***

 Солнышко


Июль был в самом разгаре, когда Панюшкин шел по длинному железнодорожному мосту, обдумывая редакционное задание.
Слева и справа от него, обгонявшие его дачники спешили спуститься на ту или иную платформу, чтобы уехать по знакомому маршруту в места для труда и отдыха - на свои уютные дачные участки.
Панюшкину было не до отдыха. Устроившись в газету, он тут же получив задание - во чтобы-то не стало познакомить читателя с одной из прослоек нашего общества - лицами категории: бомж.
Он еще раз оглянулся на здание областного центра срочной социальной помощи для бездомных и мысленно стал составлять план предстоящего очерка.
Находясь в здании, беседуя с сотрудниками и малочисленным персоналом бомжей, вернувшихся к более-менее нормальному образу жизни, он выяснил, что летом с бомжами и в городе – большая напряженка.
"Это зимой они к нам в гости коллективно ходят, а летом их днем с огнем не сыщешь! " – искренне рассказала ему заведующая центром.
Еще он узнал, что не все бомжи любят попрошайничать и многие зарабатывают себе на хлеб честным трудом. Честный труд для бомжа - сбор бутылок.
Еще он узнал, что среди них нет трезвенников. Бомжи появились с возникновением кризиса в стране. Бомжами становятся, в основном, мужчины, потому что меньше всего приспособлены адаптации в кризисных условиях. Вообщем, - мужчина менее приспособлены к торговле. Мужское самолюбие и продажа женских колготок тоже две несовместные вещи.
Узнал, что когда усилиями центра был организован горячий душ для бомжей, то поход в баню был самым счастливым для них днем. Оказалось – что искупаться – самая заветная мечта для любого бомжа.
Было много и романтичных подробностей. Например, один бомж каждый день под окна носил заведующей цветы. Цветы, естественно, были с городских клумб.
Панюшкин остановился и посмотрел вниз, на платформу. По восточной ветке отъезжала электричка. Ему, вдруг, очень захотелось поехать на дачу к деду, порыбачить... Но он отогнал от себя праздные мысли и стал думать: как он доберется до ночлежки и составит разговор с трудоустроенными бомжами? Правда в глубине души ему хотелось поговорить с настоящим диким бомжем, но, как говорила сотрудница – летом у бомжа каждый куст – мама и папа, так что и бомжи стремятся на отдых, на дачи.
"Нужно спросить у сотрудников - сколько они получают? Говорят очень мало... Уточнить число бомжей, сумевших устроиться на работу и получить жилье..." - Панюшкин наблюдал, как неутомимые китайцы отделывают фасад здания вокзала. - Должно быть, скоро здесь будет красиво! - мелькнуло у него в голове, и он стал быстро спускаться на привокзальную площадь.
На привокзальной площади шла оживленная торговля, и Панюшкин неторопливо поплыл по течению, слившись с народом, и стал изучать мелкий и крупный ширпотреб, будто бы сам стал приезжим, замечая, что цены здесь много выше чем в городе. Почему-то хотелось купить что-нибудь именно на вокзале.
-Нужно купить диктофон... Все не запомнишь! - мелькнуло у него в голове, и он остановился у одного из киосков. Самыми дешевыми диктофонами оказались - китайские диктофоны. Купив игрушку, Панюшкин облегченно вздохнул и направился к остановке, когда услышал рядом с собой чье-то актуальное.
- Землячок! Бутылочку не подгонишь!? - окликнул его мужчина неопрятной наружности.
Панюшкин хотел, было быстро допить содержимое, но ему не хотелось заставлять себя долго ждать, и он отдал бомжу бутылку.
- Ты чего Утюг не на своей территории работаешь?! - неожиданно для обоих мужчин прозвучал женский голос, и Панюшкин увидел перед собой что-то похожее на женщину.
-Неужели настоящие бомжи? – мелькнуло у него в голове, пока те учинили разбор.
