На сегодня мест нет

Очередь вытянутой змейкой расположилась на бескрайних просторах. Она настолько длинная, что не видно ее конца. Из нее доносятся крики на разных языках, споры, вздохи, кто-то просто молчаливо стоит и смотрит вниз. Все стоят точно друг за другом, с периодичностью в несколько минут очередь продвигается немного вперед. Большинство в волнении протирают пот и потягивают сигареты. Чем ближе они продвигаются к огромным воротам, тем больше возрастает их беспокойство. У ворот невзрачный вид. Они не сверкают на солнце, поскольку они такие старые, что все покрылись плесенью и ржавчиной. Забор тоже не славится новизной, по стенам его растекаются трещины. В некоторых местах в нем пробиты скважины, из которых исходит яркий свет. Видимо, кому-то по ту сторону забора было интересно узнать, что находится за ним. Перед самыми воротами очередь зигзагами огибает столбы с объявлениями и рекламными плакатами: “Сигареты “Балканская звезда” -стопроцентная путевка в рай для праведных и живых”. А внизу надпись мелкими буквами: “Рай предупреждает: грехи опасны для вашей души”. На одном из столбов красуется много вывесок на английском языке.
-И когда же это все кончится? - зевая, проговорил Станислав Радимов, в недавнем прошлом всемирно известный писатель, находившийся на данный момент где-то в начале очереди. Невдалеке уже виднелись заветные ворота, поэтому возникало желание растолкать всех и пролезть, не соблюдая очереди.
-Есть закурить? – спросил стоящий перед ним человек в обгоревшей одежде. Его лицо было покрыто копотью, от него пахло дымом, волосы на его голове явно были в дефиците.
-Каким образом? - удивился писатель.
-Ты не русский что ли? - растерялся лысый человек, - вроде, славянские формы лица, говоришь четко, без акцента. Украинец? Может, хорват или эстонец. Точно эстонец, туго доходит. Вторая попытка, закурить есть?
-Русский я. Станислав Федорович Радимов. Курить же нельзя, у нас нет легких, у нас тела нет. Душа только осталась. И где вообще тут можно сигареты взять.
-Вроде, стоишь давно, а ничего не знаешь.
-Да я всю очередь проспал.
-Тогда понятно. Душе присущи те же свойства, что и телу, с разницей лишь в том, что она не может ощущать физическую боль, но при этом может получать удовольствия, которые ты получал при жизни, то есть ты можешь вкушать плотскую радость. Можешь пить, сколько влезет, а по утру у тебя голова болеть не будет. Но тебя постоянно будут терзать муки совести за каждое прегрешение при жизни. Не думай, что ты абсолютно чист, если тебя в эту очередь направили. Видишь вон тех пернатых у входа? - указал рукой, покрытой волдырями от ожога, на ворота.
-Ну, вижу.
-Это верховные архангелы. Они окончательное решение и примут, впускать тебя или не пускать.
-А апостол Петр где?
-В отпуске.
-Откуда ты все это знаешь?
-Ангел при входе на небеса рассказал.
-Забавно. А где сигареты достать можно?
-У бесов купить, они вдоль очереди ходят и торгуют. Можешь смело подзывать на русском, это здесь официальный язык.
-А на что купить их можно?
-За грех.
Из-за спины писателя раздался выкрик на немецком. Кто-то впереди стоящий откликнулся на том же языке, издалека грубый голос прервал немцев.
-Заткнитесь!
Никто из немцев значения этого слова не понял, но угрожающая интонация заставила их замолчать.
-Надоели эти фашисты, все время перекрикиваются, хорошо хоть на нашем отрезке их немного, - человек провел руками по лысой макушке, - у нас в диапазоне одни русские и нигеры. Хотя черных больше. Прямо, расовая дискриминация, - возмутился лысый, - Им хорошо, они у себя в Африке живут, бананы жрут, что им грешить? Если только банан у ближнего своего стащить или бубен какой-нибудь.
Стоявший перед обгоревшим человек черного цвета кожи странно взглянул на говорящего. По лицу его расплылась детская улыбка. Он пританцовывая начал хлопать в ладоши и напевать песенку на непонятном языке. Видимо, он исполнял свой национальный танец.
-Вот начинается, этот бабуин еще долго прыгать будет? Он даже не христианин, а его в рай записали. Где справедливость? Он даже не буддист, не мусульманин. Фетишисты гребаные, всю очередь оккупировали, - обращаясь к танцующему негру, - приплыл, черный, тут пальм нет, слышишь? Тут бананы не пожрешь, с бубном вокруг костра тоже не попрыгаешь. Это религия, мать твою.
