Последней забег

 Сентябрь разлетался осенней листвой среди сонной аллеи. Листья больших тополей развевались на ветру желтым знаменем воцарившейся осени. Заржавевшая тишина застыла на дороге, по которой шел Стрелин. Дойдя до черной резины беговых дорожек стадиона, он внимательно посмотрел по сторонам, пытаясь ничего не упустить из поля зрения: дальние трибуны, посадки по бокам круга и еще зеленое футбольное поле. Глядя на надоевший ему стадион, Стрелин никогда не испытывал таких странных чувств, как сегодня. Необъяснимая грусть изводила его рассудок, а в душе он чувствовал опустошенность, которую уже ничем нельзя было заполнить.
 Усевшись на зеленый забор, огибавший круг из черных беговых дорожек, Стрелин долго глядел на свои крепкие ноги. Потом, сняв кроссовки и носки, он принялся рассматривать изуродованные мозолями пальцы. По кругу бегали несколько человек. Один из пробегавших мимо с удивлением посмотрел на человека, сидящего босиком.
 На аллее появилась фигура человека, которого Стрелин сразу же узнал. Это был Тимофей Ведяпин. Стрелин грустно смотрел на него, натягивая носки и обувь.
 -Еще никто не пришел? – пожав руку Стрелину, спросил Тимофей.
 Стрелин в ответ грустно покачал головой.
 -Что ты такой грустный-то? – поинтересовался Тимофей.
 -Я бросаю легкую, - хмуро произнес Стрелин.
 Тимофей растерялся от неожиданного ответа. Скинув спортивную сумку около забора, он внимательно посмотрел на Стрелина, который всем своим видом показывал, что ему не до шуток.
 -Почему?
 -Я сегодня обследование в диспансере проходил…
 -А разве сегодня надо было? - не дав договорить, удивился Тимофей.
 -Не перебивай. Я просто так ходил, провериться. У меня ужасно спина болела после этой гребаной тренажорки. Думал, просто мышцы потянул, пройдет, но так и не прошло. Я пришел к хирургу, он что-то там посмотрел, по спине постучал. Потом начал расспрашивать, как получилось так надорваться, что позвонки сместились. Спросил «Чем занимаешься?», послал рентген делать. Я сделал, пришел, снимок показал. Этот хирург весь растерялся, каких-то справок понаписал и сказал, что в ближайший год о тренировках можно забыть.
 -А ты что?
 -Что я? Завязываю с легкой, больше не могу. Помнишь, вчера мы отрезки по триста метров бегали, ты еще мне до раздевалки дойти помог? Я к тренеру до этого подошел и сказал, что у меня спина болит, что вчера штангу поднимал и сорвал, наверно. Он раскричался, типа я постоянно отмазываюсь, а соревнования уже скоро. Феналгоном мне спину смазал. Когда четвертый раз триста метров бежал, у меня в спине заломило, я остановился, еле на ногах удержался.
 -А тренер что?
 -Ты сам знаешь. Когда я на поле прилег, он даже не подошел. У других спрашивал ,что со мной. Хорошо, что я тебя подозвал.
 Тимофей, не привыкший к смущению, посмотрел в сторону стоянки для автомобилей, куда подъезжала машина тренера
 -Вон, подъехал этот …, - вырвалось у Тимофея.
 -Ты его, наверно, больше, чем я, не любишь, - Стрелин спрыгнул с забора, и лицо его скорчилось от боли, - Я помню, как он над тобой издевался. Только почему ты его не пошлешь и не бросишь?
 -Да что, послать-то его давно послал, а бросить легкую не могу, мне больше нечем заняться. Пятый год хожу, это мой единственный интерес. Ты еще посоветуй за учебу взяться.
 -Не посоветую. А мне то теперь чем заниматься? - вздохнул Стрелин и посмотрел на свои крепкие руки, вырисовывающиеся под олимпийкой.
 -Но ты в институте учишься.
 -Ты сам знаешь, что я учусь, пока за институт на всяких первенствах выступаю. А теперь как буду? Я ни на одной лекции не был, да и вообще ничего не знаю. Раньше тренер подойдет, декану скажет про меня - и я мог месяцами не появляться, только тренировался целыми днями. Так-то я дурак, вообще в учебе нулевой.
 -И что ты думаешь, что когда уйдешь, тренер тебе больше не поможет? –Тимофей задумался и снова посмотрел в сторону автомобильной стоянки, где их наставник выгружал тренировочные снаряды из багажника.
