Ч. 2. Между небом и землёй

       Всё началось с родителей. Говорят, яблочко от яблоньки... А если они у меня такие разные? У папы две особенности, он всё может и говорит только правду. Во дворе именно так и говорят, что мы счастливые, потому что папа всё может. Кто за одну ночь, пока все спали, прорыл от колонки длинную траншею, чтобы в наших домах появилась вода? Утром соседи так удивлённо застыли, словно снова увидели неизвестно откуда взявшегося лунатика, виртуозно ступавшего по острым кольям нашего забора.

       Даже стало скучнее, оттого, что уже никто так весело, звеня вёдрами, не бежал утром за водой, не рассказывал в очереди у колонки всякие новости. Теперь с вёдрами только зимой ходили к сараю за углем. Какое уж тут веселье? Случались, конечно, истории… У стареньких Романа Романовича и Евгении Ивановны вдруг опустел сарайчик, ни дров, ни угля... Подкопали с другого двора и вынесли. Не волнуйтесь, папа потом сарайчик жестью подбил. Соседи собрали им топливо, кто, сколько мог, и родители, и дядя Саша-милиционер, и мама моего друга Эдика (у него нет папы), и даже, злая на весь свет, Кулениха.
 
       – "Кто же ещё им поможет?" - Сердито говорит она моей бабушке. - "Пусть Ваш Павлик перенесёт и от меня." – "Были бы рядом дети, разве допустили? " - Вздыхая, отвечает бабушка. И я знаю, почему. Когда-то у них тоже были дети, не свои, усыновленные из детдома, и даже не брат и сестра, а просто трёхлетний мальчик и пятилетняя девочка. Оба хорошо учились, но мальчик был добрее к родителям, и они знали, что он и станет их кормильцем на старости.

       Когда его, выпускника военного училища взяли на фронт, и на третий месяц пришла похоронка, приёмные родители от назначенной офицерской пенсии отказались.
Кстати, я узнала от бабушки, что приехали они к нам после войны из Оренбурга. Роман Романович Р., закончивший два высших образования, философский факультет и консерваторию, был приглашён в наш Оперный театр как выдающийся бас, а потом потерял голос.

       Их дочь оказалась способной к наукам, и отец сам подготовил её в мединститут. Она стала врачом, да таким хорошим, что была взята в Кремль, и даже участвовала в бальзамировании Сталина. Потом от приёмных родителей отказалась и никогда не приезжала к ним, не помогала. Сами старички оправдывали её поведение тем, что мать из потомственного рода священнолужителей, могла испортить ей и блестящую карьеру, и удачную личную жизнь, и не разрешали соседям куда-либо обращаться.
       С ними связано и моё единственное в нашей семье крещение, потому что мы евреи. Отличие было в том, что на еврейскую пасху бабушка готовила лакомства из мацы и обносила наших провославных соседей. А вскоре уже у нас собиралось целое блюдо ароматных куличей и разнообоазных крашенок. Я в них тоже принимала участие, поскольку вместе с Евгенией Ивановной ещё дошкольницей помогала и остужать, и носить святить в её Вознесенскую церковь. Правда, не всегда могла утерпеть и откусив, портила ей весь кулич.

Евгения Ивановна жалела меня, "ходившую под одним Богом без Сына его Иисуса Христа и Святаго духа", я понимала, что больше - лучше, и согласилась спастись крещением. Так, к шести годам, если ещё не могла разобраться в триединстве, то хорошо усвоила, что Бог должен быть у человека в душе, и верю в это по сей день.

Так по нашему общему секрету от родителей и был потихоньку произведён обряд, который ничем мне не запомнился, кроме сладкой просвиры. Зато дальнейшее помню слово в слово. Когда крёстная попросила меня поцеловать батюшке руку, я, вдруг испугавшись ладони в рыжих волосах, отрицательно замотала из сторону в сторону своими кудряшками и уже готова была разреветься. Спасибо батюшке, прервавшему эту пытку:
"Не заставляй иудейское дитя прикладываться к руце!"

Мне очень нравился мой крестик, молилась я столько, сколько положено, а мама заметила изменение моего вероисповедания только через полгода, взяв с собой в дом отдыха. Поскольку перед обедом мне приходилось для молитвы лезть под стол, мама, заглянув под скатерть, чуть не скатилась со стула от смеха, так истово я там крестилась. Всё в минуту поняв, она сказала, что крещение будет считаться понарошке, поскольку без родителей. Евгении Ивановне мы решили ничего не говорить, она же не хотела плохого, просто очень меня любила.

Когда через четыре года в одну неделю не стало обоих старичков(Евгении Ивановны от закупорки вен, а Романа Романовича от тоски по ней), бабущка сама отвела меня к Вознесенской церкви поставить им свечки за упокой. "Иди,иди, - подталкивала она меня, совсем потерявшуюся, - помолись за их души, ближе тебя у них никого не было..."

