Навеянное

Знакомство

В обдуваемом теплыми ветрами и омываемом пятью морями большом южном городе, жила девочка. Во время повсеместных разводов ей посчастливилось родиться в большой дружной семье, где папа и мама любили друг друга. Мама была яркой фактурной женщиной с удивительно красивыми и изящными руками, как у фарфоровой статуэтки, а папа был похож на итальянца – говорил громко, ходил быстро, ругался часто, но не всерьез, и закусывал макароны хлебом. Она было поздним, единственным и горячо любимым ребенком в семье. В девочке все души не чаяли и особенно бабушка – большая, грузная женщина с густыми волосами цвета спелого инжира, с чудесными солнечными глазами, пухлыми руками и красным фартучком в горошек, вкусно пахнущим пирожками с капустой.
Девочка очень любила просыпаться ранним утром, когда солнечные зайчики нежно щекочут нос, и, прислушиваться к мерному шуму воды в ванной, бодрому позвякиванию посуды на кухне, а потом, набрав полные легкие воздуха, громко позвать «Мама!». По вечерам, когда бабушка стаскивала с нее протертые на коленях клетчатые штанишки, девочке казалось, что родители больше хотели сына, чем дочь. Но все-таки получилась девочка.

Буська

Родители очень любили ходить в театр. Поход в театр превращался в событие, к которому мама начинала готовиться заранее, фыркала раскаленным утюгом по папиным выходным брюкам, накручивала волосы на крупные бигуди, и подводила глаза голубым карандашом. Вот и сегодня – в февральский студеный вечер намечалось «событие» - гастроли московского театра им. Маяковского. Родители как всегда шумно собирались, вот только чудо – ушли вдвоем, а вернулись... В маминой варежке завелся ужасно худой пищащий комочек. Буська – не успев окрепнуть тут же начал качать права – висеть вверх-ногами на любимом папином ковре, рвать в клочья – пушистые мамины тапки, чаще всего вместе с ногами, и спать в тазу с грязным бельем.

 Продолжение следует...