36 часов

С чего всё началось? Не знаю точно, мысли о поездке появились, когда мы сходили на СКА - Северсталь в сентябре, и в программке я увидела, что на выезде в Череповце СКА играет 24 ноября, а это суббота, и можно в принципе поехать. Но сначала меня никто не поддержал, хотя мысли меня не покидали, и в результате я всё-таки уговорила Катю поехать – случилось это 2 ноября на матче с Металлургом в Юбилейном. И вот за две недели до поездки я купила билеты на Вологодский поезд – в пятницу ночью туда, в субботу обратно. Счастью нет предела – мы едем на иргу любимой команды!

И вот долгожданный вечер наступил… Ладожский вокзал, Вологодский поезд, шампанское на перроне… Ира с Никитой нас провожали – мы прощались так, как будто уезжаем на год. Настроение было отличное, хотелось уже поскорее тронуться с перрона и понестись под стук колёс навстречу ощущениям. Мы обещали привезти с собой победу…

Пиво в поезде мы открыли сразу. Напротив нас на верхней полке ехал ещё один болельщик, где-то чуть дальше – ещё двое его друзей. Они сидели рядом с нами, завязался разговор. Время полетело стремительно, шесть банок пива на двоих закончились очень быстро, спать ещё не хотелось. Слава, Женя и Вова позвали нас в вагон-ресторан, и мы, конечно, согласились. Народу там было много, сесть негде. Мы встали у стойки, продолжая разговор. Они почему-то весь вечер смотрели на нас и как-то странно улыбались… Как будто мы очень забавно выглядели.

Мимо проходили двое каких-то мужчин, остановились около нас, глядя на наши шарфы СКА. Оказалось – болельщики Северстали. Поспорили с ними чуть-чуть, но в общем настроение у нас было слишком хорошее, чтобы ругаться. Некоторое время спустя познакомились с Сашей – тоже нашим фанатом, выпили с ним коньяку, поболтали о чём-то. Когда начали кричать (тихонько, в общем-то) «СКА с Невы Оле-Оле-Оле», нас не поняли и пригрозились выгнать из вагона-ресторана. Но мы сделали вид, что ведём себя очень хорошо, и досидели до закрытия. В купе взяли ещё коньяка, хотя зачем – непонятно, потому что уже очень хотелось спать, и этот коньяк в результате вернулся с нами в Петербург. Договорились с Сашей, что он возьмёт свои вещи и придёт к нам, и отправились на места.

Утро наступило как-то очень резко. Оказалось, что проводница будит нас уже второй раз. Я не слышала ни первого раза, ни будильника. До прибытия оставалось минут десять, туалет был уже закрыт, проводница за что-то злилась на нас, хотя я точно помню, что вели мы себя вечером тихо. Мы быстро покидали в пакет вещи, не успели даже сложить бельё, и выскочили под мокрый снег Череповецкого вокзала. Нас встречал брат Катиной коллеги, он уже стоял у вагона. Мы сели в тёплую машину, глаза закрывались, думать ни о чём не могли. О том, чтобы сразу начать прогулку по городу, не могла быть и речи. Какая прогулка в темноте, в шесть утра? Решили поехать в гостиницу, Андрей объехал три. В первой не было воды, и они селили только по брони, в двух других номер стоил две тысячи рублей. В результате Андрей вспомнил, что на вокзале у них есть вагон-гостиница, и мы снова вернулись туда. Вагон работал до десяти утра, и за сто пятнадцать рублей с человека мы смогли, наконец, снова улечься на полки и заснуть…

Проснулись мы опять не с первой попытки, я раза три переставляла будильник на более позднее время. В результате в девять часов мы всё-таки открыли глаза. Состояние немного улучшилось, и если бы не дикая головная боль, можно было бы радоваться жизни. Мы умылись, привели себя в порядок и снова вышли на улицу. Мокрый снег ещё шёл. Очень хотелось есть и горячего кофе. Но в вокзальный кафетерий мы не пошли, потому что понимали, что кроме растворимого кофе в пакетиках вряд ли мы там что-то найдём. Мы зашли на вокзал, чтобы оставить вещи в камере хранения, оказалось, что до неё ещё надо дойти, потому что она находится не в здании вокзала. Хуже того – она работала только до восьми вечера, а поезд у нас был только в десять. Но гулять по городу с пакетами очень не хотелось, поэтому мы всё-таки оставили их.