- Да он ее даже не поставил, она бы точно ушла! – как о живой, стал рассказывать Утюг о бутылке.
- Со своего участка греби! - командным голосом прикрикнула на него бомжиха и нарушитель закона, съежившись, отдал бутылку и скрылся с глаз.
- Есть курить? - обратилась она уже вежливее к опешившему журналисту, ничуть не брезгуя его недопитым лимонадом, мусоля из бутылки.
- Приезжий что-ли? - опять обратилась она к благотворителю, когда он, машинально порывшись в карманах, вспомнил, что не курит.
- Че спонсора закадрила?! Эй, красавчик - дай рубль? Курить есть? Ты откуда такой заторможенный? - окружила его целая ватага бомжих, обращаясь-то к нему, то к своей подружке.
В этом шумном пьяном азарте неопрятных девиц не было ни капли иронии. Наоборот все они казались ему добрыми и веселыми людьми, от которых шла масса положительных эмоций.
А растерялся Панюшкин еще и потому, что готовился ко встречи с мужиками, но никак не с бомжихами.
-Нет, изучаю местный фольклор! - взял бразды правления в - свои руки Панюшкин и широко улыбнулся.
- Фольклор!? Ну, надо же туси-пуси... - смешно и по театральному загримасничала одна из бомжих и подруги беззлобно рассмеялись.
- А это че такое? - спросила одна из девиц бомжиху, указывая на какой-то бантик с цветком на ее голове и женщина стала выражаться.
- По культуре прикалываешься?- опять обратилась к журналисту самая артистичная бомжиха.
- Собиратель что-ли? - посыпался ряд вопросов.
- Журналист! - снова улыбнулся Панюшкин.
- А ты про нас напиши! Мы тебе и споем, и станцуем и че хочешь, сбацаем...- тут же обрушился на молодого корреспондента шквал предложений.
 Не дожидаясь согласия, трое бомжих стали отплясывать на глазах у глазеющих прохожих, благо, что из соседнего киоска со звукозаписью – орала Веерка-сердючка.
Панюшкину стало стыдно перед людьми за свою прчастность к празднику, но прятаться было поздно.
А бомжихи так смешно и естественно выписывали кренделя, что и прохожие заулыбались.
- Давай по рублю! А еще лучше – десятку! - протянула к нему руку одна из бомжих, когда танцульки закончились.
- А песни?- стал смеятся над бомжами журналист.
- Вон, Чапа пусть поет, она не танцевала! - сослалась одна из бомжих на ту, у которой была настоящая ухоженная собачка с бантиком на голове и подруги снова захохотали.
- Ой, цветет калина - в поле у ручья! Парня молодого -закадрила я! - заорала Чапа, сопровождая свое выступление лаем и поскуливанием собачки и журналист поразился творческому потенциалу местной бомживальни.Она слегка ухватила Панюшкина за руку, обыгрывая песню и бомжихи спять от души засмеялись.
Журналист пожалел, что напросился на такую песню, где его сразу так запросто задействовали, но такое с ним обращение, почему-то совсем не задевало его. Наоборот, он даже искренне пожалел, что вокруг так много посторонних горожан, перед которыми не хотелось кривляться с бомжихами.
- Боксерка! Будешь читать ему свою поэму? Да, сбацай ему, чтобы у него писанина получилась! - стали они упрашивать по детски ту бомжиху, которая первой заметила Панюшкина.
- Поэтесса что-ли? - сыронизировал Панюшкин, потому что сам писал стихи.
- Поэтесса! Поэтесса! - передразнили его бомжихи и привокзальная площадь снова вздрогнула от нахального, но дружелюбного смеха местных бомжих.
Заразившись местным искусством, Панюшкин уже сидел в окружении своих новых спутниц, пытаясь записать на купленный китайский диктофон стихи Боксерки.

"Я знаю - жизнь - поганая,
И все мы в ней - кусочки зла.
Комки разврата, просто - дряни.
Нет в жизни мест для божества-
Все в пьяной у нас мании..."