-А что, может, он, не зная теологии, за свою жизнь ни разу не согрешил, - перебил писатель разгорячившегося лысого собеседника, - всю жизнь прожил где-нибудь в Сахаре под пальмой и никого не трогал. А что? Чем человек дальше от цивилизации, тем дальше от пороков и грехов. А как там насчет сигарет?
-Вон беса крикни, видишь, с подносом ходит.
-Эй, как там его назвать? Гражданин бес, подойдите, пожалуйста, сюда.
Маленький бес с едва видными прорастающими рожками мгновенно очутился возле писателя. Лицо беса не имело даже малейшего намека на честную сделку. Его маленькие прищуренные глазки бегали по сторонам, он поправил прядь шерсти на лбу когтистой рукой.
-Чего изволите-с? Покурить, выпить, может кроссворд, что б не скучно стоялось, - бес повилял хвостом.
-Какие сигареты есть? - поинтересовался писатель.
-Любые, - бес сунул руку в поднос по локоть, как в черную дыру, - так, вы бывший житель Земли, русский… Вот! - достал пачку “Примы”, - Извините, остального вашей ментальности ничего не осталось.
-Тогда не наши давай.
-Вот, могу посоветовать индийские или вообще из параллельного измерения сигареты “Кинхищ”, лучшее в данном мире.
-Как ты сказал?
-Кинхищ, но это что-то типа блаженства означает.
-Сколько?
-Три грешка всего лишь, - бес ехидно улыбнулся, - курить ведь хочется.
-Поторгуйся, три это дорого, недавно передо мной что-то типа такого за два покупали, - лысый шепнул на ухо писателю.
-Один, или брать не буду, - решительно проговорил писатель.
-Ладно, уступаю, один так один, - поникнув, бес поцокал копытам о синюю гладь неба. Так, записываю один грешок Радимову Станиславу Федоровичу, дополнился.
-Что это значит?
-Это значит, в твоей биографии на один грех станет больше, - бес захихикал и протянул пачку сигарет, напоминавшую консервную банку от шпрот.
Писатель, возмутившись, схватил беса за шею обеими руками и стал его трясти.
-Э-э, так не честно, бери эту пачку себе и вычеркивай с меня грех.
-Договор заключен, удаляюсь, удачно покурить-с, - бес растворился, и возник на расстоянии в несколько шагов. И снова принялся за свою работу, агитируя очередь приобрести что-нибудь из своего товара. Где раньше стоял бес, осталась лежать странная пачка сигарет с зажигалкой.
-Не волнуйся, один грешок ничего не значит, - успокоил лысый, - Тут, я слышал, один всего накупил, так за ним сразу два ангела прилетели, руки ему заломали и в чистилище на пересмотр отнесли.
Писатель подобрал пачку с зажигалкой, при помощи специальной ручки вскрыл пачку. Содержимое пачки умножило ощущение бесовского обмана. Сигареты напоминали обыкновенные спички.
-И как это курится? - писатель почесал затылок.
-Давай попробуем этой стороной, - лысый аккуратно достал сигарету, - где табак? Наверно, эту сторону подкуривать надо. Лучше бы “Приму” купил. Дерьмо, но хотя бы наше. А тебе экстравагантного захотелось.
Лысый и писатель вставили внеземные сигареты в зубы и подожгли ту часть, на которой находился сгусток липкого зеленого вещества. Они синхронно вдохнули дым. Лица их сморщились, будто они проглотили сотни лимонов одним глотком. Выдыхая клубы кислого дыма, лысый закашлял.
-Как тут написано?
-Кинхищ, как этот шерстяной сказал, блаженство, значит.
-Ну по их, по-неземному, может, и блаженство, а по-нашему дерьмо. Хотел бы я посмотреть на этих божьих тварей, которые такую дрянь курят. Кажется, он нам бычки какие-то продал.
Позади стоявший немец похлопал писателя по плечу и, произнеся несколько фраз на немецком, протянул руку.
-Что, тоже курить хочешь? - спросил его писатель и указал пальцем на сигарету.
-Я-я, - немец кивнул головой.
-На, кури, - писатель протянул ему пачку и зажигалку.
Далее время шло незаметно. Немец, убаюкивая, напевал песенку. Негр без устали танцевал. Писатель и лысый, покуривая, перебрасывались словами. Никто из них не заметил, как они подошли к самому началу очереди, голоса архангелов начали слышаться очень отчетливо.
-Так, Миш, - обратился один к другому, - Надо заканчивать, а то рабочий день себя исчерпал, тем более, сегодня земной футбол вечером показывать будут, успеть надо.
-Сейчас, еще этот десяток рассмотрим, отчет по новым поступившим сдадим, и домой к футболу успеем - ответил второй, - эх, что-то хороших людей больше становится, у ада очередь намного короче или, может, распределяют неправильно.
