Экзамен

 Сижу за тусклой партой, в искрящейся аудитории от летних лучей. В сторону окна посмотреть невозможно, солнце слепит со страшной силой, что просто ресницы не могут разойтись. Хочется побыстрее закончить с затянувшимся экзаменом, да никак не получается, остается только, что бы убить время, смотреть на клетки пустого листка. Скука жуткая, да что и говорить об этом и так все понятно.
 На сегодня зачет мне не светит, да и я особо и не претендовал. На переднюю парту к преподавателю, подсел один одногрупник – дурак дураком. Я должен был быть следующим, а на вопрос билета ответ еще не нашел, значит, придется нести всякую чушь. Да нет, не получиться преподаватель ужасно конкретный, то есть любит конкретеку. Ничего пусть будет не зачет, зато сегодня вечером снова можно залезть с друзьями на крышу и попить пиво, а может съездить к другим друзьям и напиться, а потом, если конечно повезет, окончательно допиться и если потом не повезет, проснуться утром с больной головой. Нет, пора выходить из этого возраста, и находить себе взрослые увлечения, как говорят наши достопочтенные преподаватели выходить в суровую жизнь.
 Преподаватель – смуглый туркмен, средних лет мнет свои очки, его руки словно готовы к драке, и поэтому пальцы схватившаяся за душки треснуться. Он смотрит на меня, наверно,
когда я буду отвечать, он выместить свою злость на мне, задавая не отвечаемые вопросы. Его азиатские глаза ехидно щурятся и продолжают коситься на меня, словно я из его стада барана увел. Наверно у него еще кинжал для меня припрятан, да ладно все это глупости.
 Я смотрю на отвечающего студента, тот что-то мямлит и бормочет. Даже не похоже, что он отвечает преподавателю, кажется, просто нашептывает под нос, какую-то молитву, может что ни будь из Корана, что бы к нашему Казбеку (кличка преподавателя) подмазаться.
 -Расскажи мне, что ни будь про «Ностро», - говорит Казбек. Студент делает растерянный вид, будто его приговорили к расстрелу.
 Больше кроме нас в аудитории не кого нет, поэтому его косматый затылок начал судорожно вертеться, что бы подставить свое ухо к моей подсказки. Да как я ему подскажу, не имея понятия про что это, но я все-таки успеваю нашепнуть, ассоциацию, которую у меня вызывает слово «Ностро».
 -Это такая организация, где во главе крестный отец - сицилийская мафия.
 Мой одногрупник поскольку полный дурак, повторяет за мной, конечно не уверенно, но слова слышатся отчетливо и звенят в солнечной аудитории. Глаза Казбека округлились, что я становлюсь свидетелем превращения монголойда в европиойда, только смуглая кожа по-прежнему выдает корни. Я смеюсь так громко, что в открытое окно меня услышали стоящие на улице все учащиеся, да как тут не смеяться, любой так поступил бы на моем месте. Косматый затылок моего, так сказать коллеги, затрясся, не знаю от чего. Казбек берет его зачетку, ищет нужный лист и расписывается.
 -Ты Астахова не слушай, - говорит он, - этот студент уже отчислен в следующим году он будет уже в армии.
 Назло мне ставит этому дураку зачет, значит, мне ничего не видать. Мой одногрупник с радостью хватает зачетку и убегает из аудитории, напоследок притворно говорит: «Досвиданье», хлопает дверью, оставляя нас наедине. Даже спасибо за подсказку не сказал, да ладно пусть порадуется. Я остаюсь наедине с разъяренным туркменом, тот хрустит шеей и фалангами пальцев, будто запугивает меня. Так и хочется сказать в правом углу ринга, спортсмен из солнечной Туркмении. Эх, если бы и правда я встретил его ночью, да особенно пьяный, я думаю этот отважный туркмен вел себя совсем по-другому. А в такой обстановке он может по геройствовать, это любой горазд.
 -Так, Астахов с тобой разговор будет короткий, отвечай, - говорит Казбек приказным тоном, что бы показать свое властное положение. Такие жалкие преподаватели очень любят скрывать сои умственные комплексы за счет издевательства над провинившимися студенты.
 Я пытаюсь сосредоточиться на билете, и начинаю с общих фраз вопроса, Казбек меня прерывает и задает вопрос не по билету, что бы завалить.
 -Скажи мне про Бретон-Вудскую конвенцию.
 Оказывается он хорошо меня ценит раз придумал специально для меня такой сложный вопрос, это даже льстит. Но он не знает простой правды, что я даже на элементарные вопросы не знаю ответов по дисциплине «Валютного регулирования». Мне науки такого плана нужны в жизни, как эфиопу лыжи.
