Поцелуй вампира

Глава I.
Рассвет, самый прекрасный момент наступления дня. Юные лучи сначала освещают землю, озаряя в салатовые, оранжевые и желтые цвета, потом начинают согревать и припекать. Белое прозрачное небо стало темнеть, наливаться цветом, синеть; а солнце обратилось ярким пятном на его фоне. Этот солнечный свет мягкий и ласкающий.
Ирма заметила, как тонкий лучик скользнул по строчкам. Скрипнула дверь. В комнате появилась мама – женщина сорока лет, с прекрасной фигурой. Увидев глаза девушки, она ахнула.
 - Опять всю ночь читала, красавица, - воскликнула она. – Сколько можно? Утро уже, а ты ещё в постели!
 - Доброе утро, мамуля, - улыбнулась Ирма и неохотно натянула платье.
 - И что же такого потрясающего и удивительного ты вычитала? – спросила мама, сев на край кровати.
 - Я читала, как посланники зла, то бишь черти, - начала девушка, заправляя постель, -не имеют внешней оболочки, какого-то лица. Но при этом они умеют вселяться в людей и управлять разумом. Это происходит, как показывает практика, в тех нередких случаях, когда человек твердо в чем-то убежден. Или просто у него навязчивые идеи. Именно поэтому такие люди, которые некогда были религиозными, порой совершают ужасные поступки. Кроме того, среди этих людей есть сатанисты, преступники, сектанты. Демоны выбирают своего носителя по разным причинам. И самое ужасное то, что человек сам зовёт своего демона. Это долго рассказывать, очень много примеров, но, - девушка расчесала свои волосы. – Но ведь тебе это все неинтересно. Зачем?..
 - Пытаюсь понять, что отнимает у тебя сон, - женщина засмеялась. А в смехе этом звучали добрые и мягкие нотки. - Какие на сегодня пла-ны?
 - Как всегда, - глядя на голубеющее небо, ответила Ирма. Это небо, яркое и молодое, сводило девушку с ума, отражаясь в её блестящих глазах.
Как всегда – это значило, что девушка брала на себя обязанность привести дом в порядок, приготовить обед, навестить друзей, а свободное время посвятить чтению. Каждый день она делала одно и то - же. Так шло время, каникулы, лето.
Её мать женщина умная, обладала исключительно добрым сердцем. Она любила свою единственную дочь и хотела быть её близкой подругой. И, разумеется, с этой ролью справлялась блестяще. Ей не приходилось выпытывать какую-то информацию, не надо было искать личного дневника (хотя у Ирмы его не было). В отличие от других мам, которые относятся к своим детям более горячо или холодно, Светлана любили свою дочь более, чем положено. В их отношениях не было разладов, не было проблем почти никогда. Ирму не заставляли делать то, чего она не хотела или больше того, что она могла сделать. У девушки была неограниченная свобода, платой за которую являлся домашний труд. Гигантская любовь к дочери и столь крепкие отношения могли объясняться ещё и тем, что та беспрекословно выполняла обязанности, слушалась; больше это объяснялось ответственностью, кротостью и, самое главное, ответной любовью.
С самого раннего детства отношения матери и дочки укрепились. Утром Ирма согревала сердце матери своей улыбкой. Затем своими маленькими ручками пыталась смастерить бутерброд. Светлане, как и любой женщине и матери, это было бы приятно. Затем они вместе занимались домашними делами: стирали вместе, полы мыли вместе, готовили вместе. Все их действия были абсолютно одинаковыми, слов-но руки маленькой Ирмы – это уменьшенное отражение рук Светланы, словно всю работу одной женщины отражает огромное зеркало, только глаза отражаются детские, добрые, невинные. Труд был приятен.
Затем Светлана отправлялась гулять в парк, с ней шла и семи-летняя дочь. Они медленно шли по тропке, слушали крики других детей, вместе смеялись, собирали листья и цветы. А бывало так, что вдруг у обоих сорвется что-то в головах, и начнут они бегать друг за дружкой по всему парку, смеяться и радоваться, повалит Светлана девочку на траву, упадёт рядом, станут они вместе смотреть в небо…
А вечером уже уставшие, но счастливые, они почитают перед сном, пожелают удачи на работе и в школе и лягут спать. Вместе.
И так было всегда. Ирма пошла в школу, а Светлана больше времени уделила работе. Но отношения их те же идеальные, что были всегда.
Ирма боялась расстраивать маму. С первого класса она старалась радовать успехами в учебе, что-то читала, искала, пытала. Ирма не любила свободного времени, поэтому сама загружала всевозможными заданиями и билась, чтобы справиться с ними. Найдя ответ на волнующий вопрос, девочка мысленно доказывала все в голове, анализировала, а потом уже обращалась к матери за советом – так ли это? Возможно ли? На это уходило время, но его никто не жалел: второй раз Ирма подходила к маме, чтобы сказать: «Это правда». Это правда: учитель похвалил девочку.
Ирма возвращалась домой поздно, потому что после уроков должна была заглянуть в библиотеку, просмотреть интересующие материалы и сделать записи, подготовить доклад или просто почитать. И только потом она возвращалась домой, где её ждали мама, ужин и домашние задания. И, видимо, только ради них она так торопилась, увеличивала шаг на перекрестке, пробегала мимо ярких афиш, шла в родной дворик, где у окна с незажженным светом её ждала мама. Вместе они садились за стол, на котором были красиво расставлены суповые тарелки, салат, блинчики с повидлом и фрукты, - все приготовлено и накрыто добрыми руками мамы. За ужином женщина расспрашивала об успехах, новостях. Они обсуждали любые темы, а после Ирма убирала со стола и, поцеловав маму, уходила в комнату, чтоб ночью сделать уроки. И этот распорядок установился давно. Они не уставали от него. И это была не рутина. Каждый день появлялось что-то новое, что делало этот распорядок милым, ненудным.
Началось лето. А Ирма продолжала заботиться о маме, доме. Да, девушка получила свободное время, отдых, но ей больше хотелось делать то, что она делала всегда, изо дня в день. Закончив все дела, девушка выясняла о планах старшей подруги и лишь потом уходила к своим друзьям.
Но вечером время не всегда шло трогательно и интересно. Компания Ирмы очень ей нравилась. Друзья казались самыми идеальными, они и были такими: веселые, добрые, верные. Они сами любили Ирму, встречали с радостными воплями, шли расспросы о жизни, о здоровье. Они все вместе гуляли где-нибудь в районе, или сидели в коридоре подъезда, шутили, смеялись, делились проблемами, решали их. Расставания были целыми церемониями поцелуев, обниманий. Да и прощаться не хотели, следовали длительные уговоры остаться ещё на час, ведь Ирму видели только летом и по праздникам, а отпускать не хотели. Поэтому на каждой гулянке появление Ирмы вызывало всплеск эмоций, фурор. Девушка была героиней, гостьей. Но шумных гулянок было мало. Изредка удавалось повеселиться на славу, так, чтоб потом помнить и улыбаться от воспоминаний. Да и гуляли ли они? Иногда кто-нибудь из девчонок попросит пройтись по лесной тропе, мимо дороги и обратно. И если не будет сопротивлений, то так они и делали. В остальное время ребята играли в карты, курили, болтали ни о чем и получали от этого удовольствие. Бывало, Ирма вспомнит прошлое лето, вечера и песни под гитару, вылазки на природу, на сердце становится тепло. И обидно. Нет гитары, нет песен. Одна скука. Хотя все уверяли, что всё хорошо, время идет просто замечательно, надо просто уметь брать от жизни всё, что в их руках, всё для счастья. Она этого не замечала. Посмотрит на друзей, и ей становится противно.
Была единственная проблема, в которой Ирма с трудом признавалась себе и окружающим. У неё не было ухажёра, поклонника. И в компании это сильно её отличало. Все ровесницы утопали в любви и ласке, а эта девушка приходила, чтобы посмотреть, как её друзьям хорошо, и уходила домой, ломая голову, всё ли в ней «так»?
Каждый вечер она крутилась перед зеркалом, изучая своё тело, которое ей всегда казалось неестественным, своё лицо, свои глаза. На какое-то время она улыбалась себе и восклицала: «Я ведь красивая!». Но чувство это длилось не долго, как хотелось. Увидев приятного на внешность мальчика, а рядом с ним более привлекательную девушку, Ирма заливалась слезами. Она не могла понять, почему ей так не везёт.
И что же ей оставалось делать? Как отвлечься? Способ один: конечно, читать. И Ирма смывала своё горе и тоску чтением. Выбор пал на мистику. Она видела в этом ответ на все вопросы. Почему люди боятся? Почему люди верят? Почему так трудно объяснить действия и поступки людей? Кто мы? Как жить? Почему люди слепы? Ирма задавала себе эти вопросы и пыталась найти от противного. Сатанизм, мистика, криминология – это не выходило из её молодой головы.
Мама не одобряла этого странного увлечения дочери, но пони-мала, что это необходимо, что-то внутри Ирмы требует этого, закрывала на всё глаза, а ночью молилась, чтобы это ничего не сделала с её девочкой. Но для Ирмы это стало главным и единственным спасением.
В один из обычных вечеров она заметила, что всё стало как-то иначе. Друзья перешептывались, украдкой смотрели на скучающую девушку, которая, поймав их взгляд, тупо улыбалась в ответ.
 - Что с тобой? – спросила Катя, одна из подруг. – Ты чего такая по-никшая? Радоваться надо. Скоро все изменится.
«А чему радоваться?» - Ирма лишь подняла глаза и молча отвер-нулась. Вскоре ей надоело всё происходящее, точнее, непроисходя-щее. Она встала и, не сказав ни слова, ушла.
Спать не хотелось, хоть выдалась лунная, спокойная, темная. Ирма лежала в постели, думала о своём. В первую очередь, о себе.
«Почему я всегда сливаюсь с миром? Почему меня никто не за-мечает? Почему меня не принимают? Неужели нет людей, которые могли бы отличить меня от других? Или это я должна меняться? Но кК меняться, если миру нужны другие? Все разные…чем я хуже дру-гих? Но почему у одних есть всё, а мне не даётся ничего? А как же мама?
