Проклятие

Я уже давно не живу. Не живу в полном смысле слова: просто обитаю, существую. Мой муж, Саша, тихо скончался лет 10 назад, и никто меня не замечает: ни дети, ни внуки. Проходят мимо моей маленькой комнатки, изредка вспоминая, когда им надо выговориться. Что тут поделаешь: они молодые, куда мне. дряхлой старухе, до них, а моя единственная правнучка Адочка еще слишком мала, что узнавать свою прабабушку. Она и не узнает: просыпается и иногда плачет, а иногда смеется, когда ночью я подхожу к кроватке.
Сегодня младший сын увозит свою жену Лену и сына Женю отдыхать, куда-то там в Европу , на побережье. Я немножко завидую: никогда не видела море, да так и не увижу.
Внучка Леночка забирает Адочку с собой в Петербург, к родителям мужа. Все разъезжаются и в шумихе сборов вряд ли кто-нибудь вспомнит про старую бабку. От этой мысли губы начинают предательски дрожать и прозрачная капелька скатывается по морщинистой щеке.
Наконец, огромный дом пустеет и погружается в мрачное молчание. Не уехала только моя любимая внучка Оленька. Я слышала, как она на кухне гремела посудой после ужина,а потом пошла спать, но сначала зачем-то минут пять стояла около моей двери, хотя так и не вошла. Она ушла, а я еще долго лежала на скрипучей кровати, вслушиваясь в тишину множества пыльных комнат.
Ночью я не сплю, а потому слышала, как в гостиной старинные часы с кукушкой пробили половину первого. Звон замолк, а с улицы вдруг послышался какой-то шум. Оленька поднялась и отправилась открывать, натыкаясь в темноте на различные предметы.
 Стоило ей распахнуть тяжеленную дверь, и покой тут же разорвал безумный крик, благодаря которому я признала ровесницу Оли, внучку моей соседки, Соньку.
-Оля, помоги! Вера Ильинична-то помирает, кажется - истерично взвопила та, рыдая.
Оля, в свою очередь пробормотала что-то вроде:
-Сейчас, подожди - и оставила Соньку захлебываться в рыданиях в прихожей, а сама тихо вошла в мою комнату и присела на разваливающийся стул.
-Бабушка, ну зачем ты так?- быстро зашептала она хриплым голосом - зачем ты? Ты же добрая, я знаю, я помню. А из-за этой чертовщины и сама мучаешься, и Веру Ильничну мучаешь, и деду на небесах, ой как не сладко. Ну, пожалуйста, бабушка миленькая, ну пойдем со мной, ну перестань над собой издеваться, прошу тебя.
Вместо ответа я провожу рукой по ее длинным волосам.
-Пошли, внученька.
До боли знакомая комната, но теперь она освещается слабым светом ночника. Затхлый воздух пахнет спиртом, больницей. На диване, скрючившись, стонет темная фигура. Вера, Вера - заклятая подруга. Знает ли она, по чьей воле страдает и за что. Мне жаль ее сейчас. А тогда мне было жаль только себя. Этот же надо было придумать: уводить у меня Сашку, моего единственного. И тогда я решилась. Я не очень-то верила в народные приметы, но мой замысел удался, и Сашка остался моим .только моим, а с Верой стали творится странные вещи: то на ровном месте упадет, ногу подвернет и неделю не ходит, а то приступы по ночам случались: всю ее трясло, знобило, аж пена у рта выступала . А ей чудилось, что ее какие-то тени утаскивают куда-то. И никто с этим ничего не мог сделать.
-Прости меня, Вера, прости, если сможешь, прости, зато, что жизнь твою разрушила, за то, что счастья лишила - сквозь слезы приговаривала я, вытаскивая из старого настенного ковра, висевшего у нее в изголовье, ржавые толстые иголки. По рукам стекала старая кровь, исколотые пальцы дрожали. Но я выдергивала и выдергивала заговоренные острия, не слыша ничего кроме Вериных стонов. А потом я вытащила последнюю иглу и все звуки как будто пропали. Меня ослепило белым светом, а затем я увидела своего мужа, своего Сашу. Он улыбнулся мне, взял мою руку в свою теплую ладонь и мы пошли вместе по дороге. По дороге в Вечность.