Неприкаянный отрывок

…Вообще-то Лика редко дралась, только, когда была вынуждена защищаться от толпы.
Как-то, когда ей едва исполнилось четырнадцать, и шла тогда она из школы, пиная грязно-желтые скорчившиеся останки листьев, аляписто набросанных поверх толстого ковра из мягких иголок лиственниц. Шла себе, как всегда, подняв лицо, и присматривалась к готическому узору черных ветвей на фоне вялого, белесого воздуха со слепым бельмом солнца. И тут же сзади налетели, подсекли, застали врасплох, загоготали над самым лицом. Смешной, обляпанный веснушками пацан пнул, закричав что-то, наверно, обидное. Ей не давали прийти в себя, подняться с колен, окружили плотным кольцом. Близко возникли глаза… О, она сразу поняла, чьи, уж в глазах-то она разбиралась. А эти черные, насмешливые, тем более знакомые. Сейчас они были злые, а так, обычно, равнодушные… Мгновение и извечная кепка, обретая козырек, слетела с головы. Кудри легко спружинили, расправляясь, а пацана насквозь пробил острый взгляд, да так и остался внутри, больно толкаясь где-то в области между желудком и сердцем… Он так и застыл с кепкой в руках, а вдогонку взгляду уже несся неумело, но отчаянно и зло сжатый кулак. Он даже успел разглядеть острую косточку среднего пальца, воинственно выпирающую над остальными. Удар пришелся в губу, хотя нацелен был явно в хитрый глаз. Паренек охнул и сел на ковер из иголок, а девчонка в запале уже во всю молотила толпу, не разбирая, кого и куда бьет. Била ногами, руками, плевалась, не испытывая ни жалости, ни страха. Сзади напирали хохочущие, толкая на острые удары толпящихся впереди… Сплошное месиво. Но тут в конец озверевшую ее выдернули за кед из копошащейся кучи, ловко отбив уже направленный в лицо разбитый кулак, грубо вздернули на ноги и куда-то совершенно бесцеремонно потащили, крепко, до боли, сжав тонкое запястье… Они неслись вперед так быстро, что ей казалось, будто деревья по бокам слились в сплошные стены. Ее полу-ослепшие от слез глаза никак не могли сфокусироваться на том, кто тащил ее за собой... лишь какое-то размытое пятно, лишь раскатистые удары собственного сердца в голове, заглушающие все остальные звуки, лишь разрывающая легкие боль и затухающая ярость, сменяющаяся удивлением. Ей уже казалось, что они бежали целую вечность, и она вот-вот просто рухнет от изнеможения, когда человек впереди вдруг резко остановился, и Лика буквально налетела на него сзади.
Взмыленная, тяжело дышащая, она не сразу узнала черноглазого…
- На вот, чокнутая, - он напялил на ее макушку кепку, глубоко надвинув на глаза, - правильно… Не снимай, а то совсем жизни не дадут… Хотя, подожди-ка, - неуловимым движением он вздернул козырек, любуясь злой синевой и вдруг резко и горячо поцеловал в потресканные губы, пачкая кровью.
- Это за разбитую губу и новые джинсы! – хохотнул черноглазый и так же неуловимо нацепил мир на место, развернулся и ушел. А Лика долго еще приходила в себя, прислушиваясь к солоноватому вкусу во рту…

Больше он ее никогда не трогал