Мама. Да, это самое ценное, что у меня есть. Больше ничего нет. Она всегда полюбит, поймёт. И она всегда будет со мной. А осталь-ное проходит».
Девушка посмотрела в окно, повернувшись на бок.
 - проходит, - прошептала она, - все проходит, - и уснула, чтобы не думать о плохом.
Ночью поднялся ветер и, распахнув окно, разбудил девушку. Ирма бросилась закрывать форточку и услышала возню на кры-ше(семья жила на последнем этаже, и ключи хранились у них). Наки-нув халат, Ирма нашла связку и вышла из квартиры, при этом не раз-будив маму.
Скрип чердачной двери заглушил ветер. На крыше никого не оказалось. Ветер усиливался и нагонял тучи. Дождь мог начаться в любую минуту. Девушка посмотрела на звёздное небо. Ей не хотелось уходить. Улыбка озарила её свежее лицо.
И тут она почувствовала ужасную головную боль, будто кто-то пытался залезть в её мозг. Ирма уперлась в вентиляционную трубу, а ужасное ощущение не проходило. Ей надо было уходить, уходить немедленно, она это понимала, но…кто-то сзади зашевелился. Ирма едва взглянула в ту сторону, как услышала дикий стон, больше страш-ный, ужасный, зловещий.
 - Чертовщина какая-то! – прошипела Ирма, когда осознала, что стон донесся из леса. Он напугал её так, что она опрометью бросилась домой и только там, в своей комнате, выглянув в окно, поняла – полнолуние.
На следующий день настроение компании изменилось. Потому что появился Он.
Адель был братом одного из парней, поэтому его с радостью приняли. Ирма села на перила и начала изучать незнакомца.
Высокий парнишка с голубыми глазами и обворожительной улыбкой быстро стал своим. Он шутил, говорил со всеми, смеялся, изредка поглядывал на скучающую девушку. И Ирма видела знакомые глаза, до боли знакомое лицо… Сначала она молча наблюдала, затем вступила в разговор и, в конце концов, осталась с ним наедине.
Она молчала. Молчал и он, только долгий взгляд жил между ними.
 - А ты чего это к нам зачастил? – поинтересовалась Ирма.
 - Получилось так, - ответил он и улыбнулся. – а что, мешаю?
 - нет, даже наоборот.
 - То есть? – он заглянул в её глаза.
 - Хорошо, что появился новый человек, - объяснила она. – Было бы так же скучно, неинтересно, глупо сидеть в подъезде и слушать тупые разговоры. А так какое-то разнообразие. Ты как думаешь?
 - Неужели всё так плохо было? – удивился он. – мне Игореха говорил, что с вами лучше, чем с кем-нибудь другим! Хвастается, какие у него друзья. Про всех вас рассказывал понемногу. А ты разочаровываешь меня.
 - Да, весело, если не приходится сидеть у стены и мчаться домой, чтоб со скуки не умереть. Если уйдёшь или не появишься, то они обидятся. А сидя в клетке трудно найти что-то для себя.
 - а ты совсем другая, - проговорил он.
 - Что ты этим хочешь сказать? – Ирма смотрела в его глаза.
 - Ничего.
 - Другого я не ожидала, - поникла девушка и собиралась уйти. Адель прикоснулся к её щеке.
 - Ты мне понравилась, - сказал он шепотом. – но прости, - и ушел.
 - мама, - спросила Ирма за ужином. – Как привлечь внимание? Как привлечь совсем незнакомых людей?
Женщина улыбнулась, как это обычно бывает, когда ее дочери необходима поддержка.
 - Ирма, - начала она. – Просто! Надо быть собой! А есть проблемы?
Девушка пожала плечами.
 - Нет вроде.
 - Надо просто открыться, выпустить себя на волю и посмотреть на мир a vol d’oissau!
 - да-да, я знаю, - поспешно согласилась девушка, хотя понимала, что не позволит себе раскрыться. – а как заставить его сделать первый шаг?
 - Дочка, мужчин надо ловить самим, а не ждать, когда он протянет к тебе руки. Это сейчас так. А испытать первую любовь можно с моло-дым мальчиком с чистой душой и добрыми глазами. Тогда всё пойдёт само по себе.
 - нет, пойми, Ир, - говорили во дворе девчата. – Без твоего участия ничего не произойдёт. Если ты ничего не сделаешь, то и он ничего не сделает. Всё лишь в твоих руках.
Ирма сомневалась. Стоит ли так долго добиваться его, бороться, а вдруг окажется, что он не тот, он не Он? Не хочется торопить события. Хочется любви.
 - А какой он? – спросила мама, застав дочку в задумчивом состоя-нии.
 - он? – Ирма вспомнила первый день, когда Адель появился в компа-нии. – Он высокий, симпатичный. У него голубо-зеленые глаза. Он похож на ангела, который пришел и подарил всем радость.
 - Ты влюбилась? – спросила мама с надеждой.
 - нет, не знаю. Просто он такой… Просто он похож на папу.
Женщина замерла. Она вспомнила своего мужа. Она вспомнила первое свидание, многочисленные признания в любви, подарки, открытки. Затем свадьбу, новый дом, новую жизнь. И рождение дочери. Александр умер молодым и красивым. Умер от рака, не попрощавшись. С тех пор Светлана хранит все воспоминания о любимом муже. Она помнит его голубые зеркальные глаза, мягкий взгляд, сильную улыбку, которая притягивала всех и каждого своим вольным теплом и нежностью.
Их первая встреча не предвещала ничего серьезного. Поначалу Саша не понравился ей – самоуверенный тип, который пытается показать себя выше всех. Он вошел в комнату вперед подбородком, сразу вызвал оживление, интерес. Он смело шутил и затрагивал разные темы, мог передразнить кого-либо, иногда хвалился. Света проигнорировала появление нового человека в обществе. Она ещё не знала, что он за человек
Но по иронии судьбы обстоятельства столкнули лоб в лоб этих людей. Время и модные в наши дни экстремальные ситуации связали их по рукам и ногам. И однажды Светлана увидела в глазах этого человека не столько сочувствие, сколько искренность, волнение и заботу. Возможно, это был такой трюк, прием. Но Светлана упилась на него и не жалела об этом никогда.
 - И что же ты предлагаешь делать? – без надежды спросила Ирма. Мать поколебалась, вспомнила что-то и начала свою маленькую речь.
 - Иногда трудно понять, что именно происходит. Но любовь меняет людей и мир в целом. И если ты не знаешь, что он к тебе чувствует, не думай и не спрашивай. Лучше узнай, что о нём думают его родные и близкие. Заставь себя его полюбить. И это влюбит его в тебя. Да и лучше просто верить, тогда всё исполнится.
Девушка знала, что то, что говорит её мать, правдиво и точно. Она хранила отрывки фраз глубоко в памяти, чтобы однажды воспользоваться этими советами.
Но как вести себя с Аделем она не знала. Ей был приятен этот человек. Но подпускать его близко она не могла и не хотела. Или боялась. Ирма смотрела на маму, но думала, хотя и о ней тоже, совсем о другом.
 - Я могу сказать только, - произнес Игорь с задумчивым видом в один из вечеров. - Иногда кажется, что Адель лучше, чем мы. Он очень отличается от нас. И это бросается в глаза. Он – душевный человек с высокими планами. Он достоин многих высот. И он достоин тебя.
Адель часами смотрел на Ирму. И создавалось впечатление, что в компанию он приходит только ради этого молчаливого, ни к чему не обязывающего взгляда. Ему хотелось видеть её глаза, полные какого-то огня. Им нужно было что-то, какой-то толчок, какая-то помощь.
Один вечер, ровно через месяц после знакомства, изменил и перевернул её жизнь.
Семеро подростков сидели на крыльце. Катя ворковала со своим кавалером на ступенях, рядом на скамье сидела ещё одна парочка. Ирма сидела на перилах, пытаясь не замечать их, утонув в ожидании. Но довольные голоса и шепот были слышны…
 - Ты меня любишь? – играя, подслащенным голосом спросила Катя.
 - Конечно, люблю, - с жаром ответил Игорь и поцеловал девушку.
 - И что же такое «любовь»? – высвободив губы из поцелуя, спросила снова она. – Как это?
 - любовь? – юноша едва задумался. – Ну, это когда человек очень нужен. Когда скучаешь, ждёшь, волнуешься, страдаешь. Когда хочешь видеть его всегда.
 - Это привязанность! – воскликнула Катя неодобрительно.
 - Значит, привязанность это начало любви.
 - Любовь это желание! – выкрикнула Соня, сидевшая на скамье. – Есть желание, есть страсть, есть любовь! А, Адель?
Ответа она не ждала, разу обратилась к своему «возлюбленному». Сама тема разговора мало кого интересовала и не была именно для этого круга одной из важных. Так уж устроены люди, что некоторая часть их не признаёт многих вещей в мире. Материальное становится главным, но примитивным. И то, к чему многие стремятся, за-частую бывает причиной смеха и издевательства.
 – Ну, как можно судить о любви, если не испытал её? – вставил Адель. – У каждого своё представление. Если человек верит, то у не-го любовь в жизни будет. Если нет, то думать об этом не стоит. И если хочется обниматься, целоваться и заниматься чем-либо ещё просто так, то любить не за чем, можно просто делать это. А любовь это совсем другое, она выше. И я ещё не встретил ту единственную, чтобы судить. И пока не верю. Не смею.
Катя послала ему загадочный взгляд.
 - А что скажет знаток черной стороны нашего светлого мира? – не без иронии спросила она. Ирма подняла голову.
 - Если тебя интересует именно это, то любовью называют легкое помутнение разума. Когда человеку нужна поддержка извне, он обращается к внутренним чувствам. Но с другой стороны это дар Божий. Она и исцеляет, и убивает.
Все замолчали. Катя начала ласкать Игоря.
 - А что ты сама об этом думаешь?
