Мир первый

Глава 1

 Луж Сква

 Занесла меня птица железная,
 Скинула со спины своей могучей,
 И унеслась в небеса кислотные;
 И засосало меня в трясину ненасытную –
 Нету моченьки мне с нею справиться…

 Шипяще-скворчаще-булькающе клокочущая кисельная, вся такая разноцветная, богатая тяжелыми металлами и различными кислотами (ну, в общем, очень такая богатая), жижа, была в целом самодостаточна, ну назовем ее Луж Сква (далее по контексту Лужа или Сква). Ну, Луж – понятно – уж больно она напоминает болото или лужу, а Сква, вероятно, связана каким-то образом с «ква» (есть такие зеленые создания, издающие подобные звуки и обитающие преимущественно именно в болотах). Луж сква раскинула свои просторы и вдаль, и вширь и даже вглубь (кстати, опасайтесь проникать в Глубь Луж Сквы часто – говорят даже ангелы-хранители боятся спускаться в ее недра и остаются ждать вас на поверхности), и ширятся и множатся день ото дня ее бесконечные молочные реки и кисельные берега. И сбегаются со всех концов нашей бескрайней опустошенной земли особи эсэнговские, дабы предать тело и душу свои богам Луж Сквы кисельной.
Так вот, меня собственно заинтересовал вопрос – а чего-й енто они сбегаются. Ну, допустим, там молочные реки, кисельные берега – так это ж болото получается! На запах? На ее этот зеленый болотный запах? А вы знаете, кстати, закон сохранения энергии – ну, типа, тело впернутое в воду выпирает на «Свободу» (или вещество никуда не исчезает, а переходит из одного физического состояния в другое). Так вот, имеется теория на сей счет – эсэнговцы и эсэнговницы (в последствие будем называть их вместе эсэнговники) слетаются в Луж скву как пчелы на мед, только медом является некая субстанция, которая поглощает их, перерабатывает до общего состояния кисельных берегов (отчего собственно Сква и питается и набирает массу), те в свою очередь разлагаются, отчего и происходит такой своеобразный зеленый аромат, влекущий собственно не только эсэнговников, но и остальную часть нашей планеты.
 К большому моему сожалению, мне пришлось стать одним из таких разлагающихся эсэнговников (точнее, риферийцев, все же во мне течет риферийская кровь). Произошло это в самом начале текущего века по какому-то немыслимому стечению обстоятельств. В таких случаях оптимисты говорят – так звезды сошлись, а мне похоже просто что-то в голову ударило (причем снизу). Но это не было похоже на чудесный аромат Лужи. Просто было какое-то неправильное наитие.
 Так вот, о чем это я? Да… Вся поверхность Лужи (в то время она была огромная, это сейчас она стала необъятная – была бы резиновая, давно бы лопнула) была буквально испещрена ячейками-сотами. Там жили лужцы, сквичи и самые низшие касты – эсэнговники и риферийцы. Лужцы – самые крупные особи – исчислялись единицами и жили в самом престижном районе – центре Лужи. Их было не очень-то много, но это было высшее сословие и все остальные добывали им корм и строили огромные соты для дальнейшего выведения потомства. Зеленые барксики, жирные и сочные, водившиеся за пределами Сквы, считались большим деликатесом и поэтому употреблялись только Лужцами (может поэтому лужцы и были самыми крупными?). Элитным снадобьем считались также разноцветные и очень вкусные ерврики и фрунтики, которых было гораздо меньше и их не так-то просто можно было поймать. Остальные же питались в основном древесиной и лишь по большим праздникам сквичам перепадали остатки барксиков. Но добывать даже древесину в Луже, кишащей эсэнговниками и риферийцами, где обитают экономные лужцы и сквичи, ой как непросто! Вообще, надо сказать, южные эсэнговники – такие верткие, скользкие и быстрые и по количеству превосходят риферийцев, поэтому пищу доставать очень сложно. По-крайней мере извозом сквичей и лужцев. Эсэнговники также добывают под землей разную снедь и меняют ее на древесину. Тем и кормятся. Сквичей тоже не очень много и они занимают определенную нишу – помогают лужцам осуществлять их планы по накоплению барксиков, за что и получают свою долю древесины. Сложнее же всего приходится риферийцам только потому, что для них не нашлось отсека направления деятельности и они тыкаются и мыкаются как неприкаянные по всей огромной Луже в поисках хоть какой-то пищи…


Глава 2

 Сток

 Когда ты ощущаешь запах моря
 Нутром
 Когда ты далеко-далече,
 Твой дом
 На берегу гремучей жижи
 И ты
 Пропитан до спинного мозга
 В памяти
 Морского бриза ароматом…


 …Вообще родился я в Стоке, что расположен постоянно вдоль большой пенистой и соленой воды. Там, далеко-далеко сопки переходят в низменность и опять в сопки, а вокруг много-много бурлящей и шумящей соленой жидкости. Выйдешь бывало на Линое гнездо, оглядишься вокруг – ветерок свежий влажный пронизывает каждую твою косточку, а вокруг море, такое теплое и близкое – аж дух захватывает – красота! Питались мы снедью, выловленной в этой жидкости и меняли на древесину. Стокцы – создания душевные и добрые, