На вздох быстрее тени

 Белый кафель тренировочной раздевалки отражал свет трещащих ламп, превращая пространство в белое сияние. Голоса спортсменов кружили по просторной комнате, пропахшей потом и запахом мыла. Под звон замков на олимпийках спортсмены раскрывали мокрые майки и футболки, показывающие весь труд и тяжесть спорта.
 Ведяпин Тимофей сидел в углу и не спеша водил глазами по сторонам, настороженно осматривая происходящее. Тощими руками он сжимал и без того скомканную футболку, а глаза его, созданные для ненавистных взглядов, что-то шептали и разгорались каждый раз, когда на него обращали внимание окружающие. Его ноги, закаленные тренировками, при своей худобе казались крепкими и полными сил, несмотря на то, что хозяин их выглядел истощенным и подавленным.
 -Эй, Вэд! - крикнул Сергей Стрелин Тимофею и снял футболку, обнажив свой крепкий атлетический торс.
 -Что? - Тимофей поднял уставшие глаза и с презрением направил взгляд на мощного Стрелина, который рядом с ним доставал из сумки полотенце.
 -Ты еще надеешься на что-то? Знаешь, тебя тренер на регион записал только потому, что другого не было. Но радуйся и этому, ты же по городу даже ничего не выигрывал.
 -Я думал, ты сегодня задохнешься на тренировке, - вмешался Длинный, остальные переодевающиеся спортсмены засмеялись, - надоел уже за нами постоянно на отрезках держаться. Выбери что-нибудь попроще.
 Тимофей молча покосился на Длинного, который забивал в большую сумку спортивные штаны, растянув свои длинные ноги, пальцы которых сжимали кровавые мозоли. Его ухмылка растягивала обветренные губы на вытянутом лице. Он пренебрежительно рассматривал Тимофея, при этом оценивающим жестом покачивал головой.
 -Я тренируюсь, - сухо ответил Тимофей.
 -Тебе ничего не светит на регионе, хоть обтренируйся, - продолжил Длинный. - Тебя на соревнованиях затопчут, - после этих слов он приподнялся со скамейки, с гордостью продемонстрировав свой высокий рост.
 -За себя волнуйся, - жестко откликнулся Тимофей.
 Он понимал, хотя и старался это скрыть, что во многом уступает своим коллегам, которые заявлены на соревнования и что тренер на самом деле записал его на региональное первенство от безысходности. Ему невозможно состязаться в скорости на отрезках со Стрелиным, который при помощи больших и широких ног мог обогнать его в два шага, а Длинный своей выносливостью легко мог измотать его за первый отрезок дистанции. Но и превосходство может оказаться для любого губительным, поскольку оно вызывает ненависть. При его демонстрации человека охватывает чувство, которое никогда не даст ему успокоения. Для упрямого человека ничего не значит слово «невозможно», оно низменно и применимо к смиренным людям, но волевой человек взбунтуется против обстоятельств. Тимофей относился к людям особого упрямства и безнадломной стойкости. Он ненавидел талант, не понимая, почему природа растрачивает дары жизненной силы на таких людей, как Стрелин или Длинный. Это несправедливо, ведь они не заслужили этого! Неужели природа одаряет заносчивых и нахальных людей?!
 Выходя из раздевалки, Тимофей услышал шутку, выброшенную ему в спину Корнем.
 -Шорты смени, а то мы тебя до соревнований застремать успеем.
 Обернувшись, Тимофей вызвал оглушительный смех, который пронзительным надрывом расшатывал спокойствие его души. Но его нервы – стальные нити, связывающие тело.
 Тимофея, по своей фамилии Ведяпин прозванного «Вэд», остальные спортсмены не любили за свободолюбие и гордость, которая не позволяла ему слушать наказы старших спортсменов и тренера. Он был сам по себе, подобно отшельнику. На тренировках он не ронял лишних слов, бегал в паре с лучшими, держась все время за их спинами и тяжело дыша им вслед. Десятки мозолей прорастали на его ногах, лопались и превращались в кровавые подтеки, но он не обращал на это никакого внимания. Его вела к победе сила духа, которую он познал в длительных тренировках, доводящих тело до изнеможения. Она заставляла контролировать каждый мускул наперекор усталости и реальности.
 Прихрамывая по резиновой дорожке узкого коридор с желто-зелеными стенами, Тимофей мечтал о победе, которая докажет, что он способен переломить все обстоятельства. На выходе из дворца спорта игру его воображения разрушил тренер, который осипшим от надрывного крика на тренировках голосом подозвал к себе.
 -Я тебе достал метан, - легкость фразы тренера, предлагавшего без угрызения совести предать честную игру, бросила Тимофея в дрожь. Кисти рук сжались в кулаки, но рассудок, придавший ему спокойствие, рассоединил пальцы на руках, сделав их снова ладонями.
 -Нет, - Тимофей посмотрел на морщинистое лицо тренера, которое не меньше его лица выглядело измученным и уставшим. В его глазах горели искры хитрости, он был готов на все ради результата.
 -Что «нет»? Ты посмотри на других, это же просто усиленные витамины, тебе их не избежать, если ты хочешь дальше заниматься! Тем более соревнования через три месяца. Главные в этом году. Надо к ним готовиться.
 -Я и так готовлюсь, - каменно-голубые глаза Тимофея безмолвно направились на надпись «Быстрее, выше, сильнее», под который располагались силуэты разных спортсменов. В его голове возникло воображение далекой античности: олимпийцы Древней Греции, бьющие шагами по песку. Эти шаги двигали их к победе, к настоящей, чистой победе. Они преодолевали все трудности: солнце в колючих лучах зноя, душный воздух, затрудняющий дыханье настолько, что приходится открывать рот, как рыбе, выброшенной на берег. Но главное –одержать победу над собой. Нет ничего труднее, чем пересилить себя и заставить ловить пересохшим ртом воздух, который будто исчезает во всем мире, перебирать ослабленные ноги, выжимая весь потенциал своих мускул. Тимофей видел себя движущимся среди этих олимпийцев. Его тело, похожее на тело Аполлона, было пропитано стремлением к вечной победе…
 -Ты нагрузок не выдержишь, что же ты дурак такой! - тренер разрушил тишину, пробежав по фразе громовым голосом, сведенным к хрипу, – я вас к региону готовлю, это для тебя ничего не значит? Если это так, то не порть мои нервы! Ты посмотри на себя и на других, тебе мышечную массу набирать надо. Вон как Стрелин выглядит, настоящий спортсмен, а ты? Или Длинный, или… Да что я тебе говорю!