Мы давно могли получить квартиру с удобствами и отоплением, и переехать с нашего замечательного двора в скучную многоэтажку. Папа работал в издательстве со дня его основания, и там уже многие получили квартиры. Но Вы, видно, забыли о его втором
качестве - говорить только правду. За это его всё время выбирали председателем Месткома, издательства и типографии, а как руководитель он не мог сам записать себя в очередь на квартиру. Наконец, по его просьбе, друзья переизбрали. И что же, тогда сотрудники доверили ему быть председателем Жилищной комиссии, и он ещё долго продолжал топить наши печки.
       Не помню, чтобы когда-либо, сославшись на занятость или усталость, отец отмахивался бы от наших бесконечных вопросов. Он не терпит небрежного отношения к людям. Уже на практике в школе, я как-то подняла докучавшего мне ученика и, высмеяв перед всеми, выгнала из класса.
       
       - «Иди к своему директору, - серьезно поучал вечером отец, - и попроси, чтобы тебя и близко, слышишь, близко(!) не подпускали к детям! Если же хочешь оставаться на практике, извинись за оскорбление перед всем классом! Как сказала, так и извинись, иначе можешь не возвращаться!»

       Но что этот выговор по сравнению со «спартанской закалкой» в детстве! Не какие-то там чепуховые обливания… Могли бы Вы, например, выполнять домашние задания, сидя в
пристёгивающихся к стулу ремнях? А никогда не плакать, если сами виноваты? Даже если свалились с крыши сарая в бочку с водой? Но самое трудное было «не петь, если не умеешь». Не потому ли из горла стали рваться мои собственные неспетые песни?

       То ли поистратил весь свой пыл на мою особу, то ли младший брат Мирон рос спокойнее, отец к нему «спартанской закалки» никогда не применял. Мне было до боли жаль братца, и я старалась восполнить эти пробелы как могла. Держала его, трёхлетнего в
горячей воде до полуобморока, потом охлаждала на окошке, приговаривая: «Не жалуйся! Не плачь! Спускала с откоса на велосипеде с напутствием: «Не реви, а крути педали!".

       Мама всегда как бы уравновешивает отца. На его правду – сочинительство чего-то на ровном месте. На простоту в общении - очаровательное кокетство. На жизненный реализм - постоянное витание в надземных сферах. Всю трудовую жизнь мама добросовестно отдавала бухгалтерии, но, отрываясь от цифр, сразу «улетала».

       Что это означает? Представьте, что Вы мирно играете во дворе. Вдруг называется очередное фантастическое место. Впопыхах прощаюсь с бабушкой и соседями, тащу любимую игрушку, и мы с мамой идём… до ворот или ещё пару улиц. По дороге она рисует яркие картины дальних стран и ждущие там необыкновенные приключения, радуется встречным взглядам (редкий отлив её натуральных каштановых локонов притягивал, девически стройной фигуре шло любое платье). Внезапно, путешествие переносилось на другой раз, и вот она уже тащит меня, упирающуюся, обратно домой. Только на пенсии открылся мамин талант художника, она стала рисовать замечательные красочные картины и обрела свой мир.

       А я? Когда после восьмого класса, вдруг собрав всё, что было тогда дорогого (камни с Карпат и личный дневник), помчалась из дома искать свой собственный мир, это были отголоски тех несостоявшихся поездок. Объявив всесоюзный розыск, меня через неделю благополучно возвратили с территории Украины в лоно семьи и школы. Однако, отзывались они и потом.

Продолжение. ч.3. Вымысел и реальность
http://proza.ru/2007/12/23/92


Рецензии
Симоночка! До чего прелестно ностальгировать вместе с вами! Мы уже давно заметили нечто общее в нашей судьбе, так вот теперь еще оказалось и родители наши слегка похожи. Мой папа всю жизнь проработал, в отличие от вашего, в банке, но тоже всегда стремился помочь окружающим. Уже будучи тяжелобольным никогда не отказывал составить какое-нибудь письмо для малограмотной старушки или еще что-либо подобное. А мамуля моя, врач по профессии, всю жизнь, как говорил папа, витала в облаках. Она была большой любительницей чтения, от нее, возможно, и мне это передалось. Симоночка, благодарю за воспоминания, которые вы всколыхнули во мне своим рассказом. Любящая вас Е.Покидова

Татьяна Полякович   03.03.2008 14:32     Заявить о нарушении
Это здорово, что мы время от времени возвращаемся в детство и юность, а собственно, это всегда с нами!И всегда мы дети своих родителей!
Спасибо, Евгения! С весной!
Конечно, любящая, Симона

Симона Тешлер   03.03.2008 15:27   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.