Репортаж

 Зимний день разгорался белыми искрами на тротуаре, по которому шел человек невысокого роста в толстой зимней куртке. Крепкие ноги в широких джинсах быстро несли его по заснеженному асфальту. Подойдя к большому зданию университета, он остановился около ступенек и закурил. Его безразличное и спокойное лицо с румянцем на щеках не выражало никакого интереса к происходящему. Рядом стояли несколько студентов и косились на незнакомого человека.
 Докурив и выбросив окурок, человек пробрался внутрь, но оказался задержан криком вахтерши.
 -Куда?
 -Я из газеты, - мрачно отозвался он, - Вас должны были предупредить.
 Вахтерша покосилась на человека растрепанного вида, вовсе не похожего на работника прессы. Скорее, он напоминал уличного хулигана с добродушными чертами лица.
 -А, журналист. Ну проходи, фамилию только свою скажи.
 -Ведяпин Тимофей
 Журналист посмотрел на открытую дверь возле спортзала и не спеша, переваливаясь с ноги на ногу, отправился к ней. Вахтерша косилась на него, провожая взглядом. Зайдя в кабинет, он увидел человека в спортивном костюме, сидящего в тусклом свете лампы. Расположившись за пыльным столом, он перебирал бумаги. При появлении постороннего человека преподаватель физкультуры отвлекся от своего дела и посмотрел на представшего перед ним журналиста.
 -Вы ко мне? – грубым голосом произнес преподаватель.
 -Да. Я из газеты, - также жестко откликнулся журналист.
 -Чего хотели?
 -Ну, это, скоро областная спартакиада намечается, а мне надо у спортсменов вашего института опрос провести, так что соберите их здесь.
 -Подожди, сейчас с пар самых лучших отпрошу, - преподаватель вышел за дверь.
 Оставшись в одиночестве, журналист проклинал своего редактора за то, что он его послал делать глупый репортаж о спортсменах. Он не понимал, кому это надо. Пыльный кабинет, облепленный спортивными плакатами, вводил скучавшего журналиста в еще большее уныние. Он, развалившись на кресле, брезгливо рассматривал лица спортсменов на плакате. Обратив внимание на кого-то футболиста с кубком в руках, работник прессы улыбнулся, вспомнив, что сам когда-то играл в футбольной команде. Бросив взгляд на бегущего по резиновой дорожке спортсмена на пожелтевшем плакате, журналист дернулся от воспоминания, охватившего его. Достав сигарету, он закурил и пустил клуб дыма в без того затуманенный кабинет.
 -Я собрал четырех спортсменов, хватит? – нарушив тишину, спросил вернувшийся преподаватель.
 -Хватит.
 -Тогда пошли в спортзал.
 Выйдя из кабинета, журналист пошел по узкому коридору. Бетонные стены сине-зеленого цвета заставили его рассудок встрепенуться, словно в нем расцвело тайное воспоминание далекого прошлого. Журналист почувствовал, как всплывшие события мурашками пробежали по его спине, проникнув до самого дна сознания. Но его спокойный и закаленный характер помог ему легко придти в себя. В спортзал он зашел уже без волнения.
 Просторный спортзал университета сиял в солнечном свете, который пробивался сквозь сетку на больших окнах. На скамейке около стены сидели четыре человека. Один при появлении журналиста резко поднялся и внимательно бросил свой взгляд на его лицо. Спортсмен оказался очень высокого роста, на голову выше преподавателя, с такими длинными руками, что запястья вылезли из-под рукавов олимпийки.
 -Здорово, Вэд, - почти прокричал он, обратившись к журналисту, и улыбнулся.
 Журналист медленно перевел взгляд в его сторону.
 -Ты что, не узнал? – восторженно проговорил человек высокого роста.
 -Ты что ли, Длинный? – растерянно ответил Вэд.
 -Сам ты короткий. Ты что здесь делаешь?
 -Интервью брать пришел.
 -Ну не фига ты даешь! Этим… журналистом стал, офигеть.
 Преподаватель с удивлением посмотрел на изменение настроения журналиста, который минуту назад находился в унынии. Журналист по прозвищу Вэд, которое он получил еще в давнем прошлом, когда занимался легкой атлетикой, в восторженном состоянии беседовал со своим бывшим коллегой по беговой дорожке. Вэд снял куртку и положил ее на скамейку, стоявшую в углу спортзала.
 -Как сам? – Длинный похлопал по плечу развеселившегося журналиста.
 -Ничего. А ты еще бегаешь? Я думал, ты давно бросил.
 -Да я уже на восемьсот в лучшую восьмерку России вхожу! Ты, видно, уже все о легкой позабыл.
