Дима.
- Да уж, дураком уродился ваш этот Пашка. Толку нет от него. Мог бы хоть говорить, что красивого, да только смотрит, - ответил я.
Дима посмотрел на меня тупым взглядом, ухмыльнулся и замолчал.
В соседнюю деревушку мы шли пешком. Паша шел далеко впереди – он о нас, наверное, и забыл. Шли мы недалеко, но из-за дороги, которая представляла собой большую тропинку, мы дошли лишь к полночи.
В зале, где проходила дискотека, устраивали кружок самодеятельности, а по четвергам там заседал клуб, “Наш талант”. Там собирались главные идиоты всех деревень – маризматичные старики и самовлюбленная молодежь. Они беседовали об искусстве, прочитанных накануне книгах, и пытались делать что-то самостоятельно. Их попытки были жалкими, но они не понимали этого, считая что отрицательная оценка – это из-за неграмотности народа.
Мы накупились пива, и зашли внутрь. Отойдя в левую часть, мы поставили пиво в центр и начали танцевать кругом, изредка беря бутылки и отпивая немножко. Постепенно, в наш круг стали стягиваться девушки. Не отказывая им, мы впускали их и танцевали с ними. Они пили наше пиво, пьянели и смеялись. Мне досталась полноватая девушка лет шестнадцати. Как и у многих толстушек, лицо у нее было вполне красивое, но фигура – никакой.
Мы танцевали, она строила мне глазки, и я хотел что-то больше, нежели просто танцев. Я потащил ее за рукав, она поддалась, и мы направились к выходу. Ее руки потели, но я не позволял себе думать об этом. Мы обошли вход кругом, забрались в кусты под окно. Я стал целовать ее и расстегивать штаны.
Ночь выдалась звездной, и мы смотрели на небо. Я показывал ей созвездия, а она лишь улыбалась. После Малой медведицы, я это хорошо запомнил, вдруг послышались крики из окна. Крики, звон стекла и уже вопли.
Я побежал к входу, и увидел бегущего Пашу; он прижимал руку к левой части лица, сквозь которую струилась кровь.
Наша компания вышла, и побежала за ним, матерясь.
Позже я узнал, что Дима что-то сказал Паше, отчего тот был в ярости и начал драться. Паша был силен, и он бил Диму ногами, когда Петька ударил его бутылкой в лицо. После они его так и не догнали, но вся деревня сплетничала о том, что для Пашки все только начинается.
Компания, свирепо глядя, обходила меня стороной весь следующий день. Они не отвечали на вопросы, просто игнорировали.
Я зашел проверить Пашу, он лежал на кровати, и пол лица его было забинтовано.
Он был грустен, но, увидев меня, добродушно улыбнулся.
- Забери меня в город, - просил Паша, - мне тут совсем не место. Не понимает тут никто, может там кто поймет меня.
- Конечно, как хочешь, - отвечал я, - можешь жить у меня первое время.
- Для меня там найдется работа?
- Да, - соврал я.
Паша довольно улыбнулся. Он так и не рассказал, из-за чего полез в драку.
Следующим утром я собрал свои вещи, попрощался с родственницей и уехал. Мне приходили письма из деревни, но я выкидывал их, не читая. Постепенно деревня успокоилась, и отстала от меня.
Я стараюсь забыть о ней, но иногда вдруг накатывает – и я снова окунаюсь в воспоминания.
Сейчас я женился, сменил квартиру и машину. Я коплю деньги на машину жене, потому что до сих пор не расплатился за квартиру – два кредита мы просто не вытянем.