 -Ну, она была в Бретоне-Вуде, - хочется просто посмеяться, все равно не сдам, - там решали проблему и решили, что проблема не является проблемой. – Вот я ерунду говорю.
 -Ты все в детские игры играешь, - высокомерно возмущается Казбек.
 -Это почему в детские?
 -Ты сам знаешь. Но ничего можно сказать ты в нашем институте отучился, - он берет зачетку и кидает на парту, перед моими руками.
 Солнце разящие окна заливается с такой силой, что меня пробирает дрожь. Я смотрю в окно, за котором небо раскрывается со вселенской широтой. Мне становиться, безразличен, сидящий передо мной преподаватель. Снова наваливаются странные мысли, затмевающие бытовой рассудок, что сейчас сижу в какой-то пыльной аудитории, и мне поставили не зачет, какое это имеет место в мире, когда где-то взрываются планеты, может идут инопланетные воины, расширяется вселенная в загадочную пустоту. Нужны ли вселенной проблемы, каких то конвенций, когда на какой ни будь планете, может зарождаться жизнь, или наоборот. Действие природы, куда важнее домыслов людей.
 -Интересно о чем ты сейчас думаешь? Тебе все смешно. Люди в твоем возрасте о серьезных вещах думают.
 Ладно пора удаляться, а то Казбек теперь целый день может издеваться. Я встаю, отодвигаю стул, кидаю зачетку в пакет и говорю
 -Досвидание.
 Когда выхожу из аудитории меня обступают одногрупники, и конечно же спрашивают, сдал я или не сдал. Я качаю головой отрицательным движением. Прохожу по зеленому коридору, институтских стен, заглядывая в открытые двери, что бы посмотреть на сдающих студентов. В припрыжку спустившись по лестнице я выскочил на улицу и закурил. Подойдя к кучке своих одногрупников, которые беззаботно затягивались и выпускали дым в летнею духоту меня принялись успокаивать.
 -Не сдал, да все равно осенью сдашь, - говорит мне Игорь и выдыхает куб дыма.
 -Я знаю, - отвечаю ему.
 -Ну что завтра экзамен, - продолжает Игорь.
 -Ничего.
 -Кто ни будь будет готовиться? - вставляет Никита.
 Все молчат и улыбаются, давая понять, что не о какой подготовке не может идти и речи. По дороге проносится машина серебристого цвета, сияющей звездой среди тусклых цветов автомобилей. Все оборачиваются открывая рот от удивления, что за модель машины я не знаю, но выглядела она красива, хотя я не любитель автомобилей. Чудо техники скрывается за поворотом, со свистом огибая магазин на углу улицы.
 -Везет людям, на таких машинах катаются, а мы все пешком ходим, - вздыхает Игорь, - буржуазия.
 -Будешь взрослым, себе такую же купишь, - говорю я.
 -Да зачем машина нужна, вот лучше себе новый компьютер купить, - говорит Никита. Он страстный любитель компьютерных игр, и как не странно ему реальность, куда менее интереснее, чем фантастический мир игры. – На работу устроиться, от армии отмазаться и можно все свободное время играть.
 Игорь понимающе кивает, хотя его интересы значительно отличимы от Никиты, но это не мешает ему, что бы согласиться с другом. Пусть у самого, его желания от жизни довольно банальные напиться, а потом подебоширить, да и вид у него подобающий такому мировоззрению, как у настоящего мужика измученного жизнью. Небольшого роста, коренастый с грубыми, но запоминающими чертами лица. Одевается всегда в помятую одежду, но мне на это плевать. Знаю одно, что человек он хороший и как не странно для человека с таким образом жизни он умный, но вот почему то в серьезную жизнь входить он не хочет, как я или Никита.
 После того как мы отходим от института, я и Никита прощаемся с Игорем и поднимаемся по ступенькам на второй ярус большого здания улицы, что бы зайти в магазин. Я оборачиваюсь, что бы посмотреть на панораму города, через плечо. Улица на возвышенности уходит вдаль, на горизонте серебриться река и дома разных времен. Справа на лево этажи домов убывают, а на краю левой стороны толпятся множество многоэтажек. На правой стороне видны черные сооружения завода, издалека напоминающие какой ни будь заброшенный замок из сказочного мира, например темную башню драконьего мира Диксона. Дым из гигантских труб, подпирающих небосвод, вылетает в ясное небо. Там, сейчас на этом заводе работают взрослые люди и делают взрослые дела, но как странно отходы от этих действий вылетают в виде дыма и закрывают солнечное небо. Значит, взрослые дела вредят окружающему миру, странно, а наши детские довольно безобидные.
