Возвращение древних

Возвращение древних.


... Осень. Крошечный скверик, скрытый от посторонних глаз громадой пединститута и густой проржавевшей решеткой. Десяток деревьев и узкие дорожки, разрезавшие на неравные разносторонние фигуры плоть земли, покрытой пожухлой, влажной от прошедшего недавно дождя, травой. И по этим свободным от плит и бетона участкам разбросаны неровно вкопанные в грунт каменные скульптуры. Тоскливо смотрят изувеченные временем, дождем и человеческими руками лица на низкое, дымно-серое небо, растрескавшийся асфальт и стены чуждых им зданий. Я часто хожу к ним в гости, к древним каменным изваяниям, что так хладнокровно заброшены сюда на прозябание чьим-то равнодушным движением руки. Попасть к ним можно, если знаешь заковыристый обходной путь через дворы, узкие переулки и решетки с не закрывающимися воротцами.

Все называют их каменными или половецкими бабами. Но вы посмотрите на их усатые лица! На колчаны стрел за спинами, тщательно, но тщетно затираемые пролетающим над их головами вороном-временем. На широкие мечи, висящие на их поясах. И на военные, закругленные на вершинах шлемы. Да, среди них есть и женщины, праматери, с налитыми живой, жизнедающей влагой грудями, с широкими бедрами, дающими миру рождение. Праматери...
Они несут силу своим человеческим дочерям. Дарят им уверенность в будущем существовании рода их. Но все же большинство в этом сквере – мужчины, воины, защитники рода своего. Сколько же веков прошло с момента их рождения из бесформенной глыбы камня? Слишком много для того, чтоб могли сохраниться кости их создателей. Но, прикасаясь к шершавой, покрытой редким мхом поверхности, я чувствую тепло, только что оставленное на ней ладонью неизвестного мастера. Замечаю мелкие осколки камня, оставшиеся лежать здесь на холодной земле после того, как мастер закончил последнее движение рукой, стряхивая со своего детища не нужные более крошки, бывшие совсем недавно частью плоти мертвой глыбы.

Поднимаю глаза и вижу, как обновляются черты лица древнего воина. На неподвижной фигуре проступают не видимые до этого, стертые веками детали одежды, узоры и амулеты на шее. И вот уже передо мной, - он, недавно вышедший из-под рук резчика каменный страж. Мужественный, с внимательными раскосыми глазами, готовый ожить в любой момент, вскочить на коня и скрыться за горизонтом, среди степи и ковыля.
Но лишь одно движение ресниц, и снова на помертвевшей траве, под мокрым голым деревом стоит окаменевший изуродованный старец, до дыр изглоданный временем-червем, временем-убийцей, временем-палачом и временем – сокрывателем правды и прошлого.

Что забыли они здесь, в этом бессмысленном, почти никем не посещаемом месте? Кто теперь помнит о них, о той силе, что скрывалась когда-то под маской их неподвижных лиц? Никто точно теперь не знает, чем они служили и для каких целей их вырезали люди, чьи следы давным-давно растаяли в высохших утренних росах. Кто-то утверждает, что они служили чем-то вроде верстовых или же пограничных столбов, которыми степные племена обозначали свои владения. Другие же утверждают, что эти скульптуры устанавливали над могилами воинов и вождей. Слабые улыбки на каменных губах, которые давно уже смыты дождями, скрывают эту тайну от ныне живущих.
Но никто из современных людей не в силах постичь той власти, что таится в этих древних фигурах. Я прикасаюсь лбом к мокрому, жгуче-леденящему плечу воина. И словно вспышка прожектора врывается в глубину моих глазниц.

Длинные перья ковыля трутся об мои ноги. Я стою на холме, посреди степи и вижу, как взмывают в небо куропатки, спугнутые копытами скачущей лошади. В тридцати метрах от меня на более высоком холме стоит такой же каменный страж. Хотя, может, это он и есть? Всадник останавливает лошадь у подножия холма, спрыгивает на землю и приближается к стражу. Он протягивает к нему свой меч, и сила благословения сходит на него с холма. Всадник получил то, что хотел. Он снова садится в седло, и мчится прочь, зная, что теперь в его оружии есть часть древней колдовской силы, которая защитит его в бою, и даст силы победить врага.

Видение уходит вдаль, и снова вокруг нас глубокая осень и мелкий моросящий дождь. Я поднимаю воротник плаща и подходу к другой фигуре. Он даже более древний, чем можно себе представить. Более древний, чем тот, с кем я только что общался. Вместо лица – гладкий серый овал. Лишь шлем, пояс и сплетенные в косу волосы за спиной говорят о том, что это скульптура, а не вросший в землю обломок скалы, обмытый и обточенный временем и водой. Рядом с ним – каменная женщина. Молодая девушка, чьи черты все еще можно рассмотреть под пылью и занесенными ветром в трещины комьями земли. Именно она дает мне энергии больше, чем все мои каменные собеседники вместе взятые. Иногда даже можно ощутить, если конечно очень постараться, как статуя вибрирует, словно трансформаторная будка. От нее я заряжаюсь той энергией, что помогает активно работать и сберегать жизненную силу.

Многие мои знакомые не любят приближаться к этому месту. Некоторых даже пугают эти каменные фигуры. Один мой друг, когда я привел его сюда, сказал, что чувствует страх и ощущает, как что-то словно вытягивает из него силу. С тех пор он обходит этот закуток десятой дорогой. Но со мной все иначе. Я люблю это место. И чувствую родство с живущими здесь древними. Я помню всех их до мельчайших деталей. Нахожу здесь покой и отдых от окружающего меня бурного, буйного мира. Потому что в моих венах течет кровь тех, кто создавал каменных идолов, каменных богов далекого прошлого. Древняя, темная кровь струится в моем теле, давая мне сладостное ощущение силы при приближении к своим каменным предкам.

Они не умерли. Лишь заснули долгим, почти что вечным, сном после того, как люди забыли их. Высекли в камне и со временем забыли. Единицы остались из тех, кто пришел с ними в этот мир при его сотворении и расцвете. Я прикоснулся к груди застывшего на вечном посту каменного стражника. Рука без помех, словно в густое желе вошла в его плоть, и мои пальцы осторожно прикоснулись к тихо вздрагивающему, остывающему комочку. Это сердце начало биться многие тысячи рассветов тому назад. И у него почти не осталось сил после длительного летаргического сна. Но ждать осталось совсем немного.

Этот мир теряет себя. Углубляясь в веру, теряет ее. Ваше ожидание подходит к концу. Лишь бы выдержали каменные тела, не рассыпались в осколки от беспощадных ударов судьбы и времени. И я приду за вами. Мои предки, скоро отступит ваш сон, восстанут из теней веков ваши тела, и уставшие сердца омоются свежей, молодой кровью. Моим тихим словам отозвалось биение десятков сердец, скрытых под каменной оболочкой. Ливень скрыл этот звук и закрыл пеленой этот сквер. Наше время пришло...


Рецензии
Игорь, у Вас очень богатый внутренний мир. И талант, безусловно. Успехов!

Ольга Бугримова   26.09.2011 21:37     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.