 -Выдержу. Я знаю, что выдержу.
 Из коридора вылетел стук обуви, а за ним Стрелин и Длинный не спеша вышли в свет раскаленных ламп обширного холла дворца спорта. Увидев у выхода Вэда и тренера, они улыбнулись и направились к ним.
 -Ну хоть вы ему объясните, - обратился к ним тренер.
 Стрелин посмотрел на него и толкнул Тимофея рукой в плечо, но тот удержался, несмотря на свои тощие ноги.
 -Слушай, что тебе тренер говорит, придурок, - Стрелин вновь толкнул Тимофея в плечо и на фоне усмешек тренера и Длинного заговорил властным голосом. Но он не ожидал обратного толчка, его расслабленные ноги не были готовы, и он развел по воздуху руками, словно дирижер, заводящий оркестр, и выронил сумку. Смех осыпался и разбежался по углам… Смех у человека часто бывает очень труслив и всегда уходит с лица, когда наступает состояние неуверенности. Только смелый человек не отпустит улыбку с лица даже в обреченной ситуации. Тимофей расправил улыбку, чувствуя свою силу, но при этом он знал, что ему не уйти от поражения. Стрелин посмотрел на Тимофея и сильно ударил его по больной ноге. Тимофей молча упал на холодный пол и сжал зубы, которые крепко захлопнулись, не выпуская боль наружу.
 -Что, доулыбался? – крикнул Стрелин.
 -Все. Хватит, – тренер молча улыбнулся и пошел к выходу, его подопечные отправились за ним.
 Тимофей поднялся, отряхнул испачкавшуюся одежду. Нога тянула присесть, но он переваливаясь пошагал к выходу. За стеклянной дверью прохлада разваливалась по просторам стесненной темнотой улицы. Яркий свет изливался около сонной вахтерши пожилых лет, которая дремала, положив круглую голову на ладонь. Услышав шаги уставшего человека, она вздрогнула, прищуренными глазами посмотрела на Тимофея и, зевая на свет, проговорила.
 -Что ж вас так тренер мучает? Переутомился, небось?
 -Все нормально, - ответил Тимофей и протянул ей номерок.
 -О, твоя куртка последняя, - сонно проговорила вахтерша.
 Дни после этого тянулись мучительно долго, для Тимофея каждый тренировочный час вытягивался в вечность. Он по-прежнему молча бегал на тренировках, не обращая внимания на упреки и усмешки. Покидая тренировочную площадку после изнурительного дня, он залезал в переполненный автобус и отправлялся домой.
 В разгаре осенней прохлады Тимофей каждое утро выходил в полумрак фонарей, с сонными глазами и обмороженными губами встречал новый день. Он колотил стоптанными кедами еще не проснувшиеся улицы и промокшие бульвары. В тишине каменных окраин города, где существовал только вой ветра, сонный мир слушал дыханье бегущего человека. Когда осень превратилась в сплошную мокроту, Тимофей не изменил своей привычки. Хлюпая по лужам тротуара, он встречал расцветающее зарево в мокрых лужах.
 Вытащенный из детского сна будильником, Тимофей наводил кружку горячего чая, съедал вареное яйцо и направлялся в туманную или щиплющую холодом осень. Сначала он пробегал небольшое расстояния, понимая, что надо набирать выносливость постепенно, чтобы не свалиться преждевременно от упадка сил. В прошлом он допускал ошибки, которые имели роковое последствие, но с годами набрался опыта и продумывал все тщательно. Несмотря на свой юный возраст, Тимофей имел большой спортивный опыт, приобретенный благодаря неудачам, которые он терпел одну за другой в первый год занятия легкой атлетикой. Его сверстники резво совершенствовали успехи, а он по-прежнему прибегал последний. Стиснув от разочарования зубы, закрыв глаза для слез, он приходил на следующую тренировку и твердо выполнял указания тренера. Спустя год упорство стало приносить плоды. Тимофей, выступая на соревнованиях, обгонял своих сверстников, но не мог обогнать конкурентов из других спортивных школ.
 Тимофею, помимо выносливости, требовалась скорость, а в этом пункте не находилось равных Стрелину, который пробегал сто метров быстрее всех, да и до быстроты Длинного Тимофей не дотягивал. На тренировках он вместе с ними отрабатывал короткие дистанции, держась за их спинами. Для них все было просто, каждый шаг им давался с наслаждением, дыханье у них не сбивалось. Тимофей же расходовал все силы, чтобы удержаться за ними. Они над ним смеялись, заставляли бегать со своей группой, но он качал головой, тяжело дыша и держась за шею, из которой пульс выскакивал наружу. Тренер не обращал на Тимофея внимания, не всегда замерял его время на секундомере. Когда же бегали его любимцы, Стрелин и Длинный, он следил за каждым их шагом. Если кто-то из них жаловался на боль в ноге, он сразу прибегал со специальной мазью и смазывал больное место. Но когда Тимофей как-то подвернул стопу на занятиях прыжками и упал на зеленую резину площадки, тренер не спеша подошел к нему и спросил:
 -Что такое? Если что, в медпункт сходи.
 Тимофей с трудом поднялся и прихрамывая отправился в сторону широкого мата, лежавшего в центре площадки. Упав на него, словно загнанная лошадь, он снял носок и увидел распухшую ногу. Синь расползлась до большого пальца.