 Когда Боксерка читала, то и бомжихи перестали горланить и слушали ее с уважением. Неподалеку сидели бомжи-мужчины. Один из них держал в руках костыли. Они молча наблюдали за всем происходящим и казались безжизненными в сравнении со своим противоположным полом. Сложилось впечатление, что на вокзале в ту пору царил матриархат.
-Что-то мужики у вас скромные! – заметил вслух Панюшкин, кивнув в сторону мужчин.
- Они на своей территории! – пояснила Стиморол, - та, что нанялась подметать у киосков.
- У вас еще и территории есть? – закинул удочку журналист.
- Все как в государстве, и законы! – похвасталась Боксерка. – А как иначе, тоже следим: кто сплетничал, прообещался, украл у своих... Косяков много...
 Лупимся с утра до вечера! - похвасталась Буратино, И правда, по обилию фингалсв, синим подтекам на распухших лицах, в складках которых блестели живые огоньки добрых глаз, можно было догадаться, что жизнь на вокзале - неспокойная.
Боксерку вообще трудно было отличить от мужика. Ее короткие стриженые волосы торчали в разные стороны,
будто она сделала химку. Одеты все были по-разному. На Буратино была натянута кепка до, ушей, а платье торчало: прямо из под кофты. Одна Чапа выглядела в своем спортивном костюме достойно и синяков на ней не было. Может быть, потому что она была рослой, сильной и более спокойной - чем другие, к тому же воспитывала собачку.
- Весело живете! - стал собираться домой корреспондент, почувствовав, что информации вполне, достаточно. Нужно было еще съездить в ночлежку для бездомных.
-Так оставайся! - схватила его за плечи Буратино, увидев, как журналист собирается уйти.
- И что я буду делать? - уже по свойски обратился к ним Панюшкин.
- Жить! - хором воскликнули бомжихи.
- Ага, ночью - пьянка, днем - гулянка! - согласилась со всеми Буратино.
- А если я не пью! - засопротивлялся Панюшкин.
- Так напейся! - снова хором воскликнули бомжихи.
- Трезвых бомжей в природе не бывает! - посмеялись женщины.
- Хоть драться научишься! - пообещала ему и Боксерка.
- А мы тебе и кличку дадим! – по-деревенски заулыбалась и Чапа
-Какую? - заторговался корреспондент.
- Какую хочешь, тебе исключение! - засмеялась одна из бомжих.
- Вон, у нас у всех клички: Буратино, Боксерка - поэтесса, Чапа, Заноза...Я вот - Стимсрол, за то, что киоски нанялась обслуживать...Подметаю... - рассказала одна из бомжих.
 - Ну я не знаю.- стал вставать Панюшкин, сворачивая технику.
- Погоди! - снова усадила его на место Буратино и бомжихи о чем-то зашушукались.
- Солнышко! - заорали они через некоторое время с таким азартом и добродушием, что прохожие оглянулись, а коллектив бомжей, державшихся неподалеку в гордом одиночестве, обратил на них внимание, еще раз разглядывая журналиста.
- А может еще стихотворение на дорожку? - внезапно
Забеспокоилась Боксерка, которой Панюшкин очень нравился.
- А ты что-нибудь нам пропой или прочитай!? - завораживающим голосом трогательно произнесла и другая бомжичка, явно паясничая. Ее толстые губы и широкая улыбка, карие глаза с искоркой излучали на молодого человека столько творчества, что он смутился.
- Это Буратино к тебе клеится! - громко сказала Чапа и все опять закатились, пока Буратино пробовала отогнать от себя, появившееся и у нее - смущение.
- А я и не знал, что бомжихи сочиняют стихи!? - с пониманием заметил Панюшкин.
- Ты че! - ласково пихнула его в плечо Буратино, прогнав смущение и опять, гримасничая, - Вон, Коля - вообще дипломат конкурсный! ' - Дипломант! - поправила ее Боксерка и все оглянулись на других бомжей.
