Остров детства

Река… От брега и до берега - берега не видно. Это когда едешь по самой стремнине, уверенной рукой придерживая рычаг старой «Москвы-М». Лодка послушна каждому моему движению. Но оно, движение, и не нужно. Широка река, всем места хватает. И моей лодке, и идущей навстречу барже-самоходке.
Солнце тысячами бликов отражается в мелкой волне, поднятой гуляющим по простору ветром. Влажные от брызг волосы оплетают лицо. И лодка в своем стремительном движении подпрыгивает на волне, когда рукой отвожу их с лица. Хорошо вот так, на скорости, лететь вперед, осознавая свою власть над движением, над ревущим мотором, над водой, сколь не иллюзорна эта власть. Но мне всего девять лет. И думаю ли я об этом? Нет, конечно, нет. Я думаю о том, что вот, наконец-то, отец доверил мне руль, а сам лежит под натянутым на алюминиевые полукольца брезентом на дне лодки, хоронясь от ветра и брызг.
Хорошо!
Скоро мы приедем к нашему острову. Вон он, за той излучиной. Да, это он, остров моего детства.

…Мотор выключен. На исходе движения лодка с шорохом врезается в песчаный берег. Прыжок – и я на берегу. Оставляя за спиной берег, лодку, реку, отца, медленно поднимаюсь к зарослям ивняка и ежевики, выискивая узкую тропку в этом колючем царстве. Загудели комары, потревоженные в своем полуденном сне. Быстрее вперед, к солнышку, пока руки и лицо не покрылись укусами и волдырями.
Но вот и луг. На миг останавливаюсь, ослепленная солнцем и оглушенная тишиной. Полной грудью вдыхаю запахи разнотравья. Это мой остров. Это – мои владения. Медленно иду по высокой траве, достающей до локтей, провожу ладонью по лохматым метелкам осоки, любуюсь ярко-солнечными колокольцами саранок. Мелкие цветки ромашек ластятся ко мне как котята. Багровые бархатные шарики на длинных, тонких стебельках неведомого мне растения колышутся в такт порывам теплого ветра.
Хо-ро-шо!

Отец зовет – надо возвращаться на берег. Там уже расстелен брезент, поставлен треножник. И я иду вдоль берега и собираю сухой плавник для костра. Вдвоем с отцом чистим картошку и лук для будущей ухи и бросаем их в котелок, наполненный водой из недалекого родника. А потом достаем бредень…

Та старица – на другом краю моего острова. Но мы идем вдоль берега, чтобы удобнее нести свернутый бредень. Вот и она, старица. Вода прозрачна. И видны тени маленьких щучек, ровными палочками застывших у самого дна. Раздеваемся, разматываем марлевое полотнище бредня и, держа каждый свой шест, обмотанный пришитой к нему тканью, тихо-тихо входим в теплую, почти горячую воду. Ноги осторожно ступают по плотному песчаному дну – не напороться бы на зарывшуюся раковину! Старясь идти как можно ближе к берегам старицы, медленно идем вдоль русла, таща за собой мокрый бредень. Отец делает знак рукой, мы начинаем сходиться, закрывая попавшей в плен рыбе выход к свободе. Рыба пока ещё не знает, что она уже и не рыба, а часть ухи, составная её часть, наиглавнейшая.
А теперь – быстрее к берегу. Мокрый бредень тяжел. Под руками бьется скользкая живая масса. Отец подает мне холщовый мешок, я его раскрываю, и вот уже рыбины одна за другой падают в раскрытое темное его нутро. Потом бредень скатываем, отец, покряхтывая, взваливает его себе на плечо, и мы отправляемся в обратный путь. А как же мешок с уловом, спросите вы? Ведь не может же отец нести и тяжелый бредень, и мешок! Нет, мешок тяну я – прямо по берегу, вдоль кромки воды. И не просто тяну, а вычерчиваю им замысловатый след на мокром серо-желтом песке. Мне так веселее…
Пока отец чистит рыбу, я развожу костер, подвешиваю котелок на крючок треножника, нарезаю крупно сырую картошку. Нескольких щучек достаточно, чтобы уха получилась наваристой. Луковицы ныряют в закипевшей воде. Вот брошены и листики лаврушки. Солит отец, памятуя мой неудачный предыдущий опыт этого очень важного для ухи и аппетита действа. Деревянной выщербленной ложкой зачерпываю юшку, старательно дую на густое ароматное варево. Вкусно!

… А потом – возвращение домой. Сквозь лиловые сумерки над притихшей рекой, когда стук мотора отражается от холмов далекого берега. А вода кажется черной, наполненной кобальтовыми и розовыми бликами заходящего солнца. И ярким пятном на дне лодки – букет солнечных саранок вперемешку в багровыми шариками неизвестных мне цветов и -ромашками…