 -Может быть, - растерялся Вэд, - ну ты даешь, я уже думал, все бросили.
 Преподаватель перебил разговорившихся спортсменов.
 -Ну, давай проводи свой опрос, а то им на пары надо, - он указал рукою на заскучавших спортсменов.
 Вэд достал ручку и блокнот и начал опрос с первого спортсмена от двери. Под его слово попался человек невысокого роста, крепкого телосложения. На простые вопросы журналиста он отвечал легко и непринужденно. Оказалось, что он занимается гиревым спортом. Следующий спортсмен был более замкнутым, поэтому его следовало раскрутить на разговор. Но Вэд был совсем неграмотным интервьюером, а может, человеком, безразличным к своей работе. Он не стал надоедать упрямому спортсмену занудными вопросами. Да и все его мысли были об одном: о бесконечной резиновой полосе, по который он бежал в течение пяти лет. В памяти Вэда проносилось спортивное прошлое, которое, казалось, было давно позабыто. Но каждая частица памяти в нем просыпалась и уносила его в раздевалки, пропахшие потом, на круг, покрытый резиной, с которого нельзя было сойти. Забытая предстартовая дрожь, которая охватывает все тело так, что невозможно стоять на месте, невозможно думать. А в его носу путался запах резины, который ужасен для проигравшего, прекрасен для победителя и угнетающ для начинающего.
 Обратившись к третьему спортсмену, Вэд уронил ручку, словно неведомая сила заставила его это сделать. Сила воспоминания, которую невозможно победить. Человеку не по силам преодолеть прошлое, которое со временем тяжесть превращает в радость, а потом эту же радость делает еще более тяжелой, поскольку он осознает, что этого больше не будет. Трудности и муки спорта в голове Вэда расцвели и показались ему прекрасными. Вечная тренировка, забег, волнение, проигрыши, которые когда-то казались мировыми трагедиями, победы, достигнутые страданием. Путь страха от тренировочного зала до арены, трибуны которой колют взглядом. Дорога в раздевалку походкой победителя от круга, на котором недавно были пролиты литры пота, чтобы каждый спортсмен с уважением смотрел тебе в спину, а тренер юлил вокруг тебя. Электрический луч валится к твоим ногам, заискивая перед тобой, а ты чувствуешь его тепло. Но понимая, что этого больше ему никогда не ощутить, Вэд впал в ностальгическую тоску, которая сильнее грусти проигравшего спортсмена, так как время всегда побеждает человека не дав ему отыграться. Оно заставляет человека преклоняться перед прошедшим событием, даже совсем не важным, но невозвратимым.
 Подняв ручку, Вэд продолжил опрос.
 -Чем занимаешься? Сколько лет? Успехи?
 -Я легкой атлетикой, семь лет, - с ухмылкой проговорил опрашиваемый спортсмен, - достижения… ну это, на области первые места занимал, в этом и в том году.
 -Сколько бегаешь?
 -Я же сказал…
 -Дистанции какие? - перебил журналист.
 -Восемьсот, но и другие пробовал, но так восемьсот получается хорошо.
 -Так, еще один вопрос, - Вэд посмотрел в записную книжку, в которой были написаны основные вопросы, по которым он должен был опрашивать, и прочитал завершающей вопрос.
 -Что для вас спорт?
 При произнесении этих слов Вэд стыдился самого себя, понимая абсурдность данного вопроса. Разве можно объяснить, что такое спорт, а особенно легкая атлетика, когда по самому спортсмену и так понятно, что это. Вэд понимал, что такой вопрос- кощунство и издевательство над спортсменом.
 -Спорт – это жизнь, - сухо проговорил опрашиваемый.
 Пауза оглушала спортзал, Вэд поглядел на тонкого спортсмена и по его глазам понял, что ничего со временем не поменялось.
 -На тренировках тяжело приходится, - добавил спортсмен, - в принципе, вам все равно не понять, это чувствовать надо.
 Вэд посмотрел на стоявшего рядом с ним Длинного и улыбнулся, Длинный в ответ тоже молчаливо растянул губы в улыбку.
 -Вы свободны, - журналист указал на опрошенных спортсменов, и они все вышли вместе с преподавателем за дверь.
 -Что спросить хочешь? – усмехнулся Длинный.
 -Как все, что там сейчас на легкой?
 -Это для газеты? - Длинный отлично понимал, что это совсем не для печатных букв, но для шутки задал этот вопрос.
 -Нет.
 -Легкая уже замахала, уйти хочется, вот только «мастера» выполню и уйду.
 -А ты что уже КМС?
 -А ты что думал? Конечно.