- Да, он тебе так станцует, что обалдеешь! - рекламировала Буратино приятеля.
- А Будулай? - своим громким голосом опять влезла Чапа, - Бывший фокусник... Между прочим влюбился - со всех городских клумб цветы рвет - все к начальнице социального центра под окна бегает.
- Что же вы забомжевали? - стал более организованно задавать-вопросы Панюшкин, держа в руках новую китайскую технику.
 - А это кто как? - оживилась еще одна из бомжих, - Кого с Поезда сняли, а кого и с квартирой надули.
- Некоторые из деревни приехали, товару набрали, а их здесь обманули... Возвращаться - стыдно... Кого из дома выгнали, или просто разочаровался...- посерьезнела и Буратино.
- Что же вы до домов не доезжаете, в деревни не возвращаетесь, правды не ищете?- стал настойчивее журналюга.
- А зачем? Нам здесь больше нравится! У нас здесь свои законы и территория! Да! Коллектив! Мир - дружба - жвачка! - опять развеселились бомжихи.
- Законы? Какие законы? - стал записывать на диктофон Панюшкин.
- Обычные! - вмешалась Боксерка, - Косо посмотрел! Не так сказал! За базаром не следил! С чужого участка бутылки собрал. А летом, сам понимаешь, сбор бутылок – золотое дно! Самый сенокос!
- Понимаю! – согласился Панюшкин, услышав о доходах местной банды, сравнивая ее со своей маленькой зарплатой. И все таки засобирался.
 - Ну, смотри Солнышко! Не пожалей! А стихи - будут! Боксерка! Прочти ему свое шедевровое...- дружно заволновались бомжихи.

 * * *

Стоял полдень, когда Панюшкин, проклиная весь китайский народ, пробовал выковырять из диктофона, зажевавшего пленку, дорогую для его очерка кассету.
Сидя в троллейбусе, он вспоминал последнюю встречу с бомжихами.
За подаренные им две десятки они были готовы чуть-ли не на руках тащить его до остановки, пока Буратино сдуло ветром до ближайшего магазина, за очередной порцией спиртного.
Его еще долго грела подаренная бомжихами кличка, он искренне завидовал внутренней свободе этих совершенно несвободных людей и в который раз воспроизводил по памяти стихи Боксерки:

"Одиноки мы порой, В нашей жизни суетной –
Все своею связаны судьбой,
Все спешат... В делах своих
Забывая вечно в них
Про себя, не то что - про других..

Я же тоже все спешу,
Словно я не дорожу Счастьем и тобою,
Но прошу тебя: ты помни!
Ты моя тревога!
Помни, что нас связывает много...
Помни, что без друга одиноко... "

 Стихи настоящей Бомжихи Боксерки, впрочем
Как и все в этом рассказе. 2000 год

 И ЭТО ЕЩЕ НЕ ВСЕ!
 

 На окраине большого города стоял прекрасный июньский полдень. Защищенный крапивой и, только жителем известными, зигзагами заборов, ритм здесь был замедлен.
 Причем, внешний вид на протяжении нескольких десятилетий особо не изменился, если конечно где-нибудь как белый гриб, случайно не вырастало подобие коттеджа, бросавшего тень на соседние огороды. Да кое-где крыши заблестели, да появились одинокие киоски. Еще, к родимому гнезду могла подкатить дорогая машина, стоившая и поболее родимого гнезда.
 Что делать? «Пол царства за коня» - звучит актуально. А этот человек, появившийся неизвестно из какого переулка и вовсе был похож на агента 007. Рюкзачок не сочетался с классическим костюмом, а черные очки и ослепительная улыбка были не совсем из одной оперы. Но кто сейчас возьмется судить о вкусах?
 Местная сигнализация провожала гостя до самих ворот. Собаки лаяли и перекликались по всей ближайшей округе. Молодой человек был похож на случайного человека в этом краю. Слишком быстро он переходил от одного дома к другому, пока его не впустили в один из домов.