 Вдалеке стоял тренер, разговаривая со своими коллегами, суета кружила вокруг площадки. Кто бегал по кругу, кто прыгал в песок, кто готовился к тренировочным стартам, приводя в порядок острие шиповок или хлопая по разогретым бедрам. Огромный легкоатлетический зал гремел дыханьем, криками тренеров, ударами обуви об твердь резины. Свет ламп с высокого потолка валился на уставшего Тимофея, проклинавшего свое упрямство. Никто из окружающих не видел, как он лежал и гладил пыльными ладонями, распухшею ногу. Мысль о том, что все кончено, что задача не выполнима, прокралась ему в голову. Вывихнутая нога, усталость, презрение… Все можно прекратить разом, уйти и не возвращаться, проиграть и оправдывать себя тем, что так сложились обстоятельства, что все стремятся к победе нечестным путем. Но нет, в самом непролазном уголке души, где разум не в праве вмешаться в чувства, будет храниться мысль, что ты все сделал не до конца. А в целом ты проиграл, остальные слова будут не важны.
 Когда мимо лежащего Тимофея прошли Длинный и Стрелин, которые весело обсуждали, что-то связанное со своими вечерними развлечениями, они покосились на Тимофея, корчившегося от боли, глаза которого наперекор чужим желаниям не выпускали слез.
 -Эй! Вед, пошли пиво пить, - крикнул Стрелин.
 -Он не пьет, - засмеялся Длинный и иронично продолжил, - готовится к соревнованиям.
 Тимофей отяжелевшей ногой наступил на пол, аккуратно сползая с батута, придерживаясь за держатель планки. Ненависть привела его в себя, он не понимал, почему спортивные лозунги о дружбе гласят, что спорт объединяет и сближает людей, а он научился только презирать своих оппонентов. Ненависть стала главным стимулом его трудов и стараний, она толкала его на все спортивные подвиги, заставляла истязать свой организм на зло всем. И сейчас он через боль в ноге направился продолжать тренировку.
 Нога превращалась в сплошную боль, когда Тимофей отталкивался ей от резины, чтобы пролететь как можно дальше. Он пробовал отталкиваться другой ногой, но прыжок инстинктивно приходился на основную, пусть и поврежденную левую ногу.
 Тренер наблюдал со стороны за несгибаемой волей, которая посмела перечить ему. Он чувствовал, что Ведяпин Тимофей, которого по привычке других называл просто Вэд, для победы готов на все, что этот худой и неброский подросток готов бросить вызов кому угодно, назло всему миру. Когда-то он обучал его всем тонкостям легкой атлетики и твердил о твердости характера, необходимой в спорте, но его ученик уже не нуждается в пустых фразах. Теперь он превратился в человека с больной ногой, измученного тренировками, сжигавшего пламенем глаз все препятствия. Огонь в его глазах не способен потухнуть от слез и встречного холода насмешливых взглядов. Тренер боялся этого обреченного взгляда, обреченного на победу.
 В медпункте Тимофею сообщили, что у него вывих, и посоветовали воздержаться от тренировок в ближайшее время. До соревнований оставалась неделя, поэтому эти слова звучали приговором. Опухоль расползлась по ноге и не давала просветов благополучия. Возвратившись домой, Тимофей погрузился в мягкость дивана, его чувства дали волю слезам. Промокшими глазами он рассматривал потолок. Родители спрашивали у него, что произошло, но он молча оглядывал беспокойные лица.
 -Что, завтра будильник на утро не заводить тебе? –спросила мать Тимофея. – перед школой выспись.
 Нависла пауза, взорвавшаяся словами Тимофея.
 -Заводи. Как всегда. На пять часов.
 Утро раскрывало отсыревшие просторы, когда Тимофей со злостью вбивал шаги в осенению тишину. Нога хромала, но твердо держала его тело.
 Силуэты людей, стоявших на остановках, наблюдали за тенью, разгонявшей утро. В глазах Тимофея расстилалась мглистая даль, уходящая в бесконечность, когда он выбегал на окраину города. Микрорайоны и фонарные брызги оставались за спиной, впереди выглядывал сквер, состоящий из молодых берез тянувшийся вдоль трамвайных рельсов. Из мрака зарождающегося дня выглядывали желтые глаза многоэтажных зданий. Тимофей остановился, чтобы перевести дыхание. Сегодняшняя пробежка далась как никогда тяжело. Взглянув на часы, он понял, что отстал от стандартного результата на пять минут. Боль в ноге возрастала и бросала тело в дрожь.
 Согнутый месяц, подобно Тимофеевой ноге, распухал в небесной облачности, звезды мутнели в темной синеве. Ветер путался в ветках молодых деревьев, растрепывая лысеющую природу. Тимофей подошел к столбу, вбитому на пустынном просторе в окружении сумрачных деревьев. Он попробовал теплой рукой железо леденящего столба, потом отсчитал тридцать шагов от него и принялся проделывать привычное упражнение. Раскручиваясь на месте до сильного головокружения, когда стороны меняются местами, а звезды раскручиваются в сиянье, он быстрым рывком бежал к заветному столбу, спотыкаясь и шатаясь. Когда Тимофей добегал до столба, его руки облокачивались на его железную сырость, а рот с трудом справлялся с дыханьем. Такое упражнение Тимофей запомнил на первоначальном этапе занятия спорта, оно тренирует направленность бега во время помутнения в глазах и головокружения. На финишном отрезке у спортсменов часто происходят такие недуги, но их надо преодолеть, не забывая о финишном рывке. Тимофей предполагал, что такое может случиться и с ним, и поэтому отрабатывал все нюансы бега на восемьсот метров.
 Как-то раз после вечерней тренировки к Тимофею подошли, его конкуренты, по возрастной категории Длинный и Корень за их спинами крутилось еще несколько человек.
 -Что прихрамываешь, Вэд? – Корень был человек мерзкого характера, и поэтому он всегда выбирал момент, что бы продемонстрировать свою силу на публике.
 Тимофей молча оттолкнул Корня, пригородившему ему дорогу.
 - Гляньте, он со мной драться хочет. Конечно Вэд теперь еще в тренажерном зале, в подвале качается, - Корень снова загородил дорогу, в узком проходе, смех на лицах других приобрел уверенность и залетал в открытую дверь раздевалки.