 Заходим с Никитой в магазин, покупаем Кока-колу, любимый наш напиток, потом идем во дворы, садимся на карусель, и не спеша, раскручиваем ее, курим и пьем холодный напиток. Рядом на траве играют маленькие дети, а мы смотрим на них, и настроение поднимается. Они кружатся, залазают на лестницы, кидаются в объятья своих мам. Постоянное действие захватывает детей и они перебирая своими ножками бегают по зеленой траве, спотыкаются, падают, встают и продолжают двигаться . Я вижу как ребенок, с неуклюжей походкой, словно маленький медвежонок, пытается сдвинуть коляску, тяжесть ему с трудом поддается. Но он спотыкается, путается в своих же ногах и падает на землю и конечно же пачкается. Меня вновь обступают мысли, что человек не взрослеет он просто вырастает, как дерево или растение. Мы же не говорим, например, на какое-то дерево, что оно повзрослело, так нельзя сказать и на человека. Я смотрю на детей и вижу взрослую жизнь, просто в других формах. Ребенок залазит на лестницу, также как карьерист продвигается по служебной иерархичности, а потом в прекрасный момент он делает ошибку и все. Неправильно заполнил документ или накричал на начальника, писатель лишился вдохновения, музыкант вышел из моды, управляющий потерял уважения персонала, футболист не забил ответственный гол и все старания сходят на нет, также как ребенок, который почти залез на лестницу, но соскальзывает с последний ступени и падает в низ. Его конечно ждет там грязь и он пачкается. Но футболиста, писателя, музыканта, художника ждет въедливая критика, служащего и управляющего ругань и всякие выговоры, а потом все вытекающие из этого последствия. Ребенок толкает коляску и пытается ее сдвинуть, она больше его и тяжелее, это напоминает меня, когда я иду против всего, что мне не нравиться, хочу объяснить гулкому сброду о красоте, но у меня ничего не выходит. Ребенку не сдвинуть одному, без посторонней помощи груз, и мне одному не справиться, так как толпа меня задавит… Детский мир кружится на игровой площадки, летнее солнце кипятит мой рассудок, кока-кола морозит зубы, но кругом жизнь и это прекрасна. Взрослая жизнь перемешивается с детской, скрипят качели, неподалеку гудят машины, по тротуарам ходят взрослые люди, а рядом бегают дети, и все кажется единой частью вселенской жизни. Разве для мирозданья важно, какие мы и чем занимаемся, лазаем, прыгаем, сидим в конторе, пишем рассказы, забиваем голы, поем, правим страной, по-моему, все едино, ведь это всего лишь движения частиц, из которых состоит любой объект. А наша вселенная состоит из того движения, и ей наверно все ровно кто куда движется.
 Мы допиваем колу, снова закуриваем и я говорю Никите.
 -Мне надоело, что ты дома сидишь, в компьютер играешь, надо ведь и гулять ходить.
 -А, что делать?
 -Но я не знаю. Просто уже лучше гулять, чем сидеть в компьютер играть, все-таки интересней.
 -А чем, у меня там своя жизнь. Когда играешь… Но просто мне игровой мир интересней, чем реальный. Вот ты тоже, как преподаватели наши или моя мать заговорил. Еще скажи, что взрослеть надо. – Никита чешет длинным пальцем редкую щетину скулы.
 -Да нет.
 -Вот и да. Помнишь разные игры, там есть драконы, рыцари, волшебники, варвары, скелеты это мне и надо. А у нас ничего этого нет. Когда я хожу в игре по сказочному миру, там звезды светят ярче, пейзажи красивые, а тут так, скучно, в общем. Там можно всякое делать, а что тут.
 -Ну наяву ведь самая маленькая мелочь интересней.
 -Да ладно. Ты насчет работы летней, что ни будь придумал. Хочешь, тоже серьезным становится. Вход во взрослую жизнь и прочее. И к тебе пришло взросление.
 -Да пошло оно. Ко мне никогда не придет.
 -Кто?
 -Взросление.
 -Ясно. Сколько времени?
 Я гляжу на часы, время идти на консультацию. Мы встаем, карусели выпрямляется, освободившись от нашего веса. Выйдя из-за двора мы идем по узкому тротуару, вдоль многоэтажки, я пинаю лежавшею на асфальте пивную банку она со звоном врезается в бордюр.
 -Ты со временем поймешь, что реальность, куда лучше любого вымысла, - продолжаю я.
 Никита пасует мне обратно жестянку.
 -Может быть. Но пока не понял.