-Так, этот десяток продвигается к воротам, остальные пока покурите.
Писатель выкинул сигарету и продвинулся вперед. Лысый подошел вплотную к воротам и сморщился от ослепившего его света. Вдалеке за воротами виднелись бескрайние зеленые луга, по небу скользили белые птицы, шум морского прибоя доносился со всех сторон. В траве ползали насекомые, каждое из них было полно жизни и радости и наслаждалось солнечными лучами. На полях паслись неведомые прекрасные звери, некоторые пили прозрачную воду из серебристого ручья, извивающегося и уходящего в горизонт.
-Ни хрена себе, твою мать, - восхитился лысый.
Архангел дал ему подзатыльник.
-Это рай, не ругайся, - и, повернувшись ко всем, добавил, - Сейчас вас коротко ознакомлю с ситуацией. Я верховный архангел Серафим, а это мой коллега, - указал большой ладонью, - Архангел Михаил. Мы проведем недолгую процедуру по доскональному осмотру вашей биографией и примем окончательное решение, достойны вы рая или нет.
Архангел Михаил достал огненный меч и пытался сделать суровый и грозный вид, но от этого казался еще больше уставшим. Меч переливался на солнце всеми цветами радуги, на его острие играло пламя, от которого разлетались искры.
-Так, ты сразу не годен, ты тоже и ты, - указал мечом на троих, в том числе двух немцев, - отойдите, - немцам сказал несколько слов на их языке. – Так, это кто? Станислав Радимов, - кинул взгляд на писателя, - известный поэт-прозаик, писатель авангардист, читал. В семнадцать лет украл пачку сигарет из киоска, мелочь, избил в девятнадцать лет трех своих сверстников, они люди плохие и на данный момент в адских коридорах подметают, прощаю, что-нибудь покрупнее, - архангел Михаил внимательно посмотрел в глаза писателю, - пытался убить свою жену.
-Задушить, - добавил архангел Серафим.
-Да-да, именно, - архангел Михаил почесал крыло, - задушить. Сжечь дом соседа пробовал, вроде он тебе ничего не сделал. Кстати, он мне на тебя лично жаловался, сказал: “Радимова в рай не пускать”. Ладно, в основном по мелочи грешил, если и пытался сделать плохое, то ничего не получалось.
-Маньяк неудачник, - засмеялся архангел Серафим.
-Вот благие поступки у него лучше получались. Написав свои рассказы, ты многих людей наставил на путь истинный. Жене не изменял, хоть и задушить хотел, мм-мм, молодец. В семьдесят три года вложил немалые финансовые средства в развитие интернатов и детских домов, что ж, молодец. Лучше поздно, чем никогда. Пойдет. Становись около ворот и жди.
От восторга писатель заорал, поднял руки вверх и подошел к воротам. С трудом вынул сигарету из причудливой пачки, поскольку внутри его еще трясло, закурил. Он еще не мог понять, как ему повезло, что он счастливейшая душа во всех мирах и временных пространствах. Дрожащими руками он положил зажигалку в карман и стал наблюдать за судьбой лысого, физиономия которого за столь короткий срок стала почти родная.
-Так, а с этой черной душой что делать? - Михаил поглядел на негра, потом на Серафима.
-Он чист, как снег. Имею виду, он абсолютно безгрешен. Сам, Миш, видишь.
-Вижу, - Михаил сказал несколько реплик на языке, основой которого было согласные звуки, - Прикинь, - рассмеялся архангел, что чуть не выронил меч, - Этот представитель Бушменского племени спросил у меня, кто я такой, где он находится и где его бубен? Я ему шаманом представился, а то бы он все равно не понял. Так, писатель, - сказал он, повернувшись, - присмотри за этим черным алмазом Африканских степей и объясни ему, что к чему, мы специально вас вместе пропишем.
Негр с милой улыбкой подошел к воротам и продолжил свой традиционный танец.
-Вы не предназначены для райского существования, - Михаил направил меч в сторону трех душ. - Если хотите, объясню почему, - двое робко отошли назад, - ну и правильно, что не хотите, сами знаете. А ты что стоишь? А, понятно, - Архангел проговорил долгую речь на французском, третий тоже отодвинулся в сторону.
В оставшихся стоял лысый, рядом с ним батюшка в рясе с огромным крестом на груди.
-А, лысый, это ты тут бранился, - Серафим дернул Михаила за рукав, - Взгляни, вот это колено обгорелое уже просторы рая лицезрело, даже ругнулся от несоизмеримого восхищения.
Лысый сконфузился. На его лице выступила краска, и от смущенья опустил голову, как провинившийся ребенок.