 - А я… - Ирма опустила голову на колени. – а я не знаю.
«И правда, что это такое? – задумалась она. – Если Соня права, то любовь это желание, то человеком движет страсть, хотение, физическое влечение. Но хотеть человека не значит любить. Желать можно любого симпатичного, сильного. Нет, это не желание. А если Привычка? Скорее всего, да. Ведь если рядом есть человек, к нему привыкаешь, не хочешь отрывать от себя. Но и привыкнуть можно к любому, в самых разных условиях, так и не поняв, что это было. Нет, любовь это в сердце. Не у каждого есть сердце. И не каждый может любить».
Адель был подозрительно тихим в тот вечер, много не говорил. Ирме хотелось подойти к нему, пожалеть, поговорить. Но, дожидаясь подходящего момента, скорее наступила ночь. Ребят надо было проводить на остановку. Домой не хотелось, Ирма согласилась сопроводить их. Жила она рядом с лесом, на окраине города, а остановка автобусов находилась достаточно далеко от дома. Путь занимал минут двадцать ходьбы, шел лесной тропой. Ирма взяла Аделя за руку. Шли они молча, можно сказать, изредка перекидывались словами типа «Тебе не холодно?», «Комары не закусали?», «нет», «да» и т.д.
Сквозь листву пробивался свет одинокого фонаря. До остановки осталось метров десять. И тут Ирма поняла, что не выдержит минуты прощания, ведь она не знала, придет ли он, ведь она так ничего и не сказала. Да и говорить было нечего, ведь Адель не верит в любовь. Стоит ли пытаться? На глазах появились слезы. Так хотелось их сдержать!
 - Что случилось? – спросил Адель, и все обернулись. Ирма вдруг за-хотела убежать. Она оттолкнула его и скрылась, огрызнувшись:
 - Ничего!
Свет остался за спиной. Ирма почувствовала слабость, ту слабость, которая овладела ею на чердаке. Девушка посмотрела на небо в поисках звёзд, но уже знала – полнолуние.
 - Чертовщина! – затем легкая дрожь поползла по телу. Вокруг что-то зашевелилось. Листья зашуршали, послышался шепот. Девушка остановилась, закружилась голова.
Впереди показалась фигура.
 - помощь нужна? – сказал низкий женский голос. Ирма кивнула го-ловой, и вдруг в шею ей впились ногти. Крепкая рука незнакомки стала сжимать бедняге горло. Ирма стала задыхаться, а на коже чувствовала холодное дыхание, потом острые зубы начали щекотать ей кожу, и клыки вонзились прямо в вену.
Ирма не могла пошевелиться. Она ощущала, как вся её энергия вместе с кровью покидала её. Она поняла…
Она поняла, что умирает.
Ей хотелось улыбнуться и почувствовать сладостный вкус смер-ти, той, о которой она читала всю сознательную жизнь. Ей хотелось встретить смерть.
Но перед глазами стали появляться цветные картинки, яркие мо-менты, появилась мама, её друзья, компания, школа, и Адель…его голубые глаза и нежная улыбка…
 - Мне нельзя, - прошептала она, но понимала, что даже до дома она не дойдёт. Незнакомка высосала почти всю кровь и наслаждалась этим, словно пьёт самое старое вино из погребов Италии. Ирму не волновало, кто это такая. Она была сильна, сильнее Ирмы.
А жить хотелось…
 - Мне нельзя, - протянула она ещё раз и закрыла глаза. Жизнь куда-то пронеслась.


Глава2.
Ирма открыла глаза и тут же получила заряд яркого света. Она почувствовала знакомый запах пирогов и поняла, где находится. Первая и единственная приятная мысль.
 - Мама, затяни шторы, - попросила девушка, а когда услышала шорох ткани, открыла глаза. Светлана стояла над ней.
 - Где ты была ночью? – озабоченно спросила она, но в голосе слышны были нотки требования. – Ты вернулась в третьем часу. Где ты ходила? Вы выпивали? Что-нибудь случилось?
Девушка почувствовала легкое давление на уши.
 - Тише, мама, я наверно, простудилась, - только и могла произнести девушка.
 - Ты замерзла, - запричитала мама. – Не надо одевать эту тонкую рубашку, надо было накинуть плащ, свитер… Почему ты не предупре-дила, что придешь поздно? Не дело ходить так!
 - Я сказала, замолчи! – неожиданно для себя проголосила Ирма. – Помолчи хоть минуту, хватит ворчать!
Она сама не помнила, что с ней случилось. Только отрывки фраз и картинок.
Встать с постели она не могла, к вечеру боль не проходила. На-борот, овладела всем телом так, что движение одним только пальцем сводило с ума от боли. Внутри всё горело, всё бурилось, всё ныло. Ирма не хотела пить, не хотела есть. Она ничего не хотела. Она не могла открыть глаза, не могла встать, шевелиться. Уши резал каждый звук, даже неловкий ветерок, попавший в комнату, начал играть зана-веской и этим взбесил девушку. Этому не было предела.
На третий день Ирмой овладел голод. Каждая клеточка тела про-сила чего-то, но после принятия хоть грамма пищи – тошнота, рвота. Девушка не могла ничего проглотить, как бы ей ни хотелось съесть любимый пирог. Боль сжалась в комок в теле Ирмы, напрягла каждую мышцу, каждый мускул, каждый нерв. Казалось, это грань, когда через один шаг можешь просто умереть. Так и не вставая с постели, она встретила ночь.
Стало легче. Боль отступила. Девушка потянулась. В комнате было жарко, а за окном лил дождь. Под музыку и стук капель Ирма пыталась вспоминать. Она нащупала две ранки на шее.
 - Как я тогда.., - она с трудом перебралась в ванную, - осталась жива?..
Включив мягкий свет и умыв лицо холодной водой, Ирма по-смотрела в зеркало. То, что она там увидела, убило её. Бледное-бледное лицо, мешки под глазами и красные зрачки. А на шее красовались две рваные дырочки.
«Что со мной случилось?» - спросила она себя. Но собственное лицо было ей самой так неприятно, что хотелось разбить зеркало и убежать.
Послышался вой. Тот самый рев, и доносился он с крыши. Что-то внутри говорило, что надо идти за ним. Оставалось лишь подняться туда и посмотреть… Ждать было нечего…
Перед фанерной дверцей Ирма остановилась. Закружилась голова. Стоит ли идти? Или лучше вернуться в комнату и поспать эту ночь, а утром начать новую жизнь?
«Голод», - сказал голос внутри.
Рука толкнула дверь, и девушка выскочила под дождь. В глазах потемнело, а вода насквозь намочила одежду, текла с волос, по лицу.
Свежий воздух ворвался в легкие. Ирма вдохнула его, потом ещё, ещё и ещё! Ей хотелось кричать от удовольствия, она чувствовала свежесть, новый воздух, а не тот, что был с ней эти дни. Ей хоте-лось кричать и плакать.
 - Сильная, - сказал сзади тот самый низкий голос. Ирма обернулась и увидела ту самую незнакомку: она стояла в дверях, небрежно опираясь о косяк, и смотрела прямо Ирме в глаза.
 - Что со мной? – спросила та и стала приближаться. – Что случилось?
  Незнакомка продолжала смотреть на неё своим равнодушным взглядом. Её рыжие волосы, слипшиеся, грязные, свисали с плеч, но незнакомка была сухой, абсолютно сухой.
Ирма сделала ещё шаг, но упала – ноги не выдержали. Она пере-вернулась на спину, посмотрела на падающие с неба капли дождя.
 - Объясни, за что?
 - Просто так, - незнакомка злобно улыбнулась. – Это ты зачем вырвалась? Оттолкнула меня и сбежала?
 - Но зачем ты укусила меня? Кто ты вообще такая?
 - Я та, кем меня сделали, - опять улыбнулась незнакомка. – У меня голод. Я имею право удовлетворить свою потребность. А ты первая попалась мне в тот вечер.
Ирма почувствовала боль в сердце.
 - У меня тоже голод?
 - Так, легкая потребность. Ты будешь пить кровь очень редко, раз в неделю, например. И только. Нет, конечно, это всё зависит от тебя. Живи!
Эта девушка ухмылялась всякий раз, когда смотрела на свою жертву.
 - Значит, я ещё человек, - вздохнула с облегчением Ирма.
 - нет, - резко ответила незнакомка. – Ты не человек. И не кровосос.
 - А кто же я?
 - Ты никто. Полукровка.
Ирма вспомнила о том, что было. О маме, Аделе, школе. Если она не человек, значит, она больше не узнает ничего этого – дом, те-пло, любовь, забота. Ничего прекрасного, ничего привычного. Слёзы полились из глаз.
Дождь прекратился. Незнакомка прошла и посмотрела с крыши вниз.
 - Ты должна была умереть! – сказала она. – Это всё твоё глупое же-лание жить! Сама захотела, вот теперь и мучайся! Посмотрю, на сколько тебя хватит!
Ирма селя рядом.
 - Почему?
 -Я же сказала - Ты никто! Тебя никто не примет, если узнает! В тебе человек живёт с кровососом, животным. Этого не бывает! И не было! И уж точно не будет!
 - Я не могу жить со всеми?
 - Можешь, - незнакомка отвернулась. – но не забывай одного. Это не долго продлится. И ты голодна. И в любой момент можешь накинуться на человека.
Ирма коснулась шрама на шее.
 - А это пройдёт? – спросила она.
 - Да, недели через две, - кивнула та. – мы все были людьми в прошлой жизни.
Ирма с облегчением вздохнула.
 - У меня голод, - сказала она.
 - тебя окружают люди, столько людей. И они ещё не знают – ешь, не хочу! Выбирай любого.
Ирма сморщилась.
 - Тогда кошек, если боишься. Или иди к нам, мы тебя научим.
Они замолчали. Прошло время, когда Ирма спросила:
 - Почему ты пришла сюда?
 - Я хотела увидеть человека, увидеть то, как человек становится зверем. Я хотела увидеть, как человек теряет силы, волю свободу, как он перестает быть собой. Ужасное зрелище! – она встала на край бетонного ограждения. – Солнце встанет. Скоро.