 - Здравствуйте хозяева! – перешел он сразу к делу, чуть задев порог, - С праздником вас!
 - С каким праздником? – удивилась хозяйка, открывшая гостю двери.
 - С Новым годом, да плюс ко всему с тем, что ваш дом был удачно занесен в базу данных нашей компьютерной сети, и мы принесли вам подарки!
 Хозяйка недоверчиво посмотрела в окно и убедившись, что больше никого нет, стала искать поддержку у домочадцев, находившихся неподалеку.
 - Новый год зимою будет. – Заученно доложилась хозяйка.
 - Правильно! Этот праздник еще будет, а ваш уже приближается! – нашелся молодой человек, и всем в глаза бросилась его ослепительная улыбка, когда он все-таки снял очки.
 - Да вы проходите на кухню! – предложила хозяйка и, в свою очередь гостю бросился в глаза сельский уют: побеленная запросто печка, сшитые на скорую руку занавесочки, тканые половички, табуреточки и стол, за котором обедали старики.
 - Вот, наша фирма проводит такую акцию! Мы дарим вам новшества зарубежных производителей с тем, чтобы ими пользовались и делились об этом со всеми кого знаете.
Так, чтобы и о нас знали. – Объяснил он, не переставая улыбаться, снимая со спины и расстегивая свой рюкзак.
 - Кстати?! Есть в доме ножи? – вспомнил он, вытаскивая какую-то коробку.
 - Есть, а что? – вспомнила осторожно и хозяйка.
 - Можете их выбросить, потому что этим двести лет сносу не будет! – похвастался гость и поставил коробку на стол.
 - Если и сковородки дома имеются – снесите их во двор! – со знанием дела консультировал молодой человек, - Вот вакуумное покрытие! Двадцать первый век!
Не пригорает, не чернеет! И это все – вам!
 - Как нам? – опешила старушка, и женщины переглянулись. Старик посмотрел в окно.
Тополя в этом году были шикарными, и листья похожи на лопухи. Именно они хлопали в ладоши, когда их ветер касался своими руками.
 - Да, вы не ослышались! Это все вам! – снова загорланил пришелец и дед почувствовал, что и до него дошла очередь.
 - Вот, бритва с фонариком! Можно бриться в темноте и без электричества, потому как на батарейках! – многозначительно посмотрел он на деда.
 - Но и это еще не все! – он достал какую-то коробку и все ахнули, как будто на стол приземлилась летающая тарелка, - Вот! Восьмое чудо света! Мини-пылесос, фен, продуватель раковин, полотенцесушитель, будильник и кухонный комбайн в одном лице!
 Гость быстрым взглядом окинул все кухонное снаряжение и бедный веничек, спрятавшийся в углу, чуть не рухнул на пол от неожиданности. Потому что дверь хлопнула и домой забежала девочка лет четырнадцати.
 -Кстати, - совсем не смутился молодой человек и быстро извлек из рюкзака еще какую-то подозрительную коробочку. – Эта ручка не только пишущая, но и музыкальная. Кроме всего прочего она стирает свою пасту и может примагничивать железные вещички!
 - Вот Аленка, – какой ручкой нужно диктанты писать! – посмеялись хозяева.
 - Знаете ли! Все наши сотрудники с высшим или с незаконченным высшим образование.…Так вот они жалеют, что в их студенческие времена не делали такие ручки! Сам учусь, пользуюсь.– Искренне согласился молодой человек и протянул девочки коробочку.
 - И это все нам? – обрадовались присутствующие.
 - И это еще не все! – он достал еще какую-то коробку, после чего все жители счастливого дома были покорены. Хозяйка даже несколько раз поцеловала молодого человека и на глазах у нее навернулись слезы.
 - Как же это ты, сынок успеваешь, и учиться и работать, да еще бесплатно!? – поинтересовалась бабушка, когда страсти слегка улеглись.
 - Что не сделаешь ради любимого дела! – по философски заключил парень, на несколько секунд сбавляя свои обороты, - Кстати, вы не забыли об условии?