 Тусклый свет манежа, валился к глазам Тимофея, наполненным ненавистью к людям, спорту, к запаху беговой резины. Он подобно растравленной собаке, говорил ненавидящим молчанием, готовой бросятся в драку. Все его мысли рычали, истекали пеной но не принанимали слов. Собаки в рычании ждут момент, что бы броситься и вцепиться в своего соперника острыми зубами в горло, такова же момента ждал и Тимофей. Корень расправил свои плечи, что бы сделать их шире, хотя он и так был на много шире своего соперника, и при том не много повыше и показать всю серьезность своих намерений.
 Корень замахнулся на Тимофея, но тот встречной прямой попал ему в нос. В глазах Корня на миг мир содрогнулся, не успев отойти от первого удара, он пропустил второй. Третьим ударом Тимофей свалил Корня на резину. Запах резины и крови привела Корня к растерянности. Он только успел прикрыть лицо руками, что бы защитить себя от ног Тимофея. Пот спортсменов их растерянность, вздох Длинного, звук шиповок бьющихся об резиновую дорожку мешались в голове Корня и он поплыл лежа на резиновом полу, около старого аппарата для минеральной.
 Из раздевалки вышел Стрелин и вмешался в ситуацию, не спеша подойдя к центру битвы он оттолкнул Тимофея от лежачего. С разных сторон послышались крики:
 -Пусть сами разберутся.
 -Уже разобрались, - сухо ответил Стрелин и мощным ударом в грудь, прижал Тимофея к стене. Где нарисованный силуэт спортсмена поднимал тяжелое ядро, с титаническим телосложением и олимпийским спокойствием на лице. После этого, Тимофей жадно стал глотать воздух, пытаясь не много зацепиться за кислород, но казалось что он исчез в мире. Медленно сползая по стене, Тимофей начал приходить в себя, восстанавливая дыханье. В помутневшем рассудке до него доносились слова Корня, в перемешу с нецензурной бранью.
 -Все. После тренировки я с тобой разберусь.
 Подойдя к Тимофею, с перекошенным лицом от боли, нанес несколько ударов по лицу.
 Подошедший тренер посмотрел на помятого Тимофея, не дав воли не жалости, не состраданию.
 -Эх. Спортсмен. Даже драться не умеешь.
 Тимофей, озлобленно посмотрел в глаза тренеру. Седые брови тренера закрывали их тайное выражение, но Тимофей чувствовал его насквозь. Он отлично понимал, что этот ухмыляющийся старик наблюдал все со стороны и следовательно отлично знал, что было на самом деле. Тимофей почувствовал, что тренер испытывает к нему зависть.
 После того, как в гробовой тишине и под взглядами хмурых спортсменов, озадаченных недавним происшествием, Тимофей отправился домой. Старшие спортсмены ехидно улыбались ему в след и заранее отпевали его шутками, поскольку он разозлил самого Стрелина.
 На выходе из манежа внизу, около ступенек толпилось несколько человек, он из них сразу же различил Стрелина, который держал в руке бутылку пива. Неожиданно для себя он попрощался с сонной вахтершей, щурившейся от яркого света телевизора. Она, вздрогнула от его охрипшего голоса утомленного спортсмена, и, не расставаясь со своими сладкими сновидениями, невнятно пробормотала невнятное слово прощанья.
 Открыв первую стеклянную дверь, Вэд сжал в правой руке ключи, зажав самый большой между средним и безымянном пальце. Шагая, останавливаясь, он положил руку в карман и задержался у второй двери. Тепло здания и страх тянуло за плечи в тепло коридора. За долгое время в нем пробудилось чувство страха. Ему по настоящему стало страшно, но не потому что его изобьют или начнут издеваться над ним, а из-за его ног, которые, его коллеги по спорту, могут повредить. Уйти назад и дождаться, пока они уйдут, а самому затеряться в многочисленных раздевалках, что бы никто ни нашел. Тимофей не мог таково себе позволить, поскольку знал, что такой поступок доставит его врагам удовольствие, а он не мог себе такого допустить. Ненависть, взявшее над ним контроль вела назло его неприятелям на промерзшую улицу, вдохновленной таинственной силой он воскресил улыбкой надежду на победу.
 Преодолев, вторую стеклянную дверь, он выбрался на раздолье поздний осени и хромым шагом направился с другой стороны от ступенек вниз. Тимофей уже чувствовал свет фонарей, который уводили его к остановки, рассекая засохшие потемки, разгулявшейся осени загородного простора, вдалеке по пустынной дороге скользил автобус, направляясь к остановки, но на десятом шаге он услышал голос Стрелина.
 -Вед, пойди сюда
 Тимофей подошел к нему вплотную.
 -Но что, Вэд. Ты совсем страх потерял, я смотрю, - Тимофей почувствовал на себе на целенный взгляд.
 Длинный и Корень приблизились ближе, их улыбки растягивались в темноте осени. Стрелин оскалился в ответ на улыбку Тимофея. Ветер, сливаясь с тишиной, трепал их куртки и спортивные штаны, которые на Тимофее парусом развивались, на его тощих ногах, и обтягивали широкие ноги Стрелина. Помимо Длинного и Корня их окружили еще несколько человек, образовав полукруг.
 -Он сам начал, - интонация Тимофея звучала не оправданием, а вызовом на дальнейшую дискуссию. Дрожь пробежала по его телу, но он почувствовал твердость своих ног, которые подошвой ботинок прижались к асфальту, с мягкостью осенней слякоти.
 -Но что, будешь с Вэдом драться? – Стрелин обратился к Корню.
 -Он уже и так сегодня получил, - затушевавшись, отреагировал Корень, - да что с ним драться-то.
 -Будешь? – грозно переспросил Стрелин, от гнева его густые брови, подобно кошкам встали на дыбы.
 Корень посмотрел на решительное лицо Тимофея, на сбитые кулаки, на которых в свете фонарей вырисовывались костлявые пальцы и краснота, из-за содранной кожи.
 -Я устал сегодня…да…и…
 -Свободен, - Стрелин резко прервал запутанную речь, обратившись к Тимофею.
 Тимофей отправился домой.