-Так, Борков Евстафий Терентьевич, - Михаил переглянулся со своим крылатым сотрудником, - ну и имена пошли, да, Сер?
-Это еще нечего. У этого бушмена вообще имя не выговоришь ни на одном языке.
Михаил погрузился в глаза лысого и начал копаться в его прошлом.
-Сквернословил, в двадцать два года начал воровать колбы и пробирки из своей учебной лаборатории, потом увлекся и начал воровать другое, в двадцать четыре закончил.
-Посадили, - дополнил Серафим.
-Отсидел за хищение государственного имущества. По убеждением был расистом, националистом. Ну и много чего плохого понемногу. Хотя, в принципе, ничего ужасного за жизнь не сделал. Так, а что у нас хорошего?
Лысый совсем поник. Дрожь охватила его с ног до головы. Обреченность проскользнула на лице. Он вспомнил, что за всю свою жизнь никогда не ходил в церковь, никогда не молился, не соблюдал посты.
-Пять утопающих спас, рискуя собственной жизнью, многих людей любил и заботился о них, - продолжил Михаил, - нищему старику один раз помог. Денег дал и в больницу за собственный счет положил, там ему здоровье поправили.
-Это ты даже перестарался, он до сих пор жив, - вступил Серафим.
-Еще бездомных собак подкармливал. О, самое главное, сохранил жизнь ребенку. Ребенок переходил дорогу, а из-за угла машина вылетает, тормоза не срабатывают, а ты к нему подбежал и на тротуар его толкнул. Зато сам под колеса попал. Герой.
-Человек-паук с Бэтменом отдыхают,- улыбнулся Серафим.
-Супермен прямо.
Архангелы по-доброму засмеялись в знак признания героического поступка. Лысый гордо выпрямился, вспомнил свой благородный эпизод из жизни, набрался уверенности, и в него вселилась надежда, что теперь, может, его примут в рай.
-Слушай, лысый, - сдерживаясь от нового потока смеха, Михаил потер подбородок, - тебя берем, а чтобы в тебе твой национализм искоренить, мы тебя с негром поселим, будете вместе с писателем его учить. Но смотри, сквернословить будешь, последние волосы повыдергиваю. Усек?
-Конечно, - лысый преобразился и расцвел, как весенний цветок, - Никогда больше. Что, к воротам подойти?
-Да, - ответил Михаил, - кстати, глупо ты погиб. Во время твоего опыта, профессор Борков, половину лаборатории разнесло. Тебя же предупреждали во сне, что опыты твои ни к чему хорошему не приведут. В жизни человек из тебя получился лучше, чем химик.
 Лысый подошел к воротам и обнялся с писателем, по его обгорелым щекам потекли слезы. Негр погладил его по голове, и пробурчал странные звуки.
-Что, один ты, батюшка, остался? - Михаил осмотрел бывшего служителя церкви с ног до головы, - Нет, тебе вход закрыт.
-Как закрыт? - возмутился священник, - Я в церкви всю свою жизнь молился, все грехи отмаливал, всем святым свечки ставил. И вы меня после этого не пустите?
-Не пустим, - спокойно проговорили хором архангелы.
-Как так?
-Просто. Во-первых, ты жадностью своей любому фору дашь, а если ты такой христианин, то должен понимать, что алчность - это смертный грех. Во-вторых, ты стольких людей праведных обманул! Они тебе доверяли по своей наивности, а ты…, -Архангел нахмурил брови, - и это еще не все, и так далее и тому подобное.
-Но я все отмолил, исповедался…
Михаил взмахнул мечом около головы батюшки. Батюшка сразу замолчал и застыл без эмоций как вкопанный.
-Как его только могли к нам отправить, - Михаил почесал лезвием меча крыло, - надо завтра претензии предъявить руководству чистилища.
Серафим достал телефонную трубку.
 -Алло, ад? Принимайте, - щелкнул пальцами.
Стоявшие в стороне провалились вместе с батюшкой, и от них не осталось и следа. Архангел Михаил взмыл ввысь, освещенный лучом солнечного прожектора, и громко заявил.
-На сегодня мест нет, - эхо пронеслось по небесным просторам, - Прием окончен.
По очереди прошелся гул негодования и возмущения. Михаил приземлился около ворот.
-Заходите, - обратился он к лысому, негру и писателю, - Сер, ворота закрывай, рабочий день окончен. - Тебе еще скакать не надоело? - качая головой, посмотрел на танцующего бушмена, - Будешь ты, пожалуй, в райской хореографической самодеятельности участвовать, неугомонный.
Лысый похлопал по плечу писателя, а потом дружелюбно улыбающегося негра.
-Ну что, пошли, черная мамба, будем тебя жизни райской учить.