Умишко от барашка

 Лиловый бок громадного джипа с надписью "WATANABI" по всей длине шрифтом "Comic Sans" проплыл мимо меня в ворота автостоянки. Почему-то меня всегда раздражает эта надпись, этот гомический шрифт, эта машина. Раздражала ещё до того, как я узнала её хозяина. Его имя Карен, хозяин мясного цеха, поселился недавно в доме напротив. Днём его машина частенько стоит во дворе, занимая на площадке места сразу для двух машин попроще.
 
На стоянке я вижу его первый раз, точнее, не его, его а его труповозку. Никогда в жизни бы я не села в машину, в которой возят забитых баранов.
 
Карена я на дух не переношу. Отполированная до золотого блеска чабанская сущность прёт из него фонтаном. Он наивно полагает, что все вокруг животные, а уж он-то знает, как со стадом управляться. Любой мужчина для него: "... ты чо, баран, да-а?", женщина: "...ты чо, овца, да-а?".
 
Надо сказать, что-то он понимает всё буквально и правильно. И что его желание при первой встрече "сделать из меня армянскую лепёшку..." может привести к тому, что его достоинство может быть нечаянно отрезано. И до сего дня мы даже почти не здоровались.
 
- Э-э, Марча, салам...", - услышала я. Карен догнал, пошел рядом. Высоченный, черный, поджарый и увесь у золоте. - Домой, да-а?
 
- Салем... - буркнула я. Хвала Аллаху, до дома всего метров триста, и этот погонщик верблюдов не успеет отравить меня запахом навоза.

- А это что? - Карен протянул руку ко мне.
 
Я было инстинктивно дёрнулась, но он ткнул пальцем в чехол на моей спине. Поправив ремень на плече, я неприязненно ответила:
 
- Ружьё.
 
- Зачем тебе ружьё, Марчанджа? - громко и с превосходством в голосе засмеялся Карен. Уж он-то хорошо знал, что такое ружьё.
 
- Таких как ты отстреливать... - Я посмотрела снизу вверх. Его глаза хищно блеснули, стрельнули по сторонам.
 
- Э-э, что говоришь? Ты шютишь так, женщина? Да-а?
 
- Не шучу... - хмыкнула я.
 
Мы остановились на обочине дороги, ожидая просвета в нескончаемом потоке машин.
 
- Покажи, что за ружьё у тебя. Может, я такого ещё не видел, - Карен снова протянул свою лапу к чехлу.
 
- Не лезь, - я отодвинулась в сторону. - Сама достану.
 
Я поставила сумку с костюмом на траву, сняла с плеча ремень и расстегнула длинную молнию на чехле.
 
- Не лезь, - повторила я, оттолкнув локтем руку Крена, которая нацелилась на ручку ножа, закреплённого липучками к чехлу. Ещё порежется, дурак.
 
Чувствуя себя глупо - город вот он, через дорогу, а я с оружием... ментов ещё только не хватает, - достала ружьё, держа его за рукоять. Солнечный зайчик весело запрыгал на сверкающем надульнике.
 
- Вот ружьё... подводное, - зачем-то добавила я, увидев как вытянулась морда Карена.
 
- Хм-м, и как из него стрелять? - Карен смотрел на ружьё, как на ветку в руке дикаря. С таким же любопытством, т.е - с полным отсутствием оного.
 
- Как, как... - разозлилась я, - заряжаешь воздухом, килограммов тридцать, вставляешь гарпун в ствол, нажимаешь курок, - я вытянула руку с ружьём в сторону, - и стреляешь.
 
- Сколько??! - изумился Карен, уставившись зенками на мою руку и грудь.
 
- Тридцать, - повторила я, про себя подумав, что надо было бы добавить слово "атмосфер", - ну, двадцать пять. Да у нас один вообще все пятьдесят накачивает... - зачем-то горделиво похвасталась я, видя неподдельное удивление Карена.
 
- Э-э, ты врёшь, Марча! - Карен облегченно засмеялся. - Покажи мне человека, который на вытянутой руке удержит пятьдесят килограммов, или хотя бы тридцать! Да ты же сама весишь, как овца.... - и он вновь заржал, довольный своей остротой.
 
- Сам ты баран... - хихикнула я, подхватила сумку и побежала через дорогу.





Примечание:
тридцать кг, пятьдесят кг или сколько нужно - усилие, которую нужно приложить, чтобы зарядить пружьё, а вовсе не вес ружья с закаченным в него воздухом. При выстреле эта же сила действует на поршень, который и выталкивает из ствола гарпун. Ружьё же (в
основном - хорошое) обладает положительной плавучестью при любом количестве воздуха внутри него.