 Оставшиеся три дня до соревнований Тимофей лежал дома забросив школьные занятия и тренировки, пытаясь привести больную ногу в порядок, что бы она смогла выстоять восемьсот метров дистанции. В это время он пытался избегать всех мыслей, потому что если им дать волю в этот период времени, то они погрузятся в глубокие мечтания и лишат необходимого спокойствия. Перед сном или с первым пробуждением будет всплывать в твоем сознании счастливое мгновенье, в которым ты первый пересекаешь финишную черту и вдыхаешь запах победы. На миг мечты тебе предают блаженство, что все трудности позади, ты победитель. Но от реальности ты содрогаешься и понимаешь, что ты еще стоишь только на старте и вся борьба впереди. Тебе предстоит пускать в надрыв свои мышцы и нервы, с трясущимися ногами ожидать приглашение на старт, тревожным взглядом высматривать свою фамилию в списки забегов и чувствовать запах пота и резины.
 Как бы не старался Тимофей, но его воображение не смогло избежать, мечтательного разгула и при любом удобном моменте оно начинала играть в свои радужные представления, которые все заканчивались счастливым финишем. В мечтах он плавно и легко обходил своих конкурентов на прямых, мощными щелчками шиповок восхищал зал ускоряясь на виражах, при этом дыханье его было легкое, а ноги воздушные.
 Наконец настал день соревнований. Проснувшись рано утром, Тимофей посмотрел на свою ногу, опухоль с которой так и не спала. Первые лучи, осеннего солнца, падали ему на лицо на белых обоях играли ветки молодых берез, раскачивающих на ветру. Резко отогнав сон, Тимофей встал и принялся интенсивно ходить кругами по комнате, пытаясь разогнать дрожь.
 По дороге к дворцу спорта, Тимофей, ехавший на автобусе, рассматривал пешеходов и красочные вывески магазинов, ему казалось, что до старта остается еще целая вечность, так что не чего волноваться, и можно спокойно смотреть на городские пейзажи. Он пытался вглядеться в лицо каждого пешехода или пассажира, и все они ему виделись такими счастливыми, потому что им не надо было переживать всего того, что ему. Их не ожидало бежать на вперекор всему организму, дрожать перед стартом и вдыхать резиновый воздух.
 Когда Тимофей вылез на остановки дворца спорта, он не спеша, направился по тротуару к огромному легко атлетическому сооружению. По дороге, рядом с ним шли много других спортсменов, большинство с огромными сумками и сосредоточенными лицами, хотя некоторые искренни улыбались. На стоянки около дворца спорта он увидел несколько автобусов с разных городов, около которых стояли тренера разных возрастов.
 В раздевалки Тимофей повстречал Стрелина, который хмуро смотрел по сторонам и гладил макушку большой ладонью, но почему-то не переодевался. Спортсмены других городов переговаривались и раскладывали свою спортивную амуницию. Быстро переодевшись, Тимофей сдал одежду и направился в тренировочный зал, захватив с собой тюбик разогревающей мази для мышц и старые шиповки. Идя по коридору, он остановился у прохода на зрительскую трибуну, через него он увидел красную резину дорожек. Внутри у Тимофея все замерло, волнение прокатилось мурашками по спине. Решив, больше себя не травить, он пошел дальше.
 В тренировочном зале он разглядывал фамилии забегов на разные дистанции, тем самым подготовлял себя к основному списку своей дистанции. В дистанции на восемьсот метров оказалось три забега, он в третьим, следовательно, в самым сильным. Победить в нем, значит выиграть соревнования в своей возрастной категории. Из знакомых фамилий, в своем забеге он разглядел фамилию Длинного.
 -А где же ему еще быть, - тихо прошептал Тимофей.
 Спустился тренер и подозвал всех к себе. Тимофей медленно направился в его сторону, лежавшие на матах, Длинный и Корень и другие одногрупники резко вскочили и обступили своего наставника.
 -Что все номера пришили? – по голосу тренера чувствовалось, что его нервы расшатаны, а по глазам читалось, что пошедшей ночью он испил не малую дозу успокоительного. – Ну-ка покажите.
 Все расстегнули олимпийки номера и стали показывать номера, Тимофей уже давно выступал под номером сорок пять, он его не когда и не с немал со старой пожелтевшей майки.
 -Так давайте, соберитесь, - прокомментировал тренер, - Серег, -обратился он к Длинному, - восьмисотка твоя, Стрелин подвел, заболел, хотя симулирует он, так притворяется, но я в него и не когда не верил. Давай ты меня не подведи. А ты Вэд, главное, не споткнись где-нибудь, - тренер улыбнулся.
 Тимофей отошел в сторону, наставления тренера к своим подопечным выступающим на других дистанциях, изредка доносились до него, но он уже сосредотачивался к предстоящему состязанию.
 Тренировочный зал вытягивался одной прямой стометровкой в черной резине, по которому двигалось масса спортсменов, проделывая самые разные упражнения разминки. Некоторые спортсмены потягивали ноги на шведской стенке, расположенной вдоль прямой, кто лежа разминался на мате, но еще больше народа толпилось у списка забегов, за которыми спускался тренер и уводил наверх. Каждый человек душного зала, напоминал крохотную частицу, двигающеюся или застывшею, но с одной целью победить.
 Во время разминки Тимофей, заглядывал в глаза разным спортсменам, которые даже не замечали этого. Он видел десятки разных характеров, настроений, которые, так же, как и он будут сопротивляться до самого конца. Хотя попадались раскисшие и поникшие взгляды, которые до старта уже были сломленные и побеждены.
 До начала забега оставалось, все меньше времени и поэтому Тимофей решил разогреться немного поускоряться. На один миг его взгляд, пересекся с гордым взором Длинного. Не выдержав тяжелого взгляда, Тимофея, он опустил глаза и продолжил разминку.
 Что бы проверить больную ногу, Тимофей, одев шиповки подпрыгнул пару раз, но при одном из приземлений его правый шиповок с дыркой на большом пальце разорвался и его нога вылезла наружу.
 Смех раздался со стороны Корня и его одногрупнков, Тимофей впервые публично растерялся. Он сел на пол и начал разглядывать разорвавшуюся обувь. Нога вылезла наружу, и шиповок не держался. Другая, опухшая нога ныла от чрезмерной тесноты.