 Мы подходим к входу института закуриваем, не потому что охота курить, а просто, что бы опоздать на занудную консультацию. Лето и поэтому в институте кроме нашей группы нет, двери раскрытые настежь нашего храма знаний видно, как спешат наши коллеги. Сначала заскочили девчонки, видимо тоже гуляющее где-то в районе института, что бы убить время между зачетом и консультацией по учебной практике. Потом забежали двое пацанов, идя, вплотную друг к другу и что-то объясняя.
 -Они бы еще за ручки взялись бы, - говорю я, вроде как Никите, но делаю это, что бы было слышно зашедшей парочке.
 -Да ладно, - говорит Никита, - даже если они и пидоры, что ты так их не любишь. А я даже в одной игре за пидора играл и ни чего.
 -Это игра, а в реальности они опасней, даже чем драконы или волшебники. Особенно в бане.
 Мы закатываемся смехом, потом Никита дополняет.
 -А ты это откуда знаешь.
 Мы начинаем смеяться еще громче.
 Успокоившись, мы входим в большую аудиторию и сели на свободные места передних рядов. Преподаватель зашел следом за нами – женщина средних лет, строгого вида. Я приготовился к затяжной скуке, ничего другого быть и не могло. Преподаватель говорил, а я дремал, но вдруг у меня пропал сон от следующих слов.
 -Вы уже повзрослели по сравнению с предыдущим курсом, так значит должны сами решать свои проблемы.
 Многим после этих слов остались по-прежнему безразлично, а некоторым все-таки приятно, но у меня возникло какое-то странное чувство, но я не дал мыслям, вырваться, которые уже толпились в очереди, как люди за колбасой во время социализма.
 -Вы, - продолжает преподаватель, - будущее страны. Я в вашем возрасте уже училась и работала и была взрослым и самостоятельным человеком. Я глядела в будущее…
 Я уже не смог дослушать концовку мои мысли вскружили меня и уносят мое сознание в будущее. Перед моими глазами предстает мир, где летали странные автомобили на уровне облаков, но у них не было крыльев. Инопланетные войны, вижу, как космический корабль, напоминающий большую консервную банку, с тысячами светящихся иллюминаторов, пробивает лазерным лучом инопланетную станцию. Вижу множество солдат в скафандрах, стреляющих из лазерного оружия в инопланетных пришельцев, а может по своим же братьям землянам. Ядерные взрывы, которые вырастают огромным грибком в закатной тишине горизонта. Огромные руины городов, погребенных пламенем и людским криком, стирающиеся с лица земли цивилизации. Тупик истории, краснеющий планеты в космическом виде, смещение континентальных плит, расхождение океанов… Тишина, свет дальних планет и звезд и начало нового движения живых частиц на планете земля. Вселенское безразличие, ведь наверняка у нее есть мириады жизней, которые гибнут не заметно под светом дальних звезд и рождается, что бы погибнуть, а потом снова родиться и двигаться, по воле космических законов или ночного хаоса. И может бесконечность спустя, кто ни будь, где ни будь, будет сидеть как я и Никита в душной аудитории, а их будут учить взрослой жизни.
 Спустя не понятно, сколько времени я смотрю на Никиту, и вижу в его голове сказочные миры. Как странно я рассматриваю, как реальность мешается с грезами. Теперь я попадаю в мир сказочной реальности, где полет дракона это явь, а все остальное словно придаток. Воины за королевства, крики сказочных существ с круглыми зелеными лицами и большими клыками, магия, герои и сотня сюжетов жизни простых людей, которые в конце сводятся к спасению мира. Какое странное у него виденье будущего, но оно ассоциируется со средневековьем. Это все компьютерные игры, и вся вина в этом, но странно, я не вижу монитор, процессор, пыльную комнату, замусоренную квартиру, а только полет дракона, грациозна размахивающего крыльями. Под ним расстилаются сказочные королевств, густые леса с живыми деревьями, черные башни магов в готических формах. Никита значит будет сегодня играть, теперь понятно, почему я все это вижу. Но картины настолько живые, что мне начинает казаться это наш мир всего лишь не качественная игра, а это реальность…
 В себя, меня приводит какой-то крик с задней парты моего одногрупника.
 -Да мы уже и так самостоятельные.
 -Это вы то самостоятельные, - возмущается преподаватель, - Вы еще не достаточно взрослые, правда про всех говорить не буду.
