Осень...

Неспешно ступает дева. С пурпурного плаща сыпятся блёстки разноцветных листьев, застилая за ней безлюдные равнины и людные города. С тёмных рукавов капают капли, несущие успокоение и тихую грусть. Она идёт и улыбается обречённой улыбкой всем и никому. Она выше нас, и безучастно взирая на суету и шум, она молча покроет всю землю своей нежностью.

В город ришла Осень.

Ежась в привычном сером небе, сливающемся с окрестностями улиц, люди шли кто куда, спрятав угрюмые лица од зонты, а души под непромокающую броню, а внутри что-то хлюпало носом и стонало, как бездомный брошенный зверь. И этот стон, вырываясь из усталых губ, сливался с гулом неживых машин и небыл слышен никому, отражаясь лишь в каплях дождя и в лужах под ногами полумёртвых душ.

И едва различалиь среди всеобщего шума два голоса, взрослый и детский.

-А небо падает на нас.

-А может, это мы устремляемся в него?

Кто-то вздохнул.

-Смотри, ты выдохнул облако. Оно теперь поднимется наверх, и из него пойдёт дождь.

-Ты думаешь, поэтому идут дожди? От людской скорби?

-А там, наверху, дождей не бывает.

-А что там бывает?

-Там ангелы с золотистыми волосами смеются и тычут в нас пальцем. Видишь - один выглядывает из-за туч?

-Это же просвет. Солнце

-Ты ничего не понимаешь. Глупый взрослый.

Тучи ещё сильнее сдавили город, дождь усилился. Он хлестал изо всех сил наотмашь, по лицам, которые бессмысленно уже было прятать, по душам, окоченевшим от безразличия. Он бесновался и метался по пустынным уже улицам. А когда он, уставший и измождённый от собственных рыданий, вдруг затих, чьи-то руки обняли его и согрели в своём понимающем молчании.

На город опустилась нежность угасающей природы, последняя и оттого тёплая...

Осень тихо уходила.