 -Что побегал? – позлорадствовал Корень.
 -Хочешь, свои фирменные дам, - подключился Длинный, - лучше иди, у Стрелина попроси, он свои шиповки в Москве купил за тыщи четыри, да и он сейчас в настроении, его с соревнований сняли.
 Сверху спустился тренер и позвал наверх, перед этим устроил перекличку. Одногрупники смотрели на растерянного Тимофея, который был обречен.
 -На, мои возьми, - раздался голос Стрелина, который сидел совсем рядом.
 Все замерли, а Тимофей растерялся еще больше. Стрелин достал из не большой сумки шиповки, на которых красовалось надпись «NICE».
 -Тебе по размеру, ты сам маленький, а лапы у тебя, как у кролика большие.
 Обычно шутки Стрелина вызывали смех, но на эту никто не отреагировал.
 -Только если порвешь, убью, - с грустным оттенком улыбки, продолжил он.
 Тимофей примерил шиповки, они и правда оказались по размеру, самый раз.
 -Они дорогие, - проговорил Тимофей, - рассматривая на ногах дорогую обувь.
 Он первый раз одевал такие дорогие и красивые шиповки и поэтому чувствовал прилив сил, так как любая яркая вещь формы спортсмена служит ему добрую службу. И дело совсем не в том, что дорогое обмундирование более удобное, чем обычное, просто оно не позволяет на публике не соответствовать их цене.
 Услышав свою фамилию в списке, Тимофей крикнул.
 -Здесь!
 -Все иди, бегай. Потом отдашь, - добавил Стрелин и приподнялся, что бы пойти на трибуну.
 За тренером, следовало около тридцати спортсменов. Толпа медленно поднялась и не спеша пошла через узкому коридору из желто-зеленых стен, промелькнули раздевалки около которых переговаривались спортсмены других дисциплин. Запах резины усиливался, и все внутри переворачивалось, ноги теряли твердость, но по инерции направлялись дальше. Коридор переливался желто-синим сияньем, по которому шли люди приговоренные к спорту, к самоистязанию, победам и поражениям. Тимофей и Длинный внимательно смотрели друг на друга, скрывая страх предстартового состояния. Когда, узкий коридор закончился, началась площадка для разминки, которая служила переломным моментом страха, переход от тесноты до резинового простора, с запахом поражающим до глубины сознания, а после нее и предстала огромная арена с огромным кругом в двести метров, дрожь пробежавшая по спортсменам, отразилась в из озадаченных лицах. Но запах резины в этот миг был проникновенен, словно в нем чувствовались победы и поражения, всех спортсменов проливших пот на этой арене.
 Зрители сидевшие на трибуне внимательно разглядывали участников соревнований прыгающих в длину в центре круга и новую партию вышедших спортсменов.
 Тимофей не показывал не каких эмоций, молча подошел к скамейки и поставил на нее больную ногу, которая совсем не держалась и не чувствовалась, просто нарывала от боли, но в шиповках Стрелина ей было уютней, чем в его. Приспустив носок, он нанес второй слой мази на нее, в надеже, что ужасное жжение приглушит надрыв. Спортсмены начали проводить предстартовые ритуалы, ускоряться, прыгать, топтаться. Тренер подошел к Длинному и надрывно жестикулируя, принялся ему, что-то объяснять.
 Отойдя в сторону, прислонившись к огромной шторе, закрывавшей окна дворца спорта от дневного света, Тимофей принялся разглядывать соперников. Все они были разных характеров, разных способностей, с разной силой духа, длинные и маленькие, худые и крепкие, но главное в них было желание победить, которое и собрало их здесь. Но победа, для всех по разному неповторима. Некоторые спортсмены считались бы, победителями не выиграв и призового места, но они чувствовали бы ее восторг и радость, просто пересилив себя и добившись своих личных обрисованных целей. Тимофей видел таких людей, и с особенным трепетом следил за их поведением. Особенно его заинтересовал один человек, который неумело облокотившись, на перегородку главной арены от сектора для метания ядра, разминал стопы, плавно перемещаясь с пятки на носок. Приземистый спортсмен в сером костюме, излучал таинственную силу спортивного подвига, его неуклюжие движения забавляли Длинного, который показывал на него пальцем и улыбался. Тимофей чувствовал в нем первобытную силу, лишенную техники и изящества, но исходящею из самой природы.
Длинный уже с кем-то вел беседу, не обращая, внимания на других, поскольку они были не его уровня, а его собеседник, уже не раз выигрывал городские соревнования. Он был такого же роста, как и Длинный, но худой, до такой степени, что его ноги и руки под фирменным костюмом, с красными полосами по бокам, казались костылями, Видяпин знал его, что он один из самых сильных бегунов на средние дистанции в регионе и что у него смешное прозвище Кощей.
 Наступила тишина, один из судей подошел и произнес долгожданные слова
 -Первый забег сняли тренировочные костюмы.
 Несколько человек принялись снимать спортивные костюмы, приводить обувь в порядок и направляться к стартовой полосе. Тимофей рассматривал напряженные лица, чувствуя дыхание и страх каждого, понимая, что он тоже приговоренный этого круга, заложник страха. Судья взмахнул флажком, спортсмены двинулись, звонка отбивая беговую дорожку шипами.
 -Что Вэд, - обратился к Тимофею Длинный, - на кого ставишь? – несмотря на его уравновешенность, он дрожал и поэтому слова его дребезжали.
 Вэд промолчал переживая за судьбу уже полюбившегося коллеги, который держался в концы бегущей колонны, и казалось, что он уже обречен, но во время последнего круга, мощный рывок на первой прямой вывел его на предпоследнее место, и на вираже обогнал еще несколько человек. Он бежал, задыхаясь, руки его потеряли синхронность с ногами и разматывались по сторонам. Его большие и короткие ноги перебирались быстро, но из-за отсутствия техники он терял много сил в пустую, так как его шаги были слишком маленькие. Спортсмен финишировал, спустя несколько секунд, после лидирующих сиял от счастья, Длинный и Кощей смеялись над ним от недоумения.
 -Вот дурак, - Длинный поправил шиповок, - он еще бы последнему месту радовался бы.