 -Ну ни хрена себе, - удивился Вэд, - восемьсот гоняешь.
 -Да. А ты, я гляжу, разъелся не хило, - Длинный похлопал журналиста по плечу, - говорили, ты в гимнастику ушел, или что-то типа такого.
 - Я, и правда, год после легкой занимался, да бросил, надоело все. Как на спортивный факультет не поступил, так совсем со спортом завязал. А кто говорил?
 -Да тренер наш.
 -Ты все у него?
 -Да у кого же еще.
 -А он как?
 -Все как обычно- тренировки, соревнования. Да что тебе говорить, ты сам знаешь.
 -Знаю, - уныло протянул Вэд и взглянул на деревянный пол спортзала, на котором заливалось зимнее солнце. Он протер сморщившиеся глаза, запотевший рукой.
 Длинный посмотрел на своего бывшего коллегу и соперника по дорожке, но уже без ухмылки и презрения, которым когда-то он любил его одаривать. Длинный знал, что время все поменяло, что теперь он испытывает какое-то прекрасное чувство к своему бывшему конкуренту. В свою очередь Вэд забыл своего бывшего оппонента, которого когда-то ненавидел, проклинал и отдавал все свои силы, чтобы его опередить. В лице Длинного он видел частицу прошлого, которая согревала его взбудораженную душу. Теперь Вэд мечтал оказаться на беговой дорожке и снова испытать все ощущения предстартового мгновения, почувствовать усталость и вдохнуть победный запах резины. Он готов был все бросить и просто бежать, назло всему, как раньше.
 -А что сейчас Стрелин делает?
 -Ты что, вообще? - удивился Длинный, - его же посадили.
 -Как? – от неожиданного ответа вскрикнул Вэд.
 -Обычно. Он как легкую бросил, забухал, его из института выгнали, связался с кем-то с района. Ну не знаю, что он там сделал. То ли квартиру обокрал, то ли еще что-то. Ну, в общем, сидит он сейчас. Мне Корень сказал, он с ним с одного двора.
 Вэд присел, положив блокнот на скамейку.
 -Слушай. Пошли покурим.
 Длинный кивнул головой, и они направились к выходу. Идя по узкому коридору, они внимательно разглядывали друг друга, как в прошлом, когда они направлялись вдоль стен к выходу на спортивную арену. Каждый, как и в прошлом, смотрел в глаза напротив, но уже без злости, без обиды, а с не понятной им самим же дружественной привязанностью.
 Выйдя на улицу, Вэд вдохнул морозный воздух, достал пачку сигарет и протянул Длинному.
 -Давно куришь? – спросил Длинный.
 -Полтора года, а ты же бросал?
 -Не добросил, да это все фигня. Ты что, про Стрелина правда не знал. Может, еще жалко?
 -А тебе что, не жалко?
 -Жалко. Да он сам, конечно, дурак, не надо ему было легкую бросать, - после произнесенных слов Длинный выдохнул клуб дыма, и стряхнул пепел.
 Наступила минута молчаливого курения. Вэд задумчиво смотрел на искрящийся снег, потом на ясное небо, на котором сжимало взгляд раскаленное солнце. Громко чихнув от яркого света, он привлек внимание стоящих рядом девчонок, которые в ответ захихикали и пренебрежительно посмотрели на человека потрепанного вида. Одна из них на расстоянии обратилась к нему, сдерживаясь от очередного порыва смеха.
 -Будь здоров.
 Повернувшись к женской компании спиной, Вэд продолжил тишину. Конечно, он мог парировать замечание в свой адрес, но ему было совсем не до этого. Он вспоминал свой последний разговор со Стрелиным и представлял его обреченные глаза, отчего взволнованного журналиста пробирал холод. Вэд содрогался от пришедших ему на память слов: «Еще увидимся». Неужели, думал он, Стрелин и правда жил только одним кругом. Сойти с него значило сойти с нормальной жизни. Пока он по нему двигался, у него была цель- добежать, но в конечном счете никто не сможет этого сделать, потому что рано или поздно тебя начнет клонить в сторону, и ты выйдешь за пределы круга, и поймешь, что бежал по нему зря. Но будет и еще более страшная мысль, что не бежать по нему ты не мог.
 Зима блистала белоснежными сугробами в лучах полуденного солнца, большой вход университета пустовал. Только два человека безмолвно курили и смотрели по сторонам, словно стесняясь посмотреть друг на друга. Так продолжалось, пока из института не донесся звонок, который оповестил об окончании пар. Народ начал выходить и заполнять площадку перед институтом, нарушая царившую минуту назад тишину.