 Понятно, что она намекает про наших отличников, которые уже устроились на разные работы. Один даже, стал, кем-то вроде помощника депутата. Так значит, они взрослые и думают уже ни как дети. Я день ото дня вижу, как они льстят преподавателям, юлят перед ними, ради какой-то без душной цифры в зачетки, они готовы записывать тысячи слов лекций разного маразма, взамен приятного отдыха и свободного время провождения. Да и вообще это не важно, просто я в будущем вижу - новое рождение жизни, через гибель мира, а они работу, может быть в виде кабинета или завода и деньги, которые в один миг исчезнут, при любом изменении в космосе вместе и с их владельцами. Почему их мысли взрослее моих, и считаются более серьезными, мне этого никогда не понять. Но я знаю одно, если сейчас начну их говорить в слух, при всей аудитории мои мысли посчитают ребенком, который говорит полную несуразицу. Для всех них мои мысли несерьезны, а самое непонятное, что они считаются недальновидные.
 -Может, - снова говорит преподаватель, - вы станете начальниками и директорами фирм, но а пока вам еще многому предстоит учится.
 -Да вряд ли, - говорит староста группы – большая женщина, именно женщина, она ведь старше нас на лет семь, не знаю, как еще ей можно учиться. Я смотрю на ее пустые глаза, запрятанные, на большом лице и мне становится жутко.
 -Почему так сразу, - защищает, нас преподаватель, - Ведь никто не знает, что будет в будущем, может, кто ни будь, директором крупной фирмы станет.
 Я не выдерживаю и говорю.
 -А может, вселенная начнется сужаться, и мы исчезнем.
 Все засмеялись, что мне кому-то захотелось приминить руки. Ладно, я еще, когда ни будь встречу из этих отличников пьяный на улице, тогда погляжу на их улыбающиеся лица.
 Когда уже консультация закончилась я, Никита и Игорь выходим на улицу в разгар летнего вечера, и закурили. Мне хочется разбить окно. Смотрю на двухэтажное здание любимого института, и мне снова становится жутко. Какая глупость…
 -Что будешь сегодня делать? – интересуется Никита у меня.
 -Не знаю, сегодня погулять надо, - отвечаю я.
 -У меня дела.
 -Знаю я твои дела.
 -Ну да, но я все равно тоже гулять пойду, - Никита чешет пальцем глаза, в которых видна не одна бессонная ночь.
 -Тогда к вечеру я к тебе зайду.
 -Ладно.
 -Может, выпьем пива, - предлагает Игорь, - перед экзаменами это помогает.
 -Можно. Только вечером. Тогда увидимся, - не прощаюсь, я отхожу махаю рукой.
 Подойдя к останове, стоящий неподалеку от института, я сажусь на лавочку под козырьком. И жду свой троллейбус. Мимо проносятся машины, народ толпиться, и нервничает, серые многоэтажки создают тень и прохладу, что большая редкость в жаркий день. Городское лето кипит обычной жизнью и вроде все хорошо, но вот глядя, на взрослых людей мне как-то странно чувствуется свое будущее. Как не охота взрослеть. Но это пока не входит в мои планы, сейчас надо приехать домой, и выспаться перед вечерней прогулкой.
 
 День заканчивается закатным пламенем, я просыпаюсь в своей кровати. Оглядываюсь по сторонам, родная комната. В приоткрытое окно вечерняя прохлада залетает и обдувает. Смотрю на часы в компьютере, время 7. 35. Пора гулять, как договорился, вроде выспался перед ночной погулкой. После затяжного зевания быстро встаю, в ванной комнате привожу себя в порядок. Конечно, пью свой любимый чай, нагретый до самого накала с лимонным привкусом. И смотрю в окно, за спиной одиночество, а впереди прекрасный цвет неба, закатного оттенка. На балконах десятиэтажек курят люди, с чердаков разлетаются голуби и мир изящен по вечернему, только вот несколько мистичен. Затишье машин, прохлада, гам детей за окном, смуглое небо, готовящаяся к выходу звезд, что еще пожелать. Но только вот мучает вопрос об этой детской жизни, о гранях между серьезным и незначительным. И вдруг звонок в дверь.