Около вокзала ещё издалека мы заметили надпись «Ресторан». Подошли – оказалось, что он работает с половины одиннадцатого. Ещё не было и десяти часов. Кофе хотелось всё сильнее, ждать на вокзале не было ни малейшего желания. Прогулялись немного, не обнаружили ни одного кафе, даже магазины и аптеки в субботу были закрыты. В результате решили сесть на автобус до Ледового, и выйти по дороге, если увидим какое-нибудь кафе.
Автобус номер семь подошёл почти сразу, мы поехали, внимательно глядя по сторонам. Я узнавала знакомые места, но ни одного кафе видно не было. Через какое-то количество остановок я увидела ладью – травянистую скульптуру, единственную, которую не убирают на зиму, потому что около неё всегда фотографируются молодожёны. Предложила Кате выйти, сделать пару фотографий и поискать, где можно, наконец, выпить кофе. Мы увидели два кафе, и оба они начинали работать только с одиннадцати. Зашли в книжный магазин, купили карту и открытки с видами города и продолжили поиски завтрака.

 - Кать, вот смотри – ничего они вроде не делают, не говорят, а над болельщиками СКА издеваются…
 - И ещё как издеваются!

Есть хотелось всё сильнее и сильнее. Голова даже не думала проходить. Хуже того – снег всё шёл и шёл, моя беленькая шубка превратилась в нечто мокрое, серое и неприятное на ощупь. Под ногами хлюпала коричневая каша, всё вокруг было серым и весьма неприятным. Мы шли по улице Ленина мимо какого-то пустынного парка, и в конце пути оказались непонятно где – железнодорожные пути, сугробы снега, практически ни одного человека. Развернулись, пошли обратно. В начале двенадцатого подошли к кафе «Лагуна» - оно было ещё закрыто, несмотря на то, что должно было открываться в одиннадцать. Ещё минут через пять подошли к «Сказке», и – о чудо! – зашли внутрь. Разделись в гардеробе, сели за столик в абсолютно пустом зале, взяли меню. Уже представляли себе горячую яичницу, крепкий кофе… но официантка сказала нам, что кухня не работает. Что ж, ну хотя бы кофе… Но ещё через три минуты оказалось, что зал у них заказан и даже кофе нас не напоят… Разочарованию не было предела, с надеждой на ресторан пришлось ехать обратно на вокзал. В это трудно поверить, но он тоже оказался закрыт. В результате мы пили растворимый кофе в вокзальном кафетерии, ели непонятную разогретую в микроволновке пиццу, от которой сразу разболелся живот. Когда начали понемногу приходить в себя в сухости и относительном тепле, вспомнили, что Саша вчера к нам так и не пришёл. Или пришёл, но мы уже спали.

Теперь можно был ехать в Ледовый за билетами на матч. Сели в седьмой автобус, спросили у кондуктора, когда нам выходить – и тут она отвечает, что на этом автобусе мы до Ледового не доедем. Мы в шоке – мы точно знаем, что до Ледового идёт семёрка.

 - Так это другая семёрка. Эта идёт до Фанеры.

Фанера – это у них так район города называется. Мы поняли, что нам надо на следующей остановке срочно выходить, а то мы приедем в эту самую Фанеру, и кто знает, как потом оттуда выбираться. Женщина, сидящая напротив, любезно подсказала нам:

 - Вам надо сейчас выйти, перейти на следующую сторону и сесть в другую семёрку.