 -Он не городской, - высокомерно отозвался Кощей, раскачиваясь на ногах, как на ходулях.
 Подошел Корень, который уже снял тренировочный костюм, оставшись в майке и коротких шортах, не боясь остудить мышцы.
 -Второй забег сняли тренировочные костюмы, - обратился судья.
 Разглядывая поведение спортсменов, второго забега, Тимофей чувствовал страшную обреченность, на приближающееся испытание. Все бы было хорошо, если б он мог позволить себе не выложатся вовсю, или при случаи боли в ноге уйти от соперничества, но сила воли ужасно страшная вещь. Людям, которым она достается, приходится тяжелее всего, ведь воля к победе – совесть мятежной души, которая не позволяет смиренно проиграть. Человек, бегающий по кругу и изматывающий себя, на радость публики, не думает о своей странной деятельности. Он жаждет победы, пусть в самом глупом занятие. Но победа, в чем бы она не была все ровно прекрасна.
 Следив, за вторым забегом, Тимофей усердно разминал больную ногу, но это не помогало, а скорее наоборот усугубляло положение. И вот роковой час настал, спортсменам остается один круг, а к ним уже направляется судья, который вынесет приговор к забегу. Его хмурый вид был легко, различим на фоне суетливых тренеров подгоняющих своих подопечных на финишный рывок. Приближаясь к спортсменам, он оглядывался на происходящую баталию на дорожках. Правда, там ничего особенного не происходило, просто один спортсмен тощего вида, намного оторвавшись от преследователей спокойно финишировал, легко дыша и перебирая ногами. Корень бежал вторым, отставая на метров тридцать, путаясь в собственных ногах.
 -Сняли тренировочные костюмы, - пробасил судья, - не волнуйтесь ребята, - попытался успокоить он.
 Тимофей снял тренировочный костюм, его костлявые пальцы тряслись, но он твердо знал, что другие волнуются не меньше него. Вырвавшись из теплого уюта костюма, он подверг свое тело прохладе. Заправив в длинные шорты, неказистую футболку зеленого цвета, которая как могла, обтягивала тощие плечи, Тимофей направился в сторону старта - на белую прямую, пересекающую красные дорожки. За спиной он слышал голос Кощея
 -А где этот шиповки такие взял?
 -Ему Стрелин дал, - ответил Длинный, - Серега заболел Тренер пытался надавить, а он просто послал его, сказав, что, мол, не хочет свое здоровье гробить.
 -А что с ним. Это его шанс, он сильнее всех на голову и старше на год
 -Вроде простуда. Да дурак он.
 Их разговор прервало приглашение к старту.
 Тишина воцарилась под стальным сводом дворца спорта, все другие легко атлетические дисциплины были прекращены. Реакции и эмоции на лицах спортсменов исчезли, наступило мгновение безрассудного страха. Тимофею казалось, что его ноги подкашиваются, и не одна тренировка не может подготовить к этой затяжной секунде.
 Прозвучала первая команда, в устах широкого судьи с красным флажком, огромного роста.
 -На старт!
 Спортсмены плотно сосредоточились на старте, что их локти цепляли друг к другу. Тренера еще пытались выкрикнуть последние рекомендации, но их уже никто не слышал, только Тимофей успел уловить слова своего тренера в адрес Длинного.
 -Сразу вырывайся, не жди!
 Тимофей, удачно расположившись на первой дорожке, чувствовал за спиной суету тренеров, отлично понимая, что все волнения к нему не причастны, и это вызывала в нем злость. Но он сам того не понимал, что эта злость, была лучше любой подсказки и совета. Ноги застыли, словно свинцовые и воздух превратился в запах резины. Мгновение, протяженностью в век заледеневшего разума и бесконечного страха.
 Тишина пространства застыла в сосредоточенном страхе бегунов, и среди этого молчания, громом взорвалась команда.
 -Марш!
 Долгожданное слово, громом разгоняет удушливое затишье и чувство страха, спортсмены перестают бояться, так как они начинают делать, то чего боялись.
 После стартовый вираж Тимофей преодолел удачно, но возглавить колонну не сумел. В лидерство вырвался Длинный, последовав совету тренера, за ним вплотную расположился Кощей, а следом, немного отстав, Тимофей. Заданный темп первой тройкой никак не подходил остальным спортсменам, поэтому они медленно, но верно отставали.
 Войдя во вторую стометровку, Тимофей почувствовал, что он начинает отставать, так как не выдерживает скорости. Пройдя вираж вплотную с запретной линией, он, не отрываясь, следил за Длинным, который ритмично перебирал ногами. Его широкие шаги преодолевали расстояние, звонко отбивая шиповками ритм победной мелодии. Кощей подбирался к нему, а Тимофей отставал и дыхание его уже требовало все больше воздуха. Пересекая полосу первого круга, тренер хриплым голосом, оглушая остальных, кричал Длинному.
 -Отрывайся! Отрывайся! Тридцать секунд.
 Тренер Кощея, не имея громового голоса, тоже пытался подгонять своего ученика. Игнорирование, Тимофея заставило совершить рывок и под тянуться к Кощею. На вираже он опередил его, изящно пролетев по внешней стороне круга, что привело к вниманию зрителей. Внешне казалось, что Тимофей этот рывок совершил легко и играючи, но некто не чувствовал его изнеможения и тяжелого дыхания.
 Опухшая нога Тимофея, затрудняла ход и при шаге на нее, превращалась в огромную боль. Но перед его глазами была спина Длинного и он отлично чувствовал его усталость. А самое главное вспоминая его глаза во время шуток и ухмылку, Тимофей приказывал своим ногам ускорить ход. В поле его периферического зрения мелькала трибуна с внимательными лицами, которая была в его глазах, как объект постороннего мира. На эту секунду в мире осталось, только два человек: он и Длинный, на круге не оконченного страдания.
 В начале третьего круга, Тимофей вплотную сблизился с Длинным, когда голос тренера звучал ревом раненого зверя.
 -Отрывайся! Перебирай быстрей!