 Кто это может быть? Родители с работы должны придти не скоро, друзья сначала позвонят на сотовой. В открытое окно врывается ветер, и по коже моей прибегает дрожь. За окном затихает мир, словно застывает в тревожной паузе ожидания. Раздается повторный звонок. Я не знаю почему, странный страх охватывает меня, я не могу встать, да что такое… Таинственный вечер словно пытается свести меня с ума. Посуда полетела с кухонного гарнитура, дверь холодильника захлопает, как из дешевого фильма ужаса, только эффект этот на самом деле страшнее любого кинематографического обмана. Да такой степени, что зубы, правда, перестали попадать друг на друга. Но это реальность, я не хочу ее, а она есть. Сейчас все отдал бы за простой банальный вечер и пусть все будет, как обычно, даже скучно, но нет. Посуда бьется, пытаюсь кричать, но страх, словно вор в подворотне с ножом, закрывает рот своей жертве… Ужас… Я слышу, открывается дверь, и человек в черном заходит в мой коридор и смотрит на меня, сидящего на кухне, прижатого к стулу. Я не могу ничего сказать, мне только смотреть на него. Он приподнимает широкую шляпу и я могу разглядеть его лицо. Какое оно странное, без особых примет. Есть нос, глаза, губы, щеки, лоб, но стоит только моргнуть все сразу забывается. Самые обычные черты лица, и не одну описать так, что бы она выразила его индивидуальность или особенность. Самый распространенный черный плащ, шляпа девятнадцатого века, только запоминается, и то, лишь потому что она старомодна, и все… И вот его губы расплываются в улыбки, такой, что слезы наворачиваются на глазах от ужасной тоски. Мои ресницы мокнут от слез, а зубы продолжают стучать.
 -Не открываете, но и ладно. Извините, что без приглошения - каким то беззвучным голосом говорит напрошенный гость в черном, потирая руки в черных перчатках. Теперь я вижу, в тусклом свете остывшего вечера, что черный человек не высокий и не маленький, вроде бы совсем не толстый, но и не худой.
 -Кто ты? – с трудом произношу я.
 -Тот, кто не должен к тебе придти, как ты сказал. Я взрослость.
 -Кто? – я несколько осмелел от непонятного ответа.
 -Да, я взрослость. Можешь не удивляться, - черный человек снял шляпу и улыбнулся, - имею почтение посетить вас, уважаемый сторонник легкомысленной жизни. Можете не волноваться, я не причиню вам зла. Конечно я понимаю ваше волнение уважаемый, но будь ты спокойны, эта процедура совсем безболезненная.
 -Какая процедура?
 Ветер захлопнул окно, и стекла задрожали.
 -Я выведу вас из детства, в котором вы порядочно задержались. Перед вами откроется взрослая жизнь и большие перспективы.
 Черный человек проводит руками по моему кухонному столу, и на нем начало вырастать множество маленьких строений, домов, заводов, которые превращались в отдельные города. Люди, словно муравьи, ходят по узким и широким улицам, я могу разглядеть каждого, проследить любое движение. Они так ничтожны и предсказуемы, но каждое их движение в целом приводит в действие всеобщую жизнь настольного мира. Я сижу, положив локти на стол, и рассматриваю миниатюрную жизнь, меня это захватывает, но страх перед мистическим явлением дает о себе знать, мурашками по коже. Конторы, фирмы, заводы, автомастерские, колонки, институты, здания парламентов, военные базы, лаборатории приводили в движение миллионы маленьких точек. Настольный мир под светом тусклой лампы наполнялся шумом и гамом, растворяющимся в моей кухни.
 -Заметь те, - продолжает странный гость, - Вы не видите в этом мире не одного ребенка, так как это мир взрослых. И вам выпадает стать одним из звеном этого мира порядка.
 -Но я не хочу взрослеть.
 Черный человек проводит руками по бесцветным волосам, средний длинны и его губы расходятся в улыбки.
 -А кто хочет. Никто не хочет, а по-другому нельзя. Но если убрать взрослую жизнь и дать волю легкой мысли, то цивилизации рухнут в один миг. Кто будет слепо работать во власти узкого мировоззрения, упирающегося в тупик? Ваши доводы и так дошли далеко. Я давно за вами слежу и меня, если честно поразило, как далеко вы дошли. Вы были правы, когда удивлялись, почему твой взрослый преподаватель понимает под серьезностью такие примитивные вещи. Но на то она и взрослость, что бы лишать человека тонкой мысли и иллюзии и делать из него звено цивилизации. Ведь понятно, что ребенок гениален за счет своих фантазии и воображению, задающий себе самые интересные вопросы, его рассудку нет границ. А взрослый человек замкнут в правилах общества и мыслями о карьере. Я делаю так, что бы все его мечты уперлись в тупик накопления.
 -Ты делаешь?
 -Да, к сожалению, это моя работа из века в век, я вывожу людей из реальности грез, к утопии жизни. Не хочу повторяться, но у меня нет выбора. Но необходимо сделать одну поправку, есть исключения, которых я не в силе вывести во взрослую жизнь. Поэтому в мире есть великие художники, музыканты, поэты, композиторы, писатели – творцы не материальных действий, будоражащее порядок мира. У них слишком сильна сила взрослой мысли.
 -Чего? – растеряно произношу я.