Ирма подошла к ней.
 - И даю тебе всего четыре совета. Во-первых, берегись солнца. Оно не убьет тебя, как показывают в фильмах. Оно тебя просто покалечит. Во-вторых, утоляй голод заранее. Можешь есть сырое мясо. Если попытаешься его заглушить, пожалеешь очень сильно. То, что сидит внутри тебя, - девушка ткнула Ирме в грудь, - обязательно захочет есть. В-третьих, избегай прикосновений, связей. Запах тела, поцелуи сводят с ума и приведут к смерти.
«Всё равно это ко мне не относится», - вздохнула Ирма.
 - И ещё, рано или поздно тебе придётся решить.
 - Что решить? – удивилась девушка.
 - Где и с кем тебе быть, - пояснила та. – Среди нас, в лесу, на болоте или где ещё. Или же остаться здесь, среди людей, но ждать другого окончания жизни.
 - Хм, а имя твоё как? – наконец-то спросила Ирма.
 - В прошлой жизни я была Кристиной, - и она исчезла.
Ирма задумалась. В чем же смысл?
На следующий вечер девушке полегчало, голода уже не было, появились силы. Натянув что-то похожее на водолазку и солнечные очки, она вышла к друзьям.
Те были удивлены её неожиданному возвращению. Сначала в их глазах читался страх, испуг, настороженность, но потом уже их сменило облегчение.
 - Где ты была? – спросила Катя. – Где пропадала? Мы думали, ты нас кинула или что-то случилось.
 - Everything gonna be all right, - избегая смотреть в глаза, Ирма села в самую тень. Она была несказанно рада, что ребята сидели в подъезде, и никто из окружающих и посторонних не может видеть их и её.
 - Что-нибудь случилось? – спросил Игорь, отвлекшись от Катюши.
 - Я же сказала.
ПО ступеням медленно поднялся Адель и огляделся. Через ка-кую-то долю секунду он ринулся к Ирме.
 - Ты где была всё это время? – спросил он, пытаясь заглянуть ей в глаза. – Мы все волновались. С тобой всё хорошо? Ты?..
 - Адель, - прошептала Ирма и закрыла лицо ладонями. Юноша не по-нял. Ей хотелось извиниться, в чем-нибудь признаться.
 - Предлагаю вместе сходить в кафе, - предложил он. – Мне тебя не хватало. Посидим, отвлечемся, ты всё расскажешь. Как думаешь?
Ирма посмотрела ему в глаза. Она не видела их так долго! И ужасно соскучилась. Отказать? Невозможно устоять. Согласиться? Ради чего? Чтоб опять разочароваться? Этот неожиданный поворот может изменить многое, дать новую надежду. Так много хотелось сказать, но… Скорее всего да.
Через некоторое время дружная кучка собралась в летнем кафе около озера. Ирма чувствовала себя неуютно среди людей, которые то и дело бросали на неё вопросительные взгляды: «всё ли в ней но-мально?», «Она не пьяна или наркоманка?», «Она здорова?», «Откуда она?», «Кто она?». Через десять минут ей хотелось вешаться или убежать, но…
 - Ирма, я тебе звонил, - сказал Адель. Он сидел рядом и оказался на-стоящей поддержкой. Рядом с ним Ирме было уютнее всего. – Тебе передавали?
Девушка вспомнила события последних дней.
 - Да, - соврала она. В этот день она соврала впервые. – Спасибо.
Боль в теле не унималась. Вскоре Ирма почувствовала горечь во рту, которая не давала покоя и мешала разговаривать.
На столе появился враг человечества. Ученья родителей ранами закрепились в уме, в мозгу, что эта привычка пагубна, что не надо начинать, что ничего хорошего из этого не выйдет, что это плохое, низкое, что это несёт зло. Вялые глаза девушки наблюдали за капельками влаги, выступившими на стекле. Зловещая жидкость, наполняв-шая сосуд, стала тянуть девочку, которая никогда и не думала, что даст себе слабинку. Сердце окаменело в тот момент. Горечь исчезла, а голод умолк.
Ирма вздохнула и вскинула голову.
«Мне хорошо. Намного легче»,- голос внутри неё стал хриплым, незнакомым. Мир вокруг неё вмиг изменился.
Рядом стоял Адель, который с опаской наблюдал за всем этим. Нет, он не хотел напоить девушку; алкоголь предназначался друзьям, которые, приняв, перестали бы обращать внимания на Ирму, а ам Адель смог бы с ней поговорить.
Ирма протянула ему руку, но нужна была ей не рука. Внутри этого человека загорелся огонек, и он манил к себе, как ночное пламя манит к себе мотылька. Никогда с Ирмой такого не было: она взгля-нула на танцпол. Он был полон загорелых тел.
Не успела она опомниться, как под ритм музыки начала двигать-ся. Сначала медленно, словно приглашая к себе случайного наблюдателя, затем её темп рос, плавные движения рук и бедёр стали дерзки-ми, страстными. Адель был во власти этой красавицы. Он с улыбкой наблюдал за её юным телом, приближался к нему, чувствовал тепло и энергию…
Её руки уже скользили по плечам юноши. Его губы ласкали её лицо.
Ирма хотела игры. Она хотела зажечь его окончательно, разбудить в нем огонь. И она не знала, зачем ей это всё. Она просто хоте-ла.
Она положила голову ему на плечо и пальчиком начала водить по шее, играть с кожей. Её взгляд тихонько пополз от Аделя к людям, танцующим вокруг. Лица, улыбки, глаза, чьи-то знакомые холодные, ледяные глаза. Среди толпы появилась та девушка, та самая, что…Но что она здесь делает?
Веки Ирмы разомкнулись, воздух волной наполнил грудь, туман в глазах исчез. Девушка потеряла равновесие, руки не могли дер-жаться за шелковую рубашку Аделя, тело покачнулось и упало.
 - Что случилось? – девушка открыла глаза и увидела кучу друзей, окруживших её со всех сторон.
 - тебе легче? – спросила Катя. – не думала я, что тебя убьёт одной рюмочкой.
 - Дело не в этом. Мне не было плохо, - Ирма вспомнила последние секунды. – Она здесь?
Молчание и непонимание.
«Они ведь не знают», - вспомнила она. И вдруг ей стало нехорошо. На свете всё-таки есть одна вещь, которую доверить своим друзьям она не может. Девушка не в силах открыть правду, ведь по-сле этого последуют вопросы, а если хуже, то «изгнание» из компа-нии. Оказывается, есть то, что мешает Ирме быть спокойной – страх случайно раскрыться. И потерять их…
«Нет, - подумала она. – Нельзя так. Молчу, молчу. Они не узна-ют».
Дома она стояла перед зеркалом более часа. Её глаза песочного цвета, каштановые волосы, тонкие губы и носик – она не смотрела на это. Ей было без разницы на её внешность – что же внутри неё?
 - теперь у меня есть выбор, - проговорила она себе. – Человек или…
Впервые у неё появился выбор. Если раньше Ирма жила по тем законам, которые жестко регулировали её, то сейчас она может обой-ти их. Одна часть говорила: «Я родилась человеком. Я человеком и умру». Но другая хотела узнать сущность нечеловека. Ирма думала, что же ей делать. И не решалась.
Случай решает всё. И девушка ждала, что что-нибудь решит этот вопрос. И этот случай настал.
 - Ты его с ума свела! – восторженно сказала Катя. – Как он себя вел без тебя! Знаешь, но он тебя, кажется, любит.
Ирма не хотела этого знать, а вспоминать тема более. Она нико-гда не любила вульгарных девушек, и такой быть ей не хотелось. Откровенное поведение, какие-то плотские призывы и желания были ей не присущи. Она всегда была другим человеком.
 - Он о тебе такое говорит! – продолжали девчонки. И это убило в ней уверенность. – он тебя любит!
Тут Ирма прыснула. Как может человек полюбить только за то, что другой в состоянии безмозглости и опьянения исполнят страстный танец? Разве может человек полюбить за проявление желания? Разве только желание движет человеком?
 - глупости какие-то! – сказала озадаченная Ирма и остановилась в сомненьях.
 ВЕЧЕРОМ ВСЕ, КАК ВСЕГДА, СОБРАЛИСЬ НА СТАРОЙ ДЕТСКОЙ ПЛОЩАДКЕ. Пришел и Адель, а Ирма не знала, куда деться. она панически боялась смотреть ему в глаза, боялась проявить хоть что-то по отношению к нему. Даже обняла его как-то отстраненно.
Адель не из тех, кто мог долго ждать. Он только смотрел на девушку. Странными глазами. Ирма случайно посмотрела в них. И они не улыбались, не смеялись, не блестели. В них жила тоска.
 - слушай, что с тобой? – спросила она, когда оказалась достаточно близка к нему. – всё хорошо?
Адель даже не взглянул в её сторону, встал холодно отстранив девушку, прошел по коридору, где уже долгое время развлекалась молодёжь.
 - Адель, стой! – бросилась Ирма за ним, остановив, крепко схватилась за руку. – не злись! Прошу тебя! Что я сделала плохого? Скажи, прошу тебя!
 - Что сказать?! Хорошо, я забуду про вчерашнее, довольно! – нервно брякнул он, а в голосе звучала обида и горечь. – если ты сама не помнишь.
Ирма застыла. Она не могла поверить.
 - Извини, сам виноват, - продолжал порывисто он. – Думал, ты на самом деле… Думал, ты не такая, как все. А…
Ирма продолжала молчать.
 - да, мальчик ошибся, размечтался. Хорошо, я забуду. Не злись. Увидимся, возможно.
 - ты.. ты можешь это забыть? – спросила девушка. – мне самой трудно это забыть. Мне стыдно! Мне самой нелегко! Ты прав, я не такая!Я другая! Но...
На глаза выступили слёзы. Ирма старалась не дать слабины.
 - Я не хотела, чтобы так вышло! Я не могла! Мне больно и стыдно.Пойми это.