Мы вышли. Как мы поняли, когда она говорила «на следующую сторону», она имела в виду, что нам нужно перейти через дорогу. Мы стояли на остановке у ларька с названием «Маячок» (мы точно проезжали его утром, когда колесили по городу в поисках гостиницы) и смеялись над забавным русским языком Череповчан. Я эту следующую сторону, наверное, до конца жизни помнить буду. И ещё очень было интересно – зачем делать два разных автобуса с одинаковыми номерами, если к тому же оба они идут от вокзала?

В результате мы всё-таки ехали в семёрке, в нужной, по направлению к Ледовому. По дороге обдумывали в очередной раз план на день – он менялся с бешеной скоростью. Нам надо было съездить к Алмазу – сфотографироваться, купить сувениры и сходить в музей. А для начала нам надо было не проехать остановку, потому что до самого дворца автобус немного не доезжал. К счастью, остановки объявлялись, и я, услышав, что следующая – сто четвёртый микрорайон, с радостью вспомнила, что именно там нам и надо выходить.

Ледовый в Череповце намного меньше, чем у нас, поэтому, выйдя из автобуса, мы долго смотрели по сторонам, прежде чем увидели его. Дошли, купили билеты, поговорили с охранником – оказалось, что уже человек пятьдесят наших болельщиков успели с утра купить билеты – ну конечно, они же не шатались по городу в поисках кофе… Про футбол поговорили – череповецкая команда Шексна играет во втором дивизионе, поэтому очень многие болеют за Зенит, и даже приезжают к нам на игры.

Нас удивили цены на билеты – от двухсот до семисот рублей. Ну, кроме гостевого сектора – там по сто. У нас-то билеты двести пятьдесят стоят максимум. А тут – семьсот! И это провинция!

После покупки билетов отправились к Алмазу – очень хотелось фотографию с высвеченной на бегущей строке Алмаза датой. На часах на этой же бегущей строке была половина второго. Потом дошли до Интерсити – я точно помнила, что там есть отдел сувениров. Мы шли по улице и ловили взгляды и улыбки людей, даже слышали фразы типа «девочки, наверное, из Питера приехали». Ну да, сложно было не догадаться, если учесть, что шарфы мы не снимали целый день. Правда, каждые минут пять их приходилось отряхивать от снега, который всё никак не хотел прекращаться.

Мы купили магниты, вышли на улицу и решили, что теперь можно и поесть – ну и попить пива. Увидели недалеко пиццерию, в которой удивило разнообразие выбора – пицца «Маргарита», плюс добавки по выбору. Пиццу не доели – не влезла. Пиво тоже не допили. Зато почувствовали, что возвращается желание жить, и мир вокруг уже не кажется таким убийственно серым, несмотря на хмурое небо и этот жуткий снег. Мы подошли к ближайшей остановке, чтобы поехать в музей. По дороге попытались вызвать такси, но из этого ничего не вышло, и мы сели в первый автобус, на котором было написано, что он идёт по Советскому проспекту – Исторический музей, судя по информации в Интернете, находился на Советском проспекте, 30. Когда мы спросили у кондуктора, где нам выходить, она ответила, что мы будем пересекать Советский только в одном месте – у училища связи.

 - Катя, по-моему, училище связи – это как раз у «Маячка».
 - Точно?
 - Нет. Но если да, то нам оттуда ещё идти и идти до этого музея…

Вышли. Действительно, перед глазами снова была эта надпись – «Маячок». Мы решили, что этот ларёк и вокзал сегодня – наша судьба… Пошли вперёд по Советскому, увидели номер дома – 86… Думали, будем идти долго, но понятия «далеко» в Череповце, по-моему, вообще нет. Минут через семь – ну, может, десять – были у музея. Зашли, разделись. Оказалось, что накануне исторический музей переехал в другое здание, куда мы никак не успевали. Зато в том же здании был художественный музей, куда мы и пошли – за двадцать рублей с каждой. Ещё за пятьдесят разрешили фотографировать.

Нам надо было обойти музей за полчаса, в результате же мы уложились в двадцать минут – там особо нечего было смотреть. С одной стороны – пара залов с иконами, с другой – несколько картин и красивая старинная мебель. Вот и всё. Знали бы заранее – точно бы пошли в исторический.

