Стук одиночества

Тук- тук!
 Сердце начинает лихорадочно биться. Тихонечко, на цыпочках ты крадешься к двери. Никто ведь не должен прийти...
 - Кто там?
 Тишина, никто не отвечает.
 - Кто там? - спрашиваешь более настойчиво. Но уже все понимаешь.
 Но все же приоткрываешь дверь – медленно открываешь, чтобы не шуметь и не громыхать.
Никого! Никого нет за дверью. И только лампочка на площадке мигает. Все как обычно.
 
Это в тишине ночи стучалось одиночество.
Ты ходишь по квартире. Тихо, тихо, чтоб не пугать самого себя своими шагами.


-«Привет» – говоришь ты стенам. Но стены не отвечают, и даже эха нет

Но что это? В тишине рождается звук. Ты слышишь голоса - нет, не голоса, это тихие стоны. Соседи за стенкой занимаются любовью. Их разгоряченные тела сплелись в клубок, они лежат на шелковых простынях и стонут от страсти. Но нет, это только стоны твоего воображения. Это ты начитался дешевых книг, в которых издают стоны страсти и сплетаются в клубок разгоряченные тела. А твои соседи от страсти стонать не будут. Потому что соседи не те люди, чтоб стонать от страсти, выпендриваясь друг перед другом. И если начнут стонать, то только потому, что так надо. Изображать страсть.

Но и соседей за стеной нет, ты это знаешь
И соседи, и мыши за стенкой, и свет в окнах - это всe игра твоего воображения.

Включен компьютер и монитор жужжит, хотя нет, не монитор, это системный блок или что там у него, жужжит. Вертушка, маленький вентилятор обдувает внутренности, чтобы не перегрелись, отсюда и звук. Но ты видишь монитор, значит жужжит монитор. Он жужжит, а ты долбишь по клавишам.

И там, в ночи кто-то тоже стучит по клавишам. Ты знаешь, что в интернет выйдут такие же одинокие и будут стучать, выстукивать слова, и какие бы они слова не выстукивали их смыл один - это крик о помощи, о надвигающемся одиночестве.

Но самое страшное - зеркала. Всегда, когда ты в них смотришь, ты боишься не увидеть себя. Увидеть стену, противоположную зеркалу. Увидеть пустоту. И ты стараешься не смотреться в зеркало ночью, да еще один, да еще в пустой квартире... Мало-ли. А если вдруг взглянул ненароком, то обязательно скорчишь рожу.

Сон придет. Он смилостивится и придавит тебя, распластает на подушке, и может быть ты даже увидишь грезы.

Но утром ты ждешь, когда зазвонит будильник и можно будет вставать. И вот теперь, утром, уже можно смотреть в зеркало, и нужно плескать себе в лицо водой, имитируя умывание. И таращить глаза и зубы. И водить по зубам щеткой- туда-сюда, туда-сюда... оттирая этот ночной привкус одиночества с зубов.

А дальше дверь, которую уже можно открыть, та сама дверь, которую ты уже отрывал ночью, а за ней лампочка и лифт, и гул города, и ветер, и машины, сигналящие на все голоса. И люди, бегающие между машин, пока машину стоят в пробках.

Входя в пустой кабинет, включая свет, ты опять скажешь «Привет» стенам, потому что и здесь еще нет никого, и привет больше говорить некому, только стенам. А еще потому, что ты боишься, что вдруг ты забыл, как говорить, и издашь стон, тот самый стон одиночества. Но ты слышишь свой голос. Значит еще способен говорить. Неважно, какие ты слова первыми скажешь сегодня. Но твой голос не высох за ночь, и не прилип к внутренностям лоскутом. Значит ты будешь говорить, и улыбаться людям, и этот день тебя завертит, и дальше неважно, куда выведет кривая.

Только чтоб не услышать этот стук. Стук одиночества. Который ты так боишься услышать.