Баяж

На соседке Вике Палаткиной было уже угрюмое выражение, с признаками
отчаяния за саму себя, как это так, столько Кириллов по городу, а ей достался
совсем не Кирилл. Маслянистая тяга подступила к горлу, когда зажегся в подъезде
свет и Вика сглотнула последние надежды прямо себе в рот. На лестнице, между
ковриками Палаткина заметила надувные носки, она подняла их и захотела спрятать
но тут произошло необычное они заговорили между собой на ты, это обстоятельство
взбесило Вику, вырвалось наружу, патология отличницы, ни минуты покоя,- сказала Вика, разорвала в клочья бедные носки и ушла домой.
Ушин Питон Владеленович, порядочный логопед, матом ни разу, с Августиной
ни когда, кофе с ромом ни за что, но зато носки свои надувные по подъезду раскидывать это он мастер, как упрямейший из всех жильцов по поводу разницы недостаточного
проявления популярности своего имени, в организме высшего искусства с односторонним видением лысого беспутства, конем прикинется и будет волосы
на груди чесать, кашляя при этом, засыпая,- я вообще удивляюсь,- говорил он
однажды, вероятно образно,- горит лампочка в подъезде и хоть бы хны ей, прямо аж за
душу берет, целый день и не тухнет, мистерия априорна какая то, в гнусном месте и то такого не увидишь,- свистнет железной дверью и исчезнет
Вообще нам, домовым легко судить людей. Мне в частности интересен абстракционизм, как вещество живого рода, как поэзия отслоения от привычного поля в кривой сектор. Я ученый парапсихокинетик вот уже 350 лет живу хранителем этого доброго дома обыкновенным, как я уже сказал домовым, веду записи похождений по различным линиям всевозможных чудес и казусов, по приятельски неуклюжих и незаметных для человеческого мира.
Ну и ладно, рассуждать так можно вечно, пойду чайком с малинкой баловаться а то впереди много интересного.
Ржавый тарантас спокойствия души, Игнасий Шкат собрал в детстве,
в маленькой комнатке, с видом на Приозерские пучины. Я сидел на шкафу
и час за часом наблюдал, как Игнатка корчившись, подлазил под створки уха раковины,
оштукатуривая то низ, то рояльную колонку, сооружая из бачка унитаза скафандр большей прочности, чем вчера, потом он снова вылазил, плевал на ладонь, мазал
бачок свежим жиром, всматриваясь в пластилиновые налепки вокруг стеклянного подноса, завуалированного эбокситной смолой, и шел открывать Насте, по кличке Бетонка, которая обслуживала одобрение, впутанное в замешательство с наспиртованной подстилкой Бобика. Сама природа подстилки, по мнению Бобика предполагала возможность быть только под Бетонкой. Во всю мощь шаркая, на встречу зеркалу, масса Насти с удивлением запечатляла в себе актриску - впечатлительность, бастующую важность – долгожданность, и входила в свет комнаты розовая от пудр, вдыхающая ароматы только мятых газет в мухах и залапанных стекол в соке. Барабаны жадных от нетерпения продолжить Игнаткинных глаз сочно вылазили из опрятной головы на упругие ладони жесткого агротехника Насти, которая давила мусором снеди мыслей и пыталась понять волевую оснастку чувствительности напарника. Выждав неисчислимое количество секунд, Бетонка дергалась, и вместе с вылупленным, измазанным изумлением, вытворяла мистическое завихрение по поводу, как она вошла в чистый подъезд королевой, как поднималась по инкрустированной лестнице герцогиней, и что в итоге из пролета с верхних этажей снова, как и в прошлый раз, кстати опять, на ее макияж нагло свалились чьи то бывшие, надувные носки разорванные в клочья и прилипли к её модной прическе на глухо. Излившись в сопливчик, надломив ноготь от тыканий в смежное перекрытие, ничего не подозревавшего соперника алтайского общества юных
велосипедистов, она громко бухалась в кресло, курила сигаретки, молчала о чем то личном, глупо выглядела, и вообще искрилась и искала оправдания голым совпадениям в июне, когда они с Игнасием жевали апельсины у парадного. Нежно сыпался песок с крыш, жара неимоверная лилась рекой по лбам прохожих туристов и тут они увидели на лавочке брошенного ослика, ослик сидел и ел груши, потом его пронесло… и он убежал.
Она отчетливо припоминала как они с Игнасом вальсирующей походкой, под допотопный гонг обоюдного содержания, задумчиво и непринужденно направлялись в свои апартаменты, проход за проходом пролет за….как откуда не возьмись звезда в хлопьях! Протерев капитально глаза, моментальность очутилась перед ними, молодыми агротехниками, подающими одни большие надежды,- высились, снижающиеся чьи то грязные, надувные носки - они словно знамение липко ляпались на удивительные лица людей и эта гадость была чьей то строптивой первопричиной, явной отлаженной схемой или наконец гнусно-несносной личиной. Пик бушевавшего годами пробуждения в момент игривого равенства, безликой цепью тянулся в объятья натужной бури разрывавшейся в центре Настенной груди, она этого не знала, озарение захватило её врасплох раздвоением на одну Настю,- фендильперсовую и другую иную- это вызвало грозу и ударило разрядом пагубной страсти в ухо Шката. Шкат не удивился но двинулся в разрез глохнувшим способностям, в подробное рассмотрение ступенек, на расстоянии вытянутого пальца был пойман массивной Бетонкой и… на мгновение ощутил всю прелесть освежающего вкуса надувного носка, он был точно перед носом, источал неповторимую особенность. Потом они странно провожали взглядом Вику Палаткину, сбегающую вприпрыжку с прыгалкой через плечо, по её виду она явно ненавидела эту неповторимую особенность, и с диким энтузиазмом творца природы ворвалась в будущее ни в чем не повинных носков подхватила их , весело жонглируя, остановилась как вкопанная и в дребезги разорвала их чудовищно и жестоко в хлопья и клочья.
Спасибо.