Адель обнял её за плечи.
 - Тогда зачем всё это? – спросил он, хотя ответ понял давно. – Ты можешь объяснить это?
Ирма кивнула.
 - Я не знаю.да.
Он прижал девушку к себе, чтобы та не разрыдалась. Он не хотел её отпускать, он хотел быть с ней всегда. Он готов был быть с ней всегда.
 - ты мне нужна, - произнес он. – Я сразу это понял. Прости, если… Прости меня.
Девушка подняла голову и попыталась прочесть эти слова в его глазах.
 - Я через себя перешагиваю. Но я без тебя не могу, Ирма, - повторил Адель.
  Она улыбнулась.
 - Ты улыбаешься, - с досадой и облегчением произнёс он. – тебе смешно?
Девушка уткнулась лицом ему в грудь, её пальцы пробежали по плечу, нащупали пульсирующую венку. Ирма слышала, как кровь шумела в его теле, призывала к себе.
 - ты мне тоже нужен, - прошептала она. – нужен… нужен… нужен.
Адель поцеловал ей лоб, носик, щечки, он ласкал её кожу горячими губами, он хотел получить её ответа.
С этого момента, когда Ирма застыла в объятиях Аделя и не хотела их терять, началась её счастливая жизнь.
Она так думала.

Глава III.
Солнечные лучи медленно скользнули по одеялу, медленно по-ползли по бархатной руке вверх к личику, озолотили волосы.
Ирма закрыла глаза и ринулась к окну, чтобы отодвинуть шторы. Свет раздражал глаза, кожу, в эти моменты девушка не могла контролировать себя, ей хотелось умереть, но не чувствовать эту невыносимую боль. И каждое утро проходило так – пробуждение, смешанное со страхом обжечься тоненьким ручейком света. Это были самые яр-кие лучи, они были невыносимы, а люди всегда переживали. Но не Ирма.
 - Знаешь, вчера ты мне приснилась, - сказал однажды во время прогулки Адель. Теперь компания редко сидела в одном месте. А Адель с Ирмой всё своё время проводили вместе.
 - И что же это был за сон? – деловито спросила девушка. – Кошмар, эротический сон? Или просто сон?
 - Скорее всего, просто сон, - после недолгих раздумий произнёс юноша. Она шли по мосту, им ничто не мешало. Автомобили мчались сами по себе, люди думали о своём, Ирма остановилась и посмотрела вдаль, на горизонт, скрытый деревьями.
 - Какое отношение имеет этот сон к нашей с тобой жизни? – спроси-ла Ирма. – Ты веришь в сны?
 - Я не просто верю в сны, - объяснил Адель. – Сон это наши мысли, наши волнения, заблуждения. Днём мы живём одной жизнью, а ночью – другой. Мы погружаемся в ауру душевных терзаний. Иногда эта картинка бывает искаженной. Некоторые сны не оставляют следа ут-ром, хоть они и яркие, красивые. А некоторые мучают много лет.
Ирма лукаво метнула в его сторону.
 - Ты часто видишь сны? – тихо спросила она.
 - Нет, но не так уж и редко, - ответил Адель, он гладил руку девушки. – Но если мне снится сон, и он дает какой-то отпечаток. То я не оставляю его без внимания. Однажды мне приснился странный сон. Это был старик в черной рубашке. Старый, уродливый, даже противный. Такое чувство, будто его убили живьём, закопали, а смерть съела его. Но у него были глаза – живые, настоящие глаза. И мне пока-залось, что это глаза моего деда. Через пару дней мы должны были поехать в деревню на праздники. Но как всегда из-за учебы, экзаме-нов и других проблем, - тут он понизил голос, - я не смог поехать. Оказалось, что после этого деда завалило в подполе, где он и умер.
 - Ужас, - не выдержала Ирма. – Мне жаль.
 - Сон просто, казалось, ничего не значит. Но больше я не упускал шанс увидеться с теми, кого давно не видел. Урок жизни.
Девушка смотрела ему в глаза. Она искала в них ответы на во-просы. Адель – кто он?
 - Я тебе не вчера приснилась, - произнесла она задумчиво. – Что это за сон?
 - Ты была в свадебном платье, - начал Адель. – Красивая, вся блистающая, как фея. Мне очень нравятся твои волосы, твои глаза, твоя улыбка. Ты изумительна, прелесть моя…
Ирма улыбнулась.
 - Ты была в белом платье, с букетом. Но из церкви вышла не ты… Ты, но другая. Вся в черном, какая-то холодная, глаза в слезах. Ты – не ты. Как будто два разных человека живут в одном теле, но вторую половину я ещё не видел.
Ирма замерла. «Он может понять», - испугалась она. Больше всего она боялась того, что Адель почувствует, что Ирма не та, кем хо-чет быть, не человек.
 - Что это может означать? – спросил он. Девушка схватила Аделя за руку, прижалась к нему.
 - Жизнь – это путь, - начала она в ответ. – Это река. Она всегда меняется, ставит преграды, ловушки, надо вовремя обойти их. Но жизнь не стоит на месте. Она изменчива. Как горная река, как погода. И иногда неуверена в следующем дне. Я иногда боюсь смотреть на завтра. Как и все. Но становится легче идти по этому пути, если ря-дом с тобой идёт кто-то ещё, твой любимый и близкий человек. Понимаешь, если рядом есть кто-то, ты спокойно идёшь, и сны тебе не мешают, они отталкивают тебя. Ты смотришь в глаза любимому чело-веку и видишь себя. Но не сон.
 - Что же тогда сон?
Ирма прижалась к нему ещё крепче.
 - Неважно, - прошептала она. – Главное, что мы вместе.

И было бы всё прекрасно. Если бы вторая Ирма не стала появляться. Адель замечал эту перемену, хотя девушка сдерживалась, как только могла. Она следила за внешностью, за здоровьем, за потребностями, но её организм менялся.
 - Что с твоей кожей? – намекнул однажды юноша без обидного. Ирма бросила ему вопросительный взгляд.
 - Тебе что-то в ней не нравится? – осторожно спросила она.
 - Да нет. Ты плохо выглядишь. Ты здорова? – спросил в очередной раз Адель. И этот вопрос Ирма слышала несколько раз каждый день, даже вполне здоровый человек задался бы – вдруг он болен? Ирма же терпела. Она ясно понимала, что с ней, но старалась хранить это в себе, боялась расслабиться. Но в этот момент, когда это дикое чувст-во обострилось и породило новое, название которому боль, трудно было держать себя в руках. И каждый раз на один и тот же вопрос она отвечала положительно, а внутри сама себя убеждала, что всё хорошо.
Адель метался из-за странного состояния подруги. Он даже боялся иногда касаться её, обнимать. Его преследовала мысль о том, что противен Ирме.
 - Что с тобой? – спросил он, когда по её телу прошла холодная вол-на.
Ирма сама не знала, что с ней. Она отгоняла от себя мысль о том, что это голод так проявляет себя всякий раз, когда Адель был слишком близок.
 - Мне надо домой, - ответила Ирма и дала Аделю поцеловать себя. Но едва он коснулся её губ своими, девушка отвернулась и ушла. И так было часто, особенно в последние дни.
Она стремительно быстро закрыла двери, стараясь отдышаться и расслабиться, но тут появлялось новое испытание, новая преграда. Мама.
Мама. Она, как тень, прошла по коридору, бледная, заплаканная.
 - Может, познакомишь меня со своим Аделем? – спросила женщина, но голос был похож на поток воздуха.
 - зачем тебе это? – без интереса спросила Ирма.
 - ну, ты говорила, что он хороший, что он красивый, - начала Свет-лана. Она пыталась заинтересовать дочь. – Я просто хочу увидеть его, поговорить.
Девушка скинула курточку.
 - Не лезь в это, - хрипло сказала она. Мам застыла с опущенной головой.
 - Поужинаешь со мной? – спросила она, пытаясь войти в комнату дочери.
 - Я не хочу есть, - ответила Ирма. Женщина не знала, что ещё сказать и предложить.
 - Тогда пригласи Аделя, я приготовлю ужин, посидим втроём, - мама хотела обнять дочку. Но та отстранила её.
 - нет, не лезь, прошу тебя, мама! Не мешай! Не вмешивайся в мою жизнь!
Ирма старалась не приближаться к матери. Всякий раз, когда та с ней заговаривала, девушка заканчивала беседу. Иногда грубо.
Почему она делала это? Ей было трудно. Она уже не чувствовала себя человеком среди других людей.
Но помочь Кате она согласилась. Уже приближался учебный год, а девочкам поручили приготовить несколько стендов. Ирма согласилась обклеить их бумагой.
 - Скажи, а как у вас с Аделем? – поинтересовалась Катя через час усердного труда.
 - Всё хорошо, с Аделем, - ответила Ирма. – А что? Что-то не так?
 - Нет, все нормально, - поспешила Катя.
 - Но…? – догадалась Ирма. Подруга замялась.
 - Вы странно ведёте себя, - сказала она. – Вы редко целуетесь, постоянно куда-то уходите. Ты сбегаешь, а он остаётся один. Если он хочет ласки, а ты не отвечаешь взаимностью.
 - Мы должны публично поазывать свои отношения? разве это главное? – нервно спросила Ирма, затачивая ножом карандаш.
 - Просто он ждёт, когда ты проявишь к нему какое-то тепло. Сама проявишь. А ты ничего не делаешь.
 - А что я должна делать? – психовала Ирма. «Значит, желание всё-таки важно». – Нам и так хорошо вместе. Он тебе сам это сказал?
 - Не-ет, - Катя продолжала работать. – Но я вижу. Он хочет к тебе подойти, обнять, но боится. Ты можешь его оттолкнуть. Мало ли. Ты ведь не любишь эти телячьи нежности. Дай ему расслабиться.
 - Мы вместе уже больше месяца, и если мы ещё не расстались, зна-чит, всё хорошо! – перешла на крик Ирма. – Если вы нас редко види-те, не надо думать, что вы все знаете о нас. Между нами другой мир, другая жизнь. И ваши плотские вожделения нас не интересуют! Если любит так, как я, то поймёт! Любовь в сердце! Её душа требует, а не тело!