 Первый заговорил Длинный.
 -А ты еще учишься?
 -Да, - после долгого раздумья ответил Вэд, - еще год в институте.
 -На кого?
 -Да на экономиста.
 -И что, получается?
 -Получается, - обреченно отозвался Вэд, - правда, мне это пофигу.
 -А это никому не надо, - улыбнулся Длинный, - думаешь, мне надо? Мне в любой институт теперь дороги открыты, КМС все-таки. Хотя, мне все равно где числиться.
 -А как уйдешь с легкой, что делать будешь?
 -Не знаю.
 Сгустившийся народ на площадке начал раздражать Вэда нависшим гамом. Иногда в глазах журналиста зарождалось сверкание, которое когда-то горело и обрекало его на победы, которое заставляло его уйти наперекор всем обстоятельствам.
 -А глаза у тебя блестят, прям как раньше, - Длинный с особой иронией произнес последние слова и попросил еще сигаретку, - все такие же большие. Закурив, он продолжил, - Кто знал, что спустя несколько лет мы будем стоять и курить. Раньше, если мне сказали такое, я рассмеялся бы.
 -День меняет времена, - сухо отметил Вэд.
 -Да ладно, не запаривайся, мне скоро идти на пару надо. Так, для газеты спроси, что-нибудь. Может, засвечусь.
 -Что для тебя спорт? – Вэд истерически рассмеялся при произнесенной фразе. Его смех был настолько взбудораженным, что казался плачем. Вся его голосовая интонация стояла на грани между слезами и радостью, моментами пересекая границы по разные стороны.
 Длинный от смеха выронил сигарету. Студенты покосились на двух молодых людей, хохочущих в разгаре белоснежного полудня. Вэд, успокоившись, посмотрел за дорогу, по которой проносились машины, за макушки тонких деревьев сквера, за пятиэтажки в конце аллеи, куда-то вдаль. Его фантазия, взметаясь, вылетела за пределы и замкнулась в круге, застучала шиповками по резине, тяжело задышала. Вернувшись на место, она ожила и ощутила движение и страсть.
 -Ладно, - оборвал Длинный, - мне пора, может, еще увидимся, ты на стадион приходи, в футбол поиграем.
 -Наверно, приду. Счастливо.
 -Счастлливо.
 
 Вернувшись в редакцию, Вэд сел за компьютер, закурил и долго смотрел в компьютере на шаблоны ответов спортсменов. Его задачей теперь было подстроить ответы под стандартные образцы. Когда очередь дошла до Длинного, Вэд докуривал уже третью сигарету. Он не знал, что писать про своего бывшего коллегу, казалось, что мыслей хватит на много страниц, но они не могли выразиться в буквах. Суждения сбивались в кучу с воспоминаниями, от каждой мысли исходил запах резины, пота, матов. Он видел ухмылку Длинного, Стрелина с вечно хмурым лицом, который своей большой рукой протягивал шиповки. Он вспоминал мокрые глаза Длинного после неожиданного поражения, чувствовал запах нашатырного спирта, слышал стук шипов об резину. Его память не могла остановиться и убегала в прошлое, в котором все было понятно и просто. Там не требовалось писать глупых статей, слушаться редакторов, ходить на ненужные учебные занятия. Это было прошлое, в котором чувствовалась жизнь. Жизнь, движущаяся по кругу.
 Вошедший редактор отвлек замечтавшегося журналиста.
 -Ты опросил спортсменов? – занудным тоном спросил он.
 -Да.
 Редактор подошел к компьютеру, чтобы рассмотреть слова на экране. Увидев, что о последнем по списку спортсмене ничего не написано, он заговорил раздраженным тоном.
 -А про этого почему ничего не написал?
 -Не могу.
 -Это почему?
 -Не получается. Да и не знаю, что писать.
 -Ты что, у него ничего не спросил? - возмутился редактор.
 -Все, что надо, я спросил. Но это не для газеты.
 -Ну сам что-нибудь, глядя на образец, допиши. Типа тренировки, люблю спорт, не курю, ну и все в таком духе.
 Когда редактор ушел за дверь, Вэд удалил фамилию Длинного из списка опрашиваемых спортсменов, поднялся и отодвинул стул. В полумраке его глаза заискрились, казалось, уже забытым пламенем азарта. Вэд открыл дверь ногой, прошел по мрачному коридору, вышел на крыльцо. Усевшись на перила и закурив, он взглянул на темнеющий горизонт, на котором теснились многоэтажки. Закатное солнце уходило по красной полосе за крыши домов убегающим спортсменом, медленно двигаясь и плавно угасая в непроглядной ночи зимнего вечера.