 - Всем расскажем! Всем покажем! – хором воскликнули женщины, с восхищением следя за новым летним дед-Морозом!
 - Может чаю попьете? Или вам немного деньжат подкинуть за такие хлопоты? – проникся к гостю и дедушка, направляясь в заветное место.
 - Чаю – не чаю, а от помощи наша фирма не отказывается. Сами понимаете путь наш – до Китая пешком, а выхлоп невеликий. Если бы вы хотя бы одну пятую заплатили от стоимости товаров – было бы замечательно! – согласился гость.
 - Сколько же это? – первая пришла в себя хозяйка.
 - Ну, скажем, если ножи стоят пять тысяч, а сковородка – две тысячи, то тысячи полторы за все – это почти даром, а кухонный комбайн? Тысяч…– молодой человек быстро показал свои познания в математике, так, что домочадцам стало страшно. Все сразу обратили внимание и на доносящийся гул, кликающих беду, собак и на ласковый тополиный шелест за окном и даже на старый веничек, показавшийся в этот кульминационный момент роднее самого хорошего гостя.
 - Пятьдесят лет на этой сковородке все жарим и ничего – никто не отравился! – первой начала отступление бабушка.
 - Я и этих денег не наберу.…Сами понимаете – я не работаю, а элементы все на дочь уходят, еще и не хватает! – попробовала оправдаться хозяйка и слезы на ее глазах приняли другой оттенок.
 - Я станком бреюсь! – отрезал дед и попытался скрыться в дальней комнате.
 - Ладно! – быстро сориентировался реактивный молодой человек, и подарки снова переместились в рюкзак.
 - Может, ручку на память возьмете? Всего стопятьдесят рублей! Почти даром! – заулыбался гость, но, увидев реакцию девочки, спрятал и ее.
 - Ну что же! Спасибо этому дому – пойдем к другому! – выдал молодой человек очередную прибаутку и попытался еще раз поторговаться, выспрашивая у хозяев адрес более сговорчивых и доверчивых хозяев. Но семья вела себя по-партизански и никого не выдала.
 Молодой человек вышел за калитку и, нацепив дежурную улыбку, пошел к следующему дому. Стоял июньский полдень. Наступало новое тысячелетие.
 

 2000-2004 год


 БЕСПЛАТНЫЙ ЦИРК

 Неуютная остановка неожиданно осветилаcь.Тени деревьев разбежались как шайка воров, когда с наезжающей темнотой и до нее, кряхтя, дополз автобус. Пара рыскающих глаз еще раз заскользила по тополиным оградам.
После знакомого скрежета открывающихся дверей, дребезжание старого холодильника (так называют старые автобусы) стало перемещаться в пространстве, пока и этот грохот, подпитываемый ревом выхлопной трубы, не поглотил глубокий осенний вечер.
В автобусе было теплей, чем на улице.
Немного ощущался запах газа из выхлопной трубы.
Несколько пассажиров сидели разрозненно. Покидая окрестности пригорода, они везли в город свои заботы.
Все было обычным, скучным, вообщем, - как всегда. Как, вдруг, на одной из остановок в салоне раздался звонкий смех. Молодая девушка быстро забежала по ступенькам автобуса и вызывающе окликнула своего кавалера.
- Антон! Ну что же ты такой неловкий! А ну, - забронируй даме место! – следом поднялся подросток и растерянно огляделся по сторонам.
- Ну что же ты? Дама ждет! - продолжала девушка, оглядывая пассажиров, не смотря на то, что свободных мест было предостаточно.
- О! Какое доброе милое лицо!? - сразу обратила она внимание на толстяка, сидящего ближе всех к передней площадке.
- Разрешите присесть к вам на ваше гостеприимное колено? - бесцеремонно, но по-доброму, обратилась она к толстяку. И, пока он соображал, быстро присела к нему на колени, слегка обхватив его плечо одной рукой.