 - да нет никакой…
 - Не надо меня учить!- воскликнула Ирма. – Я… - острое лезвие прошло сквозь тонкую кожу. Легкая боль, и алая капля скользнула по пальцу и упала на стенд. Ирма с замиранием сердца смотрела, как кровь багряной краской капала на белоснежную бумагу. Одна капля, вторая, третья… Глаза впивались в след крови, ало сияющей на поверхности. Яркий контраст между белым и красным вызвал новую страсть. Горечь подступила к горлу, холод пробежал по коже. Какой-то шум постепенно наполнял голову, казалось, что давление увеличилось, и через несколько минут мозг мог просто взорваться.
Ирма осознала, почему её так возбудил вид свежей крови. Уже давно, очень давно Ирма пытается закрыть в себе другое существо. И оно хотело свободы, воли, оно так хотело свободы, что вот-вот вырвется.
 - Ириш, что с тобой? – спросила Катя, которая наблюдала за этим всем. Та подняла глаза, но Катя не успела в них заглянуть и прочитать истину.
Оставшееся в тот день время Ирма старалась успокоить себя. И ей это удалось. К тому же с появлением Аделя она стала смирнее.
 - Что ты тут делаешь? – удивилась она, когда он появился на пороге квартиры с букетом лилий.
 - Я тебя хотел видеть, - произнес он с любовью. – ты не ждала?
 -нет, - Ирма поправила волосы, которые в этот день не хотели её слушаться. Но это был незаметный жест, чтобы спрятать от его глаз ранку на пальце. Оно побоялась проявления заботы с его стороны. – Просто мы не договаривались сегодня встретиться, - она впустила Аделя в коридор и взяла букет. – Подожди немного в комнате, я соберусь.
Она убежала в комнату, где недолго гремела хрусталем – види-мо, вазу искала.
Адель прошел в указанную комнату. Но это была не комната, это больше было похоже на пещеру. Стены, хоть и белые, но давили на глаза своей несвежестью цвета. Будто это не краска, а пыль; но стены были чистые, гладкие. Постель, высокая и, заметно, что мягкая, стоя-ла в углу комнаты, у стены. У изголовья, на полке, стояли баночки с духами, кремами, сувениры и фарфоровые куклы – светлые, бледных тонов, словно мертвые. Юноша открыл полочку рабочего стола, на котором, как ни странно, стояла лишь ваза с полевыми фиалками, по-смотрел на стопку тетрадей, подписанных изящным почерком, вытащил какую-то фотографию. Это была Ирма.
Странно, но это была другая Ирма, хотя сходства какие-то были. Она, улыбаясь, никогда не показывала зубы, да и сама улыбка была незаметной, но очень милой. Черты лица, нежные, плавные, те же. Каждая линия была прекрасна в этом лице для Аделя. И глаза. Прав-да, он редко видит её искренние глаза. Ирма по любому поводу устраивает холодную войну. Ирма всегда опускает взгляд, куда-то бе-жит. Но глаза на фото…открытые, живые, теплые, добрые. Волосы, плечи и шея. Тонкая нежная шея. Адель задумался. Ирма всегда но-сит воротники или шарфики, он никогда не видел её шеи Это была Ирма, но другая. Словно это был живой портрет. На душе стало пус-то. Адель ещё раз обвёл комнату взглядом. Чистая, но не уютная. Это была тюрьма для Ирмы, здесь нет спокойного сна, нет мечтаний о счастливом будущем. Борьба…
Адель подошел к окну. На подоконнике лежали книги, они не интересовали юношу. Он лишь сморщился, увидев их. И, раздвинув шторы, повернулся в комнату. Теперь это была освещенная спальня, озарённая. Солнечный свет может резко изменить мир, лучи осветили мрачную берлогу и наполнили её цветами. Теперь не просто белое, а серебряное, не бежевое, а золотистое, всё какое-то яркое, теплое. Но почему-то Ирма не любит солнца. Адель увидел только одно мрачное пятно – дверь, а в дверях появилась фигура, светлая, словно отражает солнце.
 - Здравствуй, Адель, - неловко говорила мама Ирмы и не сводила глаз с лица юноши.
 - Здравствуйте, Светлана Николаевна, - Адель был несколько удивлен – он никогда ещё не видел её и не был знаком, но между их взглядами возникло пламя.
 - Вы с Ирмочкой гулять идёте? – спросила она.
 - Да, - кивнул он. Женщина молча и лишь зачарованно смотрела в его голубо-зелёные глаза.
 - Какой же ты красивый, - проговорила она и улыбнулась так блаженно, умилительно.
Адель тоже улыбнулся.
 - У Вас очень красивая дочь, - сказал с чувством он. – Вы, должно быть, гордитесь ею.
 - Горжусь, - неслышно повторила она и продолжала рассматривать юношу. Её взгляд долго упивался блеском золота волос, скользил по кремовой коже, по вольному подбородку, по точеному носу и поднял-ся к глазам, к зеркально-чистым глазам. Сердце наполнилось счастьем.
 - Скажи мне, пожалуйста, - начала женщина. – Ты любишь мою дочь?
 - Да, - твердо ответил Адель.
 - Честно?
 - Да, - заверил женщину юноша. – Я очень люблю Ирму. Очень люб-лю.
Женщина одобрительно кивнула – в таких глазах не может быть лжи, её просто не может быть там. Такие глаза не лгут.
 0 мама? – появилась Ирма. Она подошла к ним, глядя то на неё, то на него. – Познакомились?
 - да, - протянула Светлана.
 - Тогда пошли, - сказала девушка Аделю.

Ирма и Адель вновь остались одни. Небо уже заливалось вечер-ними красками. Шум на улице постепенно стихал. Белые облака каза-лись ослепительными на фоне румяного неба.
Девушка смотрела на солнце. Она любила только такое солнце, когда сквозь дымку видно лишь бледное пятно света, когда свет не резал глаза, когда кожа не горела под прямыми лучами, когда солнце являлось лишь дополнением ко всему пейзажу. Девушка сидела на скамейке и не замечала ничего.
 - Закат, - говорила она себе. – Я не люблю рассветы. И ещё больше закаты.
 - Почему? – спросил мягко Адель. Он всегда был рядом, его рука всегда была с рукой Ирмы. И девушка не была шокирована или испугана. Она улыбнулась.
 - Тебе это нравится? – спросила она в ответ. Адель задумался.
 - Очень красиво, - сказал он. – это похоже на звёздную пыль, розовый дождь. Будто все розы планеты сгорели для какой-то одной девушки. И она поняла, что это ради её любви.
Ирма засмеялась.
 - Нет, миленький ты мой, - сказала она. – Какой здесь смысл? Что приносит закат?
 - Ночь, наступает ночь, - произнёс Адель, лаская щёку Ирмы. – Время страсти, любви. Время тайны, только двое могут узнать её. Ночь для кого-то Признание в любви, простые разговоры, и отдых, сон. Время сна, покоя. Ночь это…
 - Страсть это да, я соглашусь, - перебила девушка. – Но какая страсть? Связана ли она с любовью? Тайна есть, что она скрывает? Какое лицо у этой тайны? Захотят ли люди узнать правду? Можно ли расслабиться ночью, если эта самая тайна может вмешаться в твою жизнь в любую минуту? Безопасна ли ночь?
Голос Ирмы сорвался.
 - Может, ты мне расскажешь? Ты не договорила, - Адель захотел успокоить взволнованную девушку. – Почему?
 - Я не могу рассказать это, хоть это мучает меня ужасно!
 - Но друзья созданы для того, чтоб выслушать и помочь.
 - Я не рассказать это, Адель! – повторила Ирма. И ей стало стыдно. Ей стало не оп себе, что она нагрубила такому человеку, тому, кто любит её. Рука Аделя уже не грела. Ирма опустила голову. Почему?
 - раньше мы могли о многом говорить, - сухо сказал Адель. – И никто не повышал голоса. Мы были вместе. Всегда. Мы были единым целым. Мне ничего не надо, кроме твоих глаз и голоса. Этот закат, - он на секунду замолчал. Ирма не спускала с него глаз. – Этот закат напоминает мне тебя при первой встрече. Такой же живой, нежный, что-то скрывающий в себе. Он прекрасный, как и ты. Тогда, - добавил он.
 - Тогда? – девушка сумела выдавить это из себя, несмотря на сомнения и страх. – К чему ты завёл этот разговор?
 - ты совсем недавно была другой! – пояснил Адель. – Что с тобой? Я хочу лишь знать и помочь тебе. Ты меняешься. И я…
 - Ты хочешь сказать… - Ирма вспомнила последние дни и разговоры. – я мало тебе даю? Я, может, и отличаюсь от других, но я делаю для тебя не меньше, чем другие! Я разве не твоя? Что я должна сделать ещё? Ну, если я не устраиваю тебя по внешности, так и скажи!
 - Я же говорил, что внешность не имеет значения! – проговорил Адель. – мне важна ты! Ты мне нужна! Нам ведь хорошо вместе. Но почему ты что-то от меня скрываешь? Я ведь не чужой для тебя чело-век! Помнишь, как мы говорили о жизни, о луне, о смерти, любви. Всё было хорошо. Ты хочешь всё порвать?
Ирма задумалась. Она настолько запуталась в себе. В этот вечер с ними был ещё кто-то. Этот «кто-то» был вместе с Ирмой и Аделем, между ними и против них. Этот кто-то был внутри них. И какая-то черная черта была проведена между ними.
«Я могу потерять его! Он хочет расстаться. Нам и правда хорошо вместе. Мы нужны друг другу. Я это знаю. Я это чувствую. Мне он нужен больше, чем кто-либо! Ему больно! Нет, какую же я делаю ошибку! Дура! Надо ему рассказать. Он должен знать всё. Иначе… нет, не надо. Нам нужна поддержка. Что делать?»
