На верхушке бархана. Каракалпакия. Нукус

Нагретый за день азиатским солнцем песок отдаёт тепло моему телу.
Я сижу здесь уже давно. Позади меня – желтая серость пустыни. КАРА-КУМЫ. Чёрные пески. Кто и почему назвал их так? Сейчас не понять и не узнать уже...
Позади – песок.

 А перед моими глазами расстилается озёрное зеркало. Это то, что, наверное, раньше называли оазисом. Но в моём представлении оазис – это пальмы около колодца. Тогда что – это?
 Озеро. Кажется, что оно мёртвое – ведь все его берега покрыты солью. Но, приглядевшись, можно заметить, что камышинки, торчащие редкими пучками из неподвижной воды – зелёные. Значит – живые.

Прилетел горячий порыв ветра – и зеркальная неподвижность подёрнулась мелкими волночками движения. Камыши пригнулись – и появилась белая цапля. Принцесса! Чудо чудесное! Пустынный эльф. Неподвижная – как статуя самой себе.
Но вот – резкий поворот птичьей головки – и хлопанье расправленных крыльев. Полёт. Полёт в никуда – или к чему-то? Что там, в той стороне, куда направляет свой полёт эта чудная птица? Ещё одно озеро?

…А я остаюсь на сыпучей вершине бархана. И только горячий пустынный ветер тихо высвистывает свою заунывную печаль в сухих былинках перекати-поля…