 -Вы не ослышались друг мой, просто в мире вывернуты значения. Ладно, поскольку вы мне очень симпатичны, я доскажу все как есть. Человек на самом деле не взрослеет, а превращается в ребенка, и становиться менее серьезным, это люди привыкли считать все по-другому. Ты уже сам отлично понял причину этого. Разве взрослые могут развязывать войны, в которых гибнут миллионы.
 -Так кто тогда делает все открытия.
 -Взрослые, а по вашему названию дети, которые с годами остались верны своему началу, - человек ткнул пальцем на из точек, среди множества копошащихся на углу стола. – Вот твой преподаватель, учитель, мне так больше нравиться, которому ты сегодня не сдал зачет.
 Я словно приблизил зрение и сразу же узнал, здание своего института. Все стены я мог видеть насквозь, и в одной из аудитории я увидел Казбека, который копошился в каких-то бумагах, видимо готовил лекции к завтрашнему дню.
 -Вижу.
 -Вот он задержался на работе. Молодец. Хороший учитель, облегчает мне работу, наставляет своих учеников заранее на… - Человек показывает пальцем на маленький мир.
 -А вы и к нему приходили?
 -Конечно, нет. Такие изначально расположены к эволюционной глупости. Я прихожу только к тем, которые упрямо не хотят взрослеть, - черный человек снова улыбнулся, - которые имеют друзей живущих в виртуальных мирах, несмотря на свой значительный возраст, хотят романтически насладиться закатом, выпив пиво на крыше, веселиться над окружающими, но при этом думать об вселенских явлений. Вы просто, что надо.
 -Но я не хочу, не нужен мне этот мир настольный в свете под тусклой лампой. - Вскрикиваю я.
 -Это я уже слышал. Не волнуйтесь это во благо жизни. У детей рождаются взрослые, что бы снова стать детьми и передать принципы развития, и мир держится. Я, конечно, не хочу выглядеть самоуверенным, но пока я справляюсь превосходно. Наш мир ждет тебя, мой друг.
 Таинственный гость протягивает руку и говорит.
 -Конечно, ты забудешь, что я приходил, - хочет провести мне по голове, но резко останавливается. Я вскакиваю, опрокидываю стол, игрушечный мир рушиться все летит на пол. Все, что падает исчезает, люди пытаются зацепиться, но изменение положения стола, сметает все словно невидимой волной. Черный человек с досадой качает головой и надувает бесформенные щеки. – Надо же, и ты оказываешься не поддающийся, как и твой друг - игрок, к которому ты на днях заходил. Но что за невезение, я не могу тебя коснуться, твоя начальная идея сильна.
 -Ха, - я набираюсь уверенности. – Так что? Значит, я могу дальше развлекаться.
 -Можно сказать и так. Но раз так вышло, и мы нашли общий язык. Можно ваш попросить об одной просьбе.
 -Какой?
 -Не нарушайте повседневность посторонних, это доставляет много хлопот. Тем более может многим, больше нравятся детские игры. Вы видели их счастливые лица? От всей этой суеты они получают удовольствие.
 -Но до чего докатится мир?
 -Не до чего. Он будет существовать, и переходить из одной эпохи в другую, пока будет глупое движение. А оно будет, я постараюсь, для этого я и существую в сознании любого человека. Я буду отнимать у общества фантазии, сказочные сны, красоту познания нового, а взамен давать размеренность и порядок. Тупик общества залог продолжения жизни.
 -А как же все открытия? Значит, такие как мы полезны серому миру.
 -Нужно равновесие. Как я уже говорил, если убрать мою сторону, то люди станут первобытными обезьянами, но если убрать и открывателей то будет такой же эффект. Но я должен проверит человека, если он и правда, открыватель, то я не смогу до него дотронуться. Тут тоже возникает вопрос есть истинные творцы идей, которые мне не под силу а есть несколько другие, которых я переманиваю на свою сторону и они поддаются моему влиянию и забывают о моем визите. Мир – это ребенок, со взрослым взглядом. Цивилизация – ребенок, а культура- взгляд. Вместе единое целое. Но вот в чем проблема, равновесие равновесием, но открывателей должно быть гораздо меньше, чем обывателей, теперь понимаешь. Иначе человечество быстро подойдет к своему концу, ведь за счет нечерезмерно многочленных открытий, он будет быстро развиваться, и мы даже не заметим, как он наступит крах. – Черный человек надел шляпу, - И уж извините за еще одну просьбу, не пытайтесь объяснять учителям свои взгляды, я слишком глубоко засел в их сознании. Прощайте, мой друг.