Ирма протянула руку и дотронулась до его шеи. Затем потяну-лась к нему и предалась объятиям. Адель крепко прижал к себе её хрупкое тело.
 - Прости, Адель! – зашептала девушка. – прости, я не могу! Пойми, я устала от этого!
Ирма прижалась к крепкому мужскому плечу, от которого веяло теплом. Она уткнулась носом в кожу, губами ласкала сдержанную плоть. Адель обнял её так крепко, что у той перехватило дыхание. Ирма закрыла глаза, и какой-то яркий огонёк появился внутри неё. Какая-то волна вдруг охватила разум. Ирма не чувствовала себя, не чувствовала своего тела, она тихонько отрывалась от него.
Её остренькие зубки медленно покусывали плоть любимого че-ловека, и остановилась, лишь когда где-то рядом в вене зашумела кровь. Этот шум вскружил голову, девушка не могла контролировать себя, жадный голос внутри кричал «да! ДА! Бери» Возьми!» Голод брал верх в этой игре, где нет проигравших.
«Но я же человек!» - огонёк в глазах исчез. Ирма подняла веки. Всё лишнее уже ушло. Остался только розовый закат.
 - Что я делаю? – спросила она себя. Ирма оттолкнула Аделя и попы-талась исчезнуть поскорее. От себя не убежишь.

Ирма вбежала в квартиру, хлопнув дверью. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Она поверить не могла, что несколько минут назад поддалась голоду. Она ещё чувствовала призыв крови.
 - Нечего реветь, - произнесся по коридору холодный голос матери. Ирма не узнала её голос. Он был другой. Холодный, тяжелый, пустой. Голос – стена, которая мешает им быть вместе. Но стена была не там.
«Как много изменилось!» - вздохнула девушка.
 - Прекрати, мама! – вырвалось у неё, и тут она не узнала уже своего голоса. Ирма прошла в свою комнату. Мама шла за ней.
 - Что с тобой?! – требовательно спросила она. Ирма промолчала. – то случилось? Почему ты стала такой? – злость была внутри Светланы, и она душила женщину. – раньше ты была лучше!
Второй человек, уже второй самый близкий человек говорит Ир-ме такое.
 - Что?! Что я делаю не так? – воскликнула девушка.
 - Ты не можешь стать обычной? Под кого ты подстраиваешься? Кто твой идеал, что испортил тебя? Что в тебя вселилось? Мы с тобой ни-когда не ругались! Ты перестала делиться собой. Я плохая мать? Я заслужила этого? Что я сделала не так?!
Ирма смотрела на взволновавшуюся женщину. Ей хотелось что-то сказать. Но что? «Мама, просто, я монстр» или «мама, я голодна, мне нужна твоя кровь»?
Ирма была голодна.
 - Это всё твои проклятые книги! – мать указала на подоконник. -0 Это твои сатанистские учения! Вот кого они из тебя сделали! Вот ко-го! Монстра! Это они тебя испортили! Это он тебя убили! Они!
Ирма осталась в комнате одна, когда мама, хлопнув дверью, уда-лилась на кухню.
На самом ли деле это книги? Она подошла к окну. На страницах был слой пыли. С того самого дня Ирма не открывала и читала их.
«Проблема во мне. Я сама сделала себя такой. Я стала другой. Это всё тот самый день изменил меня. Та боль терзает меня. Та девчонка, которая сделала меня голодной. То чувство, тот мир… Это всё я. Я сама».
Она не хотела признаваться, что потеряла человеческое лицо. Она не хотела признавать, что всё, что она делала, лишь больше приближало её к той сущности, от которой она убегала. Она не верила, что все способы остаться человеком, развили в ней ужасного монстра.
Это время Ирма и не думала об окружающих людях. Она думала только о себе, чтоб не выдать себя. А сейчас вдруг увидела мир, услышала голоса.
«А может, этого не было. Может, это только сон? Может, это всё кончится?».
Взгляд Ирмы упал на фотографию, лежащую на столе. Ту, самую, которая была сделана пару лет назад. Эта карточка лежала в столе и не попадалась никому на глаза. «Адель», - поняла Ирма, словно зна-ла, что именно эта карточка может понравиться ему.

 - Я люблю её, - сказал Адель Кате. – Но почему она не понимает?
Катя пожала плечами.
 - нам с ней всегда было хорошо. Мы нужны друг другу. Я готов биться за неё, но не понимает и не принимает этого, - Адель продолжал говорить. – она сказала, что не верит мне. Якобы я говорил то-гда, что не верю в любовь. Как я ей скажу, что она мне нужна? Как я объясню, что она и есть любовь!
 - А что мешает?
 - Ирма не верит, не слышит. Она почему-то боится моих чувств. Она не хочет. Почему?
 - дура, - пожала плечами Катя.
 - Я видел её фотографию. Она так красива! Она чудо! У неё такие глаза! Такая кожа! – он задумался. – мы поругались сегодня. Я боюсь потерять её. А мы можем друг друга потерять. Она попросила прощения и, знаешь, укусила меня. Потом убежала. Я даже слова ей не ска-зал. Не успел.
 - да, она странная. Она всегда была такой. А что бы ты сказал?
 - Я бы сам попросил прощения.
В отличие от своих погодок, Адель знал, что говорил. Он понимал каждое слово и значение. Он уже давно знал, что когда-нибудь всё придёт к этому.. Он безумно любил эту девушку.
 - Ирма это свет, - говорил он друзьям. – она появилась неожиданно. Её мысли тонкие, светлые, внятные, несмотря на то, что она изучает сатанизм. Она ангел, она подарок.
Катя странно посмотрела на него.
 - Я не хотел влюбляться в неё. Просто боялся, что потом будет тяжело. Но она другая. Она перфектна, прекрасна. Я её люблю. А Ирма?
Катя обняла его, на первый взгляд дружески.
 - А может, любви и нет?
Адель отвернулся.
Девушка проснулась, как только на крыше послышались шаги. Никто не мог их услышать. Ирма же смогла.
 - разве это я? – она изучала своё отражение в зеркале. На неё смотрели не её глаза. Эти глаза не принадлежали ей, не выражали её чувств. Эти глаза были наполнены злостью, яростью, жаждой. Это были дикие глаза. – Вот почему мне боятся смотреть в глаза, - поняла Ирма. Ей самое было неприятно смотреть в них. – Но как я дошла до этого? Как я стала такой?
Жизнь сложно. Много лет Ирма искала свое место, как и другие люди. Искала, выбирала, думала, размышляла. Она всегда могла вы-брать, всё было в её руках. Ирма и не заметила, что все события, ко-торые произошли с ней, могли и не случиться, если бы она сама сде-лала что-нибудь иначе. Но она – Ирма – думала, что невозможно выбраться из этой рутины дней.
Человек обладает множеством прав, одним из которых является возможность решать и творить свою судьбу. Будущее зависит только от самого человека, его действий, его целей. И даже если кажется, что уже не вернёшь и не исправишь, решение есть. Решение сущест-вует для каждой проблемы. Нельзя всё продолжить, но начать сначала возможно.
 - Возможно всё изменить, - прошептала Ирма, вспомнив знакомые слова. Она ринулась скорее к двери, чтобы не упустить шанса.
Её ждали. Та девушка стояла на краю панели и смотрела туда, где должно было подняться солнце.
 - Прекрати эти игры! – начала Ирма и направилась к ней, но вдруг остановилась. Сердце резко сжалось, кровь отошла куда-то вглубь.
 - ты никуда не денешься от этого, - сказала та.
 - Я сама решу это, - продолжала Ирма.
 - То, что решено законом, не изменишь.
 - Каким законом?! – воскликнула сквозь боль девушка. Но та лишь улыбалась.
 - голодом! Ты не можешь ничего делать, пока голодна. Ты бессильна. Ты никто.
 - Прекрати эту чушь! Не называй меня так! – прорычала Ирма, а из горла брызнула кровь. Сквозь кашель девушка не могла ничего про-говорить. – Я человек!
 - ты не я, и тем более не человек. Я уже говорила, что ты полукровка, - та сжала свой кулак, а когда разжала, на коже остались следы от когтей, слегка сочилась кровь. – И я не хочу, чтоб ты жила!
 - но почему?
 - Такие, как ты, умирают, потому что нельзя жить двумя жизнями. Они должны идти за зовом или навсегда исчезнуть, - она обернулась – ты умрёшь, как все.
 - Я человек! – сквозь кровь и кашель кричала Ирма. – Я останусь человеком и буду жить!
Та лишь пожала плечами. Но грозный блеск глаз не исчез.
 - Ты…ты... – Ирма схватилась за грудь. Казалось, сердце вырвется сквозь рёбра. Дыхания не хватало, чтобы сделать шага, шевельнуться.
«Мы все были людьми в прошлой жизни», - вспомнила Ирма её глаза, хоть боль и не давала возможности сосредоточиться. Все были людьми.
 - Но почему я?
 - Ты этого сама хотела, - последовал ответ.
«Я всегда хотела отличаться. Я хотела быть другой, особой. Я искала в мистике ответ, но…»
Ирма поняла, что бежать от истины невозможно. Да, её не устраивала та жизнь, которой она жила. Всё шло своим чередом, было нудно и рутинно. И она ждала, когда же ей укажут словами: «Это та Ирма, что изменит мир», когда её увидят, заметят, и когда все будут знать, помнить… И этот день настал. Она стала другой. Она стала нечеловеком. Но жить с этим…
 - Кристина, ты тоже была человеком!
Боль отпустила. Ирма рухнула, не сумев удержаться. Она вспомнила, как больше месяца назад лежала здесь, как ей кричали тогда: «Ты никто!». И столько произошло за это время.
Кристина отвернулась. И в этом движение читалась жалость к себе. Ирма приблизилась к ней.
 - Ты ведь тоже человек.
 - Была я когда-то такой же, как ты, - проговорила она. – Тоже мечта-ла, планировала, пробивала себе путь. Я тоже жила.
Ирма посмотрела ей в лицо. Прозрачная капля появилась на ресницах.
 - Меня любили, - сказала она. – меня обожали. И я не смогла…
 - Чего?