- Сейчас так трудно найти настоящего джентльмена! - пожаловалась она непонятно кому, в пространство.
- Кстати, не найдется, для дамы спички? - с этими словами сна достала из кармана сигарету и приготовилась подкурить. Но толстяк разочаровал.
- Что, неужели не у кого не найдется для дамы спичек? - оглядела она пассажиров, сидящих за толстяком.
- Здесь не курят! - ядовито, отозвалась какая-то женщина, сидящая рядом с мужчиной.
- Билеты приобретайте в кабине у водителя! - прозвучал по микрофону грубый голос водителя.
 - У-у... Какая скучная программа! – стала паясничать девушка, покидая удобное место.
- Ну, хорошо! Пойдем ко вездесущему водиле.- Согласилась она, но скоро вернулась, продолжая ломать комедию.
- Антон! Ну что же ты, любимый племянник! Где наши лучшие места!? - опять окликнула она подростка, который все это время не знал – куда спрятаться.
- Сразу видно, что ты плохо чувствуешь себя на сцене, А ну взбодрись дружок! - слегка толкнула она его и приятно засмеялась.
- Актриса! - язвительно заметила какая-то женщина, и по салону поползло легкое недоумение.
- Сара Бернар! - согласилась с ней и пенсионерка. Пьяница, все время дремавший у окна, попытался найти центр внимания и что-то хмыкнул.
- А почему бы нет!? - зацепилась за реплику девушка. Между прочим, было время, когда я шесть копеек на билет не могла собрать, чтобы до города добраться. А теперь я на самолете чаще летаю.
- Ага, по тебе заметно...- снова съехидничала женщина, и сидевший с ней мужчина, как истинный подкаблучник, согласился.
- В самолетах не курят! - спохватилась и пенсионерка, когда актриса снова достала сигарету.
- Имею право!- неожиданно сорвалась незнакомка. Руки ее затряслись, а голос задрожал. На минуту, всем показалось, что девушка не совсем нормальная.
- А курю я, потому что здесь когда-то на моих глазах мой родной отец зарезал мою родную мать, а в местной школе меня не брали даже в самодеятельность – потому я не вписывалась вообще не в какую самодеятельность. Потому что моя классуха – курица слепая. Ей и кличку такую дали не зря. Она просто не замечала, не видела, не чувствовала. А кто замечал, видел, чувствовал? Они только углы замечали, да квадраты, да пионерские галстуки. Да что вы обо мне знаете...
А еще я здесь ходила подъедаться к тете Тане. А когда меня выперли из комсомола, и когда мне промывали мозги в комитете, ко мне никто не подошел и не сказал –
Таня! Мы тебя понимаем! - Все боялись... А что изменилось? Зайдите в свой клуб – детей не найдете. В подъезде кружок легче организовать. А эти козлы теперь комитетом по делам молодежи называются!
Сколько лет прошло...
Незнакомка всхлипнула, брызнув чувствами. Ее темные глаза сверкнули, когда она повернула голову и посмотрела в конец салона. На заднем ряду сидел маленький мальчик рядом со своей мамой. Девушка слегка смутилась.
- Мы как будто так не жили. Мы до сих пор так живем, так че теперь демонстрировать? – Отреагировала женщина.
-Вы не живете – вы плывете...- огрызнулась девушка и, достав платок, утерла слезы.
- Да уж цирк не показываем! – посмеялась в сторону женщина.
- Цирк так цирк!- громко провозгласила девушка, соскочив со своего места, и раскинув в стороны руки так, что сигарета вылетела из ее пальцев, а стильное полупальто слегка расстегнулось.
От минутной слабости не осталось и следа. Искренняя улыбка осветила ее лицо, и даже тени неровного земного мира, отбрасываемые придорожными фонарями прямо на витрины автобуса, показались театральным шествием – выходом новых актеров.
- Впервые, в истории маршрута номер двадцать пять - бесплатный цирк! - она быстро скинула, на колени племянника свое пальто и шапку, оставшись в деловом красном костюме, и обворожительно оглядела пассажиров.