 Телефонный звонок раздается в ушах, я вздрагиваю и просыпаюсь. Что такое, гляжу на компьютер, время уже около десяти, сонные глаза ослепляет последний оттенок заката. Поднявшись с кровати, я беру телефон, и говорю.
 -Алло.
 -Ну, ты сегодня пойдешь гулять? – откликается спокойный голос Никиты, - все уже у меня.
 -Слушай. К тебе никто не приходил?
 -А кто ко мне должен придти? – Никита недоумевает
 -Ну, кто-то странный. Ничего такого не снилось загадочного.
 -Нет. Странные у тебя вопросы. Давай приходи мы тебя ждем. Надеюсь, к экзамену готовиться не будешь?
 -Да видал я его. Я имею права, не готовится.
 -Странно. Ну тогда тем более, давай. Ждем.
 Я встаю с кровати, прохожу и направляюсь на кухню. На столе лежат засохшие крошки хлеба, и стоит грязная кружка с прилипшими остатками чая. Выглядываю в окно, там гуляют маленькие дети, смеются и бегают, в окружении взрослых, сидящих на лавочке у подъезда. Закатное солнце сливается с горизонтом широкого поля, в которое уходит улица, окруженная десятиэтажками. Обычный вечер, но это и прекрасно, что нет никаких мистических явлений, ни каких таинственных гостей, все хорошо. Это был загадочный сон, который развеялся, как только я открыл глаза, нет ни каких черных людей, уводящих во взрослую жизнь и настольных миров. Нет и быть не может.
 Включаю чайник, закуриваю и сажусь на скрипучий стул, около окна, выпускаю дым в летний вечер. Остывающий асфальт бледнеет в сумраке приближающийся ночи и трамвайные рельсы скрываются в бордюрах. В стоящей напротив десятиэтажки уже загорелись люстры, которые просвечивались в пустынных окнах, но в остатках вечернего света они едва виднелись. Я представил, множество настольных миров на кухнях, которые живут под светом лампы, и на миг меня вдруг мне пришла мысль в голову, которую я прошептал.
 -Комнатная жизнь.
 Точно, теперь я представил вселенные и мириады жизней под светом дальних звезд, расположенных на столе. Которые гибнут, когда их опрокидывают дети убегающие от взросления, как я в своем странном сне. Побег из комнатной жизни, наверное, прекрасен, но это был всего лишь сон, а значит все гораздо проще.
 Раздается телефонный звонок, дойдя до полумрака, прихожий я снимаю трубку.
 -Алло.
 -Ты еще не выехал, - слышу голос Никиты. - Я тебе забыл, сказать, когда сегодня играл, новый секрет нашел, можно сказать даже открыл. До меня, его еще не видел. Помнишь подземелье в «…», там оказывается еще один этаж есть, я вот туда спустился и нового персонажа встретил.
 -Какого?
 -Он хранителем времени зовется.
 По моей спине пробегают мурашки и поступают комом к горлу, а Никита продолжает рассказывать.
 -И если с ним договариваешься, то он магию времени дает. А знаешь, что она делает? Не угадаешь. Можно теперь временем управлять, например, в боях замедлять или наоборот. Этот хранитель смотрит за временем миров, как вы игре рассказывается, что бы оно плавно шло и не было сбоев, и еще его задача упорядочить время, расставить все по эпохе и привести человечество постепенно гибели. Но так как это и так в … неизбежно, то он явно положительный герой.
 -А как он выглядел?
 -Я даже тебе так сразу сказать не могу, он мне особо не запомнился. А, он в шляпе такой, широкой и в черном весь. Но я с ним долго разговаривал, все варианты диалога перебрал, перезагружаться приходилось. Хотя ладно. Давай выезжай быстрее.
 -Жди.
 После разговора я снимаю кипящий чайник с газовой плиты, выключаю синее пламя. Наливаю в кружку заваркой кипяток, а потом сажусь за компьютер и начинаю писать наброски нового рассказа о хранители времени.
 К полу одиннадцатого я уже стою на остановке и жду автобус, что бы добраться, к Никите. Над головой звездное небо, искрящаяся светом множеством бисерных огней. Ночная тишина, пустынная остановка, поскольку уже время позднее, а завтра рабочий день, только изредка проходят молодые пешеходы. Прохлада ласкает дыхание и я с большим удовольствием ее вдыхаю, что бы освежиться после душного дня. Завтра экзамен, но я все равно его не сдам и даже совсем не волнуюсь, а просто смотрю на шелестящее, на ветру, маленькое дерево, пролетающие на большой скорости машины, ослепляя на миг ярким светом и на ночное небо, обнажившее бескрайнюю вселенную.