 - Оценить и почувствовать. Я тоже любила. И сейчас могла бы лю-бить. Моя семья, мои друзья, всё, что было мне дорого – ничего нет! И не могу я вернуть. Если бы не это предательство, я была бы ими! Я была бы жива! – Кристина указала на возвращающуюся с прогулки молодёжь. – А я..! Ничего нет, ни чувств, ни мыслей, ни жизни!
Ирма задумалась. Нет, Кристина ошибается.
 - Ты не права, - сказала она. – Можно жить, мы чувствуем. Я тоже люблю. И мне хорошо из-за этого.
 - Любишь? – удивилась та. – А ты хоть раз об этом говорила ему? Ты призналась?
Да, Ирма ни разу не сказала «ЛЮБЛЮ». Она слушала признания в любви, в душе верила им, кивала головой и улыбалась. Она не при-знавалась Аделю в любви. Почему? Разве она не любит? Разве она не ценит это чувство? Зачем ей он нужен? Так вот почему между ними такая пропасть. Вот почему им бывает трудно. Адель не уверен в чувствах любимой, он не знает, что он чувствует и хочет, он не понимает её позиций. Он… А если просто признаться? Если сказать ему правду? Если отдать себя ему и не жалеть? Если сказать, что любит? Возможно, тогда всё встанет на свои места, тогда исчезнет непонимание, холод и равнодушие. Тогда у них всё будет по-иному.
 - Самое главное чувство, которым мы живём, это голод. Это жажда, - продолжала Кристина. – Он меняет нас, делает совершенно другими. Без него нельзя, но и пережить невозможно. Я бы хотела всё вернуть!
Ирма взяла её за руки.
 - Ты можешь всё вернуть, - сказала тепло она. – Или хотя бы начать с начала. Можешь, - она пыталась заглянуть той в глаза. – Всё в твоих руках. Всё наладится. Ведь человеком ты была счастливее.
Кристина сморщилась – вставало солнце. Его лучи медленно крались по домам, отражались в окнах.
 - Ты бы хотела быть с ними? Ты ведь можешь! – с душой произнесла Ирма.
Кристина встала, - ей надо было быстрее уходить. И причина была не только в наступающем утре.
 - Как же я тебе завидую, - сказала она за спиной Ирмы. Ты хочешь жить. Поэтому ты всё ещё здесь, не перешла к нам, не умерла от по-тери крови. Ты сильная. Ты…человек.
Ирма смотрела на восходящее солнце. Золотистым жемчугом оно просыпалось среди неба, пыталось подняться, выпускало лучи сквозь туманные объятия.
Человек. Она сказала «Человек». А что это значит? Неужели Ир-ма – человек? Та, что бежит от себя, от своей сущности, от своих чувств? Ирма? Может ли безжалостное и кровожадное существо, которым движет голод, бить человеком? Сможет ли она вернуться к той жизни? Достойна ли она? Но была ли она безжалостной?
Голод был всегда. Ирма жаждала чего-то. И это что-то заключалось в тепле, самопознании, самовыражении, собственном уважении, внимании окружающих. Она всегда искала то, что удовлетворило бы её ненасущную потребность знать что-то, понять необъяснимое. Но случилось так, что голод перешёл в материальную потребность. По-чему?
Ирма видела, как город наполнялся светом. И каждый лучик вселял в неё надежду. Надежду и веру. Веру в будущее и свет.
Вера, Надежда, Любовь.
Любовь это и есть Вера.
 - Я мечтала быть другой, - Ирма встала. Она почувствовала, что где-то рядом от боли сжимается сердце любимого человека, оно может разрыдаться от тоски. Оно может умереть в ожидании.
Но что делать? Как помочь? Возможно ли?
«Всё зависит только от тебя».
Время шло. Надо было что-то делать.
Ирма спустилась в комнату, заглянула в зеркало и улыбнулась себе на удачу, в последний раз.
«Его сейчас нет дома. Он там, где был всегда, где мы всегда бывали!» - Ирма поторопилась по улице туда, где когда-то познакомилась с ним, где когда-то готова была умереть. В лес, где на повален-ном дереве, в тени, они просиживали самые жаркие часы своего лета.
Адель лежал на мощном стволе, смотрел в небо. Он не слышал ничего. Он и не слушал ничего вокруг, только мысли и воспоминания наполняли разум.
Ирма остановилась возле яблони. Несколько месяцев назад дерево пестрело в цветах. Девушке стало досадно. И больно оттого, что она причинила боль другому, хотя и не хотела.
Ирма подошла к Аделю, села рядом, боясь смотреть в глаза.
 - Огненное небо, - сказал Адель. – В Помпеях это было последнее красивое, что видели жители живыми, - его голос был сухой, немного холодный. – Почему-то они не поняли, что в один прекрасный день взорвётся! Рано или поздно всё взрывается. Никто ничего не мог сде-лать перед смертью. Даже попрощаться.
 - Они не знали, что их ожидало, - ответила Ирма, своей нежной ру-кой она сжала руку Аделя. – никто не знал.
 - И не знает, что нас ждёт. Разве… Разве мы знали, что так всё выйдет? Разве мы знали, что так всё закончится?
 - Я не хотела, Адель, - со слезами сказала Ирма. – Я не хотела, чтоб ты мучился. Думаешь, мне сейчас хорошо? Я боюсь тебя потерять! Я поняла это, когда встретила тебя. Я не могу без тебя!
Она всё ещё смотрела на оранжевое, тяжелое, огненное небо.
 - Я тебя обидела, но нехотя, - продолжила Ирма. – просто… Тогда я не случайно завела разговор… Я хотела рассказать тебе правду. Но не смогла.
 - Тогда скажи, просто скажи, - обратился к ней лицом Адель и сжал её ладони.
 - Понимаешь, я не та, кем ты меня видишь. Я не могу объяснить. Мне очень тяжело. Но ты сказал, что я другая. Ты прав, я другая. Ты получал уже знаки о моей истине, о моём лице. Ты давно мог понять. Ты был прав! Я не хотела такого исхода. Я не хотела быть с тобой, потому что не смогла бы расстаться потом. У меня был выбор. И я…
 - Тогда зачем? – в его глазах читалась боль. Ирма смотрела в них и понимала, что сейчас самое время, лучше, чем поздно.
 - Потому что я люблю тебя, Адель, - сказала она, по щеке текла слеза, сливаясь с бархатистой кожей. – Я тебя люблю.
Он не мог скрыть тоски. Что-то внутри радовалось, но он пони-мал правду этой любви.
 - Я любила тебя всё это время. Почему ты не веришь мне?
Адель обнял девушку. Он не знал, верил ли ей. Он только знал, что сам безумно любит её. И ничего ему не надо, кроме одного такого прикосновения, кроме этих нежных объятий, кроме того, что видеть её каждый день, чувствовать её дыхание, дышать её волосами. И знать, что она любит его. Любит.
 - Я очень люблю тебя, Ирма, - шептал он. – Но почему ты раньше не сказала? Чего ты боялась? Ты не доверяла мне?
 - Себя, я себя боюсь, Адель, - Ирма была в отчаянии, но слова слетали с губ серьёзно, правдоподобно.
 - А почему сейчас?
 - ты должен знать правду, - шептала она, глядя ему в глаза. – Сей-час, я должна тебе признаться перед…
 - Правда? То есть?
 - Да, надо проститься.
Ирма приблизила своё лицо к его. Её дрожащие губы коснулись его сухих губ, и теплая энергия пришла к ней. Она почувствовала, как часть его энергично, но и нежно и страстно, была внутри неё. Она чувствовала, как его тепло постепенно согревало её.
Её нежная рука скользила по его спине, по шее, ласкала его волосы.
Ирма не испугалась себя. Она пересилила то, с чем боролась всегда, с голодом, с жаждой. В эту минуту ей было хорошо, хотя ка-залось, что это никогда не кончится. Девушка вновь и вновь отдавала себя этой страсти, вдруг нахлынувшей на неё. Она не хотела выпус-кать Аделя, хотела ещё и ещё чувствовать его губы. Его губы. Раньше она не знала, что за них готова была терпеть даже самый ужасный голод, что отдаст за них даже своё существование. Она не думала, что полюбит эти губы, которые заворожили её. Почему не раньше?
Ирма была счастлива. Ирма была счастлива. О всё хорошее ко-гда-нибудь кончается. Она тихонько стала вырываться. Адель с трудом выпустил её, посмотрев в глаза, полные слёз.
 - Я люблю тебя, Адель, - говорила она. – Я буду любить тебя. Просто подожди. Я должна кое-что понять. Я тебе, может быть, расскажу позже.
 - Я не могу ждать.
 - Я должна идти. Прости…
 - Я… Ты сможешь? – он всё ещё держал её руку.
 - Я постараюсь, - она поцеловала, коснувшись, его ещё раз. Она взглянула в небо, которое было уже синее. Ирма прошла по траве.
 - Я люблю тебя! – сказал ей вслед Адель.
Девушка вышла на дорогу и пошла по встречной.
Ирма ещё сомневалась в правильности своего выбора, но внутри понимала очень многое. От судьбы не уйдёшь. Ей хотелось изменить-ся, но что будет? Что из этого выйдет? Она навредит себе и другим, тем, кого любит. А в один прекрасный день её не станет. Ирма реши-ла уйти от этого, изменить, забыть, уйти туда, где никто ничего не знает про её истину, не узнает и не поймёт. Но…
Есть вещи, которые помогут. Свет. Он вытащит из тьмы, выведет из мрака. И страсть. Ирма поняла, что было между ней и Аделем, когда они прикасались друг к другу. Между ними горела любовь, свет жизни, мечты. Никакой голод, никакое дикое желание. Только мысли отвлекали от нормально желания. Это глупая слабость тянула вниз, на дно.
Но можно начать всё сначала. Первый шаг уже сделан.

Ирма шла вперёд, но не навстречу лесу, не туда. Она шла на встречу солнцу, шла навстречу новой жизни. Новой жизни человека.