Когда одевались в гардеробе, работница обратила внимание на наши шарфы. Удивилась почему-то, сказала, конечно, что Северсталь выиграет, и посоветовала обязательно сходить в исторический музей. Сами туда собирались, блин…

Пошли по направлению к "Маячку", чтобы там снова сесть в седьмой автобус и поехать на хоккей. Но нам повезло – рядом остановилось такси, высаживая пассажиров, и мы сели туда, чтобы спокойно и с комфортом за шестьдесят рублей добраться до Ледового.

Мы вышли из такси и даже слегка испугались, увидев огромное количество народу – все местные, болельщики Северстали. Но на нас смотрели вполне мирно, мы зашли и на входе увидели того же охранника, с которым общались, когда покупали билеты. Он аккуратно проверил наши сумки и пожелал хорошей игры.

По дороге к нашему сектору встретили Славу, Женю и Вову. Они посмеялись и сказали, что фотки с вагона-ресторана уже выложили в контакт. Хорошо, что нас нет у них в друзьях, и они не отметили нас на фотографиях…

Гостевой сектор череповецкого Ледового – с краю, около ворот. Табло висит не посередине арены, а сбоку на стене, причём из нашего сектора его абсолютно не видно – ужас. Зато почти весь сектор заполнен болельщиками, приехавшими из Питера за любимой командой…
Ближе к началу игры на сектор зашёл Саша. Он сидел на ряд выше нас. Поздоровался, сказал, что вчера собирался к нам, но прямо перед ним закрыли вагон-ресторан, а по-другому ему было не пройти. Значит, всё-таки собирался…

После первого периода счёт был уже два ноль не в нашу пользу… Причём в полном составе команды практически не играли – всё время кого-нибудь удаляли. Но перерыв мы шли расстроенные.

Саша с друзьями вышли на улицу покурить, мы пошли с ними – очень не хотелось ходить по Ледовому среди огромного количества счастливых болельщиков Северстали. На выходе выдавали маленькие ламинированные таблички с логотипом Ледового – нам очень захотелось оставить их себе, но их забирали обратно при входе. После второго периода мы попросили у девушки их на память, но она отказалась нам их подарить. Тогда я взяла Катю за руку и повела к тому входу, где стоял знакомый охранник. Нам даже не пришлось его уговаривать – он сразу дал нам две таблички, и мы повеселели, несмотря на то, что проигрывали мы к тому моменту уже три ноль…

Игра закончилась со счётом пять два, нам надо было очень быстро ехать на вокзал и забирать вещи из камеры хранения. Саша ехал в Москву, а оттуда в Ярославль на следующую игру, а его друзья – на том же Вологодском поезде, что и мы, только в пятом вагоне – мы обещали прийти вечером. Слава, Женя и Вова должны были уезжать на следующий день.

Мы попрощались со всеми, вышли через тот же вход, через который заходили, чтобы ещё раз поблагодарить охранника, и стали смотреть по сторонам в надежде увидеть такси. Увидели одно, подошли. Оказалось, он ждёт кого-то - приехал по вызову. На наш вопрос – а не может ли он нам вызвать такси тоже, потому что с наших телефонов это сделать не получается, - он отреагировал весьма странно – сказал: «садитесь». Довольные, мы сели и помчались на вокзал, по дороге поболтали с водителем. С такси нам сегодня везло – причём второй раз.

Мы забрали вещи из камеры хранения и собирались поехать в какой-нибудь магазин, чтобы купить вологодской сгущёнки – она очень вкусная, честное слово! Собрались было зайти в кафетерий попить чаю, но передумали. Мы уже выходили с вокзала, когда туда зашла компания молодых людей. Один из них сразу подошёл к нам:

 - Где все ваши?
 - Какие наши?
 - Ну остальные болельщики.
 - Мы не знаем. Мы одни приехали. А что?
 - Бить их будем.