 Дыханье Длинного сбивалось и на вираж он уже пошел тяжело, не так эффектно перебирая ногами. Тимофей уже не чувствовал воздуха, его легкие произвольно вбирали кислород с запахом резины. Больная нога почти не держала, а руки валились и не желали продолжать работать. Но упрямство Тимофея жестоко издевалась над ним не давая ему сбавить обороты, а при одном воспоминании о снисходительной улыбки Длинного, он начинал перебирать ногами еще быстрее. Ненависть и упрямство превращалось в упорство, которое перекрепило двух спортсменов, словно оковами. Тимофея вела к победе ненависть, а Длинного – гордость.
 На вираже третьего круга, перед стартовой прямой Тимофей принялся обходить Длинного, чувствуя, что его силы на исходе и он тоже выжимает все накопленное в долгих тренировках. Размашисто водя руками, Длинный локтем попал в плечо Тимофея, что тот несколько сбился с ритма. Но он в свою очередь, почувствовав, что сейчас свалится от изнеможения, аккуратно наступил шипами Длинному на пятку. Никто из судей не заметили этого столкновения, но после этого Длинный скорчась от боли упустил Тимофея, который проскочил и выбрался на прямую раньше, обойдя его по внешней стороне. Выходя, на последний круг, Тимофей слегка обернулся и разглядел свирепое лицо человека, мучающегося от боли в ноге, не на сантиметр не отстающим от него.
 У кого-то в руках зазвучал колокольчик, что означало выход на последний круг. Тренер, обращающийся к Длинному издавал крик такой силы, что заглушал все живое в округе.
 -Глянь, кто тебя обгоняет! Давай!
 Отставший на приличное расстояние Кощей уже не составлял конкуренции, хотя Тимофей уже этого не чувствовал и не видел. Щелкая шипами по виражу он чувствовал только тяжесть своих легких, а лицо Длинного привыкшее к ухмылкам, искажалось напряжение и растерянности. Выйдя на прямую, Тимофея охватила жажда отрыва, возгоревшаяся искрой в его помутневшем рассудке. Он не мог уже размышлять и продумывать стратегию, поскольку он лишился понимания происходящего. В его голове горело только одно слово: «Победа», которое инстинктивно отправило его в отрыв. И здесь уже не подходило говорить из последних сил, поскольку все силы были растрачены уже на втором круге, это было на природном уровне, связанное с вечного желанием всего живого, побеждать. В шагах Тимофея чувствовалась ненависть, упрямство, и что-то необъяснимое, но это была не физическая сила, а нечто больше.
 На последнем вираже Тимофей на несколько метров сумел сотворить расстояние. Именно сотворить, так как по-другому возникший отрыв нельзя было назвать. На финишной прямой, ноги Тимофея, перешли на сбой, и поэтому ему казалось, что он уже не двигается. Шиповки процарапывая резиновую дорожку продвигались к заветной черте, голова отяжелела в круговороте зала и казалось свалиться вниз. Длинный всегда хорошо славился финишными спрутами и в этот раз он оправдал свою славу. Он в таком же круговороте всего окружающего ускорялся, перебирая длинными ногами. Его усталость косила не меньше Тимофея, но его рост служил ему огромной форой. Уже дыша в спину Тимофея, Длинный стал пытаться обходить его на плечо. Зрители и тренера застыли, от изумительной интриги. Звук шиповок и дыханья, оголодавшему по воздуху, содрогал пред финишную тишину.
 Когда до финиша оставалось тридцать метров, Длинный был уже наравне с Тимофеем. За двадцать метров он уже обходил его. На расстоянии десяти метров, Тимофей чувствовал, что не в состоянии ничего изменить. И в тот миг, когда Тимофей предстал пред финишной линией на расстоянии руки, а Длинный уже готов был ее пересечь, он подвергся инстинкту, который уже находился выше всех тренировочных закалок и совету тренеров. Инстинкт победы заставил совершить не мыслимый прыжок к финишной линии вытянув руки вперед и он успел ее пересечь раньше Длинного, который сразу же пришел в растерянности, не сумев поверить, что он проиграл. Казалось, что Тимофей на миг обогнал собственную тень, которая задержалась пред финишной полосой, на целый вздох. Этим прыжком, он обогнал, скоростной дар природы в лице Длинного доказав, что сила воли и тяга побеждать, самый важный талант человека.
 Лежа, Тимофей, со сбитой коленкой и локтем в теплых овациях трибуны, который в пред, стартовый миг холодили тело. Задыхаясь в резиновым аромате, который казался самым прекрасным в мире, он понял какая тайна была в этом угнетающим запахе, вечная тайна победы.
 Казалось, что прошла целая вечность, но Тимофей увидел согнутого пополам Длинного, на глазах которого виднелись слезы. Тренер кричал на него, но Длинный не обращал на это ни какого внимания. Откуда-то со стороны донесся голос
 -Сорок пятый первый, тридцатый второй.
 Нашатырь подбежавшего врача окончательно привел Тимофея в чувство и он увидел финиширевшего третьим Кощея, со смертельно опечаленным лицом и довольно ровным дыханьем. Когда Тимофей поднялся с дорожки, финишировали отставшие спортсмены.
 Направляясь к скамейке, Тимофей попал в объятия своего тренера, который поздравлял его с победой.
 -Вот, молодец, доказал! – лились у тренера слова, - я всегда в тебя верил!
 Тимофей, не обращая на тренера, который не отставая следовал за ним, никакого внимания с торжествующим взглядом, продолжил путь к скамейки, где лежал его костюм. На скамейке сидел взволнованный Стрелин с задумчивым видом.
 -На ноги наступать не хорошо, - хмуро отозвался он.
 -Спасибо за шиповки! – весело откликнулся Тимофей.
 -Побегал, теперь снимай.
 Тимофей уселся на скамейку, когда комментатор объявил на весь дворец спорта
 -Победитель третьего забега на восемьсот метров, Ведяпин Тимофей под сорок пятом номером, с результатом две, ноль пять. Вторым …
 Тренер рассыпался и продолжил осыпать комплиментами Тимофея, а Стрелин молча посмотрел на его распухшую ногу, и шепотом проговорил, доступным только чувственному слуху.
 -Молодец.