Мужики, сидевшие на задней площадке, грубо загоготали. Еще, мальчик звонко засмеялся, пока его не одернула мама. Пьяница все еще пытался что-то разглядеть. Толстяк добродушно смотрел на происходящее.
Женщина с мужчиной о чем-то заговорили, а пенсионерка покачала головой.
-Итак! Антон - занавес! - обратилась она к опешившему подростку и быстро заскочила на одноместное сиденье, ухватившись одной рукой за верхний поручень и вытянув ее, повисла над проходом как обезьяна, делая другой рукой непроизвольный жест.
После чего ловко спрыгнула на пол и сделала сальто вперед по проходу с колесом и бальным «па» между показываемыми трюками.
Затем, вернувшись на переднюю площадку, пользуясь вертикальным поручнем как шестом, она изобразила какой-то элемент стриптиза и буквально загипнотизировала зрителей пластикой, идеальным поперечным шпагатом и незнакомым модерном.
 Заканчивая красочное антре, она продолжила свое автодорожное шоу сольным исполнением, обнаружив и вокальные данные, кланяясь в конце программы зрителям. Вставая на мостик на сиденьях левого и правого рядов, прямо над проходом, артистка подняла одну из рук, изображая просящую. Затем медленно поднялась и улыбнулась.
Не обошлось и без обращения к самому маленькому. Ему был показан театр одного актера в виде сказочного персонажа.
Публика была покорена. Праздничная атмосфера, захлестнувшая монотонность дороги, заполнила салон автобуса.
Толстяк медленно и лениво хлопал, по-доброму ухмыляясь. Женщина и мужчина смотрели на акробатку, как на пришельца из космоса, пенсионерка по матерински качала головой, а пьяница порывался встать со своего места и похлопать, но притоп у него был удачнее. Его восхищенное: «Ух, ты – мать!» - прозвучало очень внушительно, вызвало дополнительный смех у окружающих. Мужики на задней площадке захлопали еще громче, ребенок смеялся и аплодировал, его мама искренне радовалась.
Антон больше не стеснялся за свою госпожу, а водила старался аккуратно объезжать каждую рытвину.
Разгоряченная акробатка стала - искать потерянную сигарету, ее длинные вьющиеся волосы и красивые выразительные черты лица зазвучали по-новому.
Непонятно кому посвящался этот крик души: системе образования или комитету по делам с молодежью, а может быть родным местам и творческому человеческому началу, но он произвел впечатления и остался в памяти.
Наконец-то она высказалась и была счастлива, может быть понята.
Появление первых светофоров после серой полоски с садовыми участками, напомнили о приближении светлого города. И, правда, скоро цветные квадратики квартир запрыгали по сторонам, а автобус стал останавливаться все чаще и чаще.
Когда в салон вошла молодая пара, то актриса успела собраться и успокоиться,
- Ой, как он тебя любит! А как ты к нему относишься? Ой, уведу я его от тебя! Ой - уведу! – по-доброму и оригинально повела она свою интересную беседу. Уже через пять минут девушка рассказывала влюбленным о какой-то тибетской науке, посвящая их в тайны знаков и символов.
 Похоже, слушать ее было интересно, потому что молодые все время о чем-то ее спрашивали, подставляли ей руки с линиями жизни и весело смеялись.
Когда маршрут выехал на светлую площадь и красные значки-солдатики, светящиеся буквы метро, как часовые встали по бокам праздничного эскорта, в салоне еще раздавался звонкий смех и насчет Антона сыпались разные указания.
Артистка агитировала всех пойти в какой-то ресторан, обещая показать свое выступление и угостить всех шампанским. Приглашала всех в Москву и посвящала в предстоящие гастроли. И на площади еще долго раздавались мелодичные оттенки ее голоса, когда она в сопровождении своих новых друзей, пропала в подземелье метрополитена, спрятав от ночного города еще одну частичку человеческой души. Такой творческой и
неповторимой.

 2002 год