 Стрелин, разглядывая синее небо в узорных облаках, которые толпились за дальней трибуной, отбрасывающей тень на часть стадиона, вспоминал, как когда-то он, переодеваясь на той большой трибуне с красными скамейками, выступая еще за школьную команду, наблюдал за движением спортсменов на беговой дорожке, дрожа в преддверии первого старта. Тогда во взгляде непорочного спортсмена виделись радужные мечты о победах и спортивных подвигах. Его ноги подкашивались от непривычного волнения, но он твердо знал, что достигнет больших побед и никогда не бросит спорт. Трудно было представить, что спустя годы он будет стоять на черной резине, запорошенной листвой, уставший и больной, уже не претендующий ни на какие мечты, обреченный уйти из спорта в чуждую ему жизнь умеренности и спокойствия.
 -Я знаю, - Стрелин облокотился на забор, растирая поясницу, - я ему нужен, пока бегаю, а теперь уже ни к чему. Хотя, что я тебе объясняю, ты сам это лучше меня знаешь. А что мне делать? Я ведь только и умею, как дурак, поэтому кругу бегать. В институте не доучусь, это точно.
 -Да ладно. Ты же не совсем дурак, - попытался успокоить Тимофей.
 -Да я вообще учиться не хочу, мне это не надо. Мне нужен этот круг. Да и этот проклятый спорт. Я без него вообще никто. Что я еще могу?
 Стрелин посмотрел на тренера, который, закрывая машину, кивнул ему головой.
 -Я его видеть не хочу, - прогремел Стрелин, на миг выйдя из себя, - если б я вчера его не послушал, то никаких осложнений не было бы, а теперь кто мне поможет?
 -Да ладно, успокойся. Просто подойди и скажи ему все, как есть.
 -Нет. Мне его видеть тошно.
 -А я думал, ты и пришел, чтобы поговорить.
 -С ним нечего разговаривать, ты сам знаешь, сколько таких пропало, и он никому не помог. Что мне его левые обещания слушать? Ты уходи лучше с этой легкой, пока еще здоров. Сам знаешь, сколько уже наших она искалечила.
 -А у меня кроме этого ничего нет, учиться тоже не хочу. Друзей у меня нет. Этот круг, как магнит. Придешь уставший домой, думаешь- все, хватит. А утром проснешься, телек посмотришь-больше заняться нечем. И уже на тренировку хочется. Соревнования выиграть охота еще какие-нибудь. У меня-то и целей больше нет.
 -Россию все равно не выиграешь, - улыбнулся Стрелин, - Потенциал не тот, да и препараты ты не пьешь.
 -А ты?
 -Я уже ничего не выиграю.
 Тимофей посмотрел в печальные глаза Стрелина. Казалось, что они плачут невидимыми слезами, которые катятся не по щекам, а где-то в глубине его сознания.
 -Ладно, – резко взял себя в руки Стрелин, - давай прощаться Может, вне резины еще увидимся. А классно ты тогда Длинного на восьмисотке обошел. Первая победа твоя была.
 -Спасибо за шиповки.
 -Ну, все. Счастливо, Вед, - похлопав по плечу Тимофея, Стрелин тяжелой походкой отправился по черной резине к аллее.
 Проходя мимо финишной полосы, он вспоминал свои первые победы еще на школьных соревнованиях, первую радость, первые грамоты. Видел того молодого спортсмена, который мечтал прозвучать на весь мир, думал, что всегда будет побеждать. Он глядел на зеленое поле, и в его памяти проносились моменты, как они между группами играли в футбол, в знак благодарности тренеров за хорошую тренировку.
 Стрелин решил пройти по стометровой прямой, совершить тем самым свой последний забег. Прихрамывая и опустив голову, он медленно наступал на резину беговой дорожки. Ему хотелось сорваться и снова пробежать по ней. Какая-то неведомая сила манила его к этому кругу, Стрелин хотел задержаться на нем подольше, но шаги оставляли позади метры воспоминаний, в которых таилась вся его жизнь. Пройдя его полностью, он свернул в посадки с одним желанием - расплакаться. По кругу пробегали спортсмены, не обращавшие внимание на пешехода, уходящего в никуда. Желтая листва валилась на черные дорожки, словно плакали все деревья вокруг стадиона, провожая уходящего спортсмена.