Мы довольно долго убеждали их, что действительно приехали сами по себе, они говорили какие-то странные слова, и очень удивлялись, что мы не знаем, что они означают – какая-то фирма, какие-то хулиганы, причём они вкладывали в эти слова какой-то особенный смысл. Когда всё-таки они поняли, что мы говорим правду, они предложили попить чаю – или пива, как уж мы захотим. Даже телефонами обменялись. Вскоре на улице они увидели подъехавший автобус с фанатами СКА, Дима вышел на улицу, как мы ни уговаривали его успокоиться. Минут через семь он позвонил мне и попросил выйти. Автобуса уже не было, зато были машины милиции, и в одну из них Диму собирались усадить. Мы уговаривали не забирать его, сказали, что он приехал нас проводить, но нас не слушали, и он уехал.

Мы стояли у вокзала с одним Антоном, держа его около себя, чтобы его не забрали тоже. Подошли ещё трое его друзей – в Зенитовских шарфах. Через секунд пять один из них (Илья, как я позже узнала), ещё даже не узнав моё имя, попросил у меня телефон. Познакомились, телефонами обменялись, продолжили разговор. Ни в какой магазин мы, конечно, уже не поехали, купили сгущёнку в ларьке напротив вокзала. Пока шли до него и обратно, как обычно, не обошлось без «Вперёд за Питер», «Армейцы с Невы», «Зенит – чемпион» - тут даже ребята нас поддерживали. Потом снова сидели в кафетерии – на улице стало холодно, мы замёрзли. В течение этих двух часов перед поездом – начиная со встречи с Димой – человека четыре, не меньше, выпрашивали у нас наши шарфы «в коллекцию», но мы мужественно их отстояли.

Ближе к поезду вышли на платформу, там уже стояли наши новые знакомые – причём Слава, Женя и Вова тоже обменяли билеты и ехали в тринадцатом вагоне – к ним мы тоже обещали зайти. У одного из них – не помню, у кого – была бутылка шампанского. И снова шампанское на перроне… Нам было весело, прошедший день, мы знали, запомнится надолго – причём исключительно с хорошей стороны, несмотря на ужасное утреннее состояние, мокрый снег, седьмой автобус, отсутствие кофе и проигрыш СКА…

Очень мило прощались с Ильёй – как будто давно знакомы. Обменялись электронными адресами, собирались увидеться в Питере – у него там живёт друг. Позвонил Дима, сказал, что его уже отпустили, и он очень постарается успеть на вокзал – не успел…

В поезд залезали быстро, перед самым отправлением – очень не хотелось прощаться с новыми друзьями. Однако вот он уже тронулся, и мы махали рукой в окно…

Посидели немного на своих местах – пока проводник не проверил билеты, и пошли в пятый вагон. Глаза закрывались отчаянно. Дальше всё помнится очень смутно – Катя болтала с друзьями, я, по-моему, заснула сидя минут через пять и слышала разговоры как в тумане. До тринадцатого вагона так и не дошли, через некоторое время (не слишком скоро, в общем-то) отправились спать. Обратный путь через стучащие на ходу вагоны, предусмотрительно заправленные уже бельём полки…

На этот раз мы проснулись вовремя, собирались не спеша… Я зевала и никак не могла остановиться, но это было совсем не важно – поспать и дома можно, ещё целый выходной день впереди!

Пасмурное питерское утро, серый перрон Ладожского вокзала… Мы приехали домой… Что-то неуловимо изменилось после этой поездки, после этих коротких – и в то же время невероятно длинных – тридцати шести часов жизни… Никогда, наверное, мне не было так отчаянно весело в поезде, никогда за такое короткое время не появлялось столько номеров в телефонной книжке… Столько ощущений, столько новых знакомых – общение с которыми обязательно продолжится. Мы были безумно уставшие, безумно счастливые… Прощаясь в метро, ещё раз сказали друг другу «Вперёд за Питер» - как пароль, как символ чего-то безбашенного, взрывного, пьяняще весёлого… чего-то родного и близкого сердцу.