Стеклянный шар

(Предварительный вариант. Скажите, может что поменять?)


Через стеклянную перегородку, отделяющую меня от мира, ярко улыбается солнце. Я вижу зелень свежих листочков и голубизну почти прозрачного неба. Звуков мне не слышно, но я знаю, что где-то там поет птица, где-то, быть, может, смеется ребенок, где-то ктото признается кому-то в любви. Все это в отдельности люди называют по-разному. Но вместе это весна. Миллионы раз многими людьми сказано, что весной дышится свободнее. Вот только мне так совсем не кажется. Свободнее дышится? Да мне вообще воздуха никогда не хватает… А насчет свободы… Скажите, какая может быть свобода в замкнутом стеклянном шаре? Не воспринимайте мои слова буквально, нет. Вы этот шар, наверное, и не увидите. На свете вообще немного таких зорких людей, что способны узреть подобное явление. Я, например, свой шар не вижу. Но я поняла как-то однажды, что вынуждена жить в такой стеклянной тюрьме. Я его только чувствовать научилась. Но многие, наверное, и почувствовать не смогут. А воздуха в этом шаре всегда не хватает.
Еще люди говорят иногда, что весной сердце поет. Я, к сожалению, не могу себе этого представить. Мое сердце никогда не пело. Может, только если в чужой груди. В моей его нет. Да, вы не ослышались, у меня нет сердца. Точнее, однажды его не стало. Или однажды я это поняла. Сложно сказать, какой вариант правильнее. Мое сердце украли. Вырезали из груди и оставили только раны. Голые, свежие раны. Сейчас они уже зажили, даже шрамов почти не осталось, да вот только сердца в груди нет. Я даже не знаю, в чьей груди оно бьется изо дня в день. Вспомнить никак не могу, кто его украл.
За стеклом сияет солнце… Я смотрю на это солнце, и в моей голове стремительно пролетают холодные мысли, одна за другой. Одна, совсем небольшая и, вроде бы, незначительная: «хочу, хочу туда, под настоящее солнце, без стеклянных оков» вдруг замирает. И начинает расти. Она все растет и растет, становится шире. Она уже заполнила почти все мое сознание. Мысль проникает все глубже и глубже. Я ощущаю уже, как она прохладной жидкостью разливается по моему телу, достигая кончиков пальцев. Мысль даже обретает цвет – серебряный. Серебряная мысль о свободе, она становится уже не просто мыслью, а навязчивой идеей, смыслом к существованию. Наконец-то я нашла смысл, причину. Теперь я смогу вырваться, стоит только до корня это прочувствовать, всем сердцем.
Вот в чем подвох! Вот где мой предел. Мне не удастся это почувствовать. Нечем. Я уже нашла замок, но ключа к моему замку, увы, не подобрать. Его вообще не существует. я могу пытаться сколько угодно, но вспомнить все равно не смогу Кто же это сделал? Этот Некто был, судя по всему, слишком умен, чтобы дать мне такую возможность. Он отобрал у меня свободу и отобрал сердце - путь к свободе.
Я начинаю понимать, что выхода нет, что все пути отрезаны.
Этот Некто. Зачем ему понадобилось забирать у меня свободу? А сердце? Зачем? И почему я однажды смогла осознать, что у меня нет ни того, ни другого. За что?
Я задаю себе эти вопросы, но к ответу придти никак не могу.
Меня охватывает отчаяние. Отчаяние и ярость. Мои руки сами, опережая разум, мягко и стремительно ложатся на гладкую поверхность стекла. Я давлю на нее всей своей силой, всем телом. Да, у меня нет сердца, чтобы захотеть свободы. Не я в этом виновата. Ноя ведь чувствую отчаяние, чувствую ярость, жажду борьбы и мести. Ведь я чувствую это. Значит, этот Некто все-таки допустил ошибку? Оставил прореху в стене моей тюрьмы?
На все эти мысли уходит меньше самого маленького мгновения, но этого хватает, чтобы я почувствовала, как невидимое стекло медленно, осторожно начинает таять под моими ладонями. Я удваиваю силу. Я уже не просто давлю, я царапаю и бьюсь головой, как ненормальная. Впрочем, я, пожалуй, и есть ненормальная.
И стекло поддается. Оно тает, лопается и ломается. Оно исходит невидимыми трещинками-ранками. Я давлю, а когда чувствую что беру верх, давлю еще сильнее. Я ощущаю близость победы, это добавляет сил и опьяняет. Боль в мышцах бьет уже лишь изредка, глухо. Сильнее, еще сильнее…
Вмиг стела просто не стало. Никакой победной музыки, никаких радостных криков. Ничего. Впрочем, я ничего и не ждала. Кажется, окружающий мир вообще не обратил никакого внимания на то, как я напрягаюсь, стараясь разрушить свои оковы. Но мне-то тоже все равно. Я закрываю глаза и чувствую в своей груди стук. Глухо и ритмично отбивает секунды новой жизни мое сердце. Тук-тук, тук-тук. Вы знаете, сколько весит сердце? Нет, не тот комок плоти, что гоняет кровь по телу. Сердце и все, что в нем живет: любовь, радость, надежда, страх. Наверное, у каждого по-своему. Моя грудь стала тяжелее совсем ненамного. К этому, как и к стуку сердца, мне еще предстоит привыкнуть. Что ж, это уже не сложная задача.
Этого следовало ожидать. Вместе со свободой ко мне вернулось и мое сердце. Вернулось то, что у меня так жестоко отобрали, и на что я имела право с рождения. Только я.
Я осторожно открываю глаза, в них неудержимо льется свет настоящего, истинного солнца. Я смотрю вокруг, смотрю на действительно голубое небо. И сердце, мое сердце поет.
Я опускаю глаза ниже на кроны деревьев, на людей и… не могу сдержаться, я начинаю громко смеяться. Люди, которые, кажется, наконец меня заметили, кидают на меня нервные взгляды. Но это для меня неважно – пусть смотрят. Я смеюсь от собственной глупости, вспоминая, как считала себя единственной обделенной, одной несчастной без сердца. Я вспоминаю, как жалела себя, жалела фальшиво, не сердцем, а только жалким его подобием.
Лишь сейчас я вижу, что я действительно одна из немногих. Потому что у меня есть сердце в отличие от этих людей вокруг. У них – только свежие раны, которые я теперь четко вижу сквозь одежду. И сквозь стеклянную перегородку, отделяющую их от мира, сквозь которую им сейчас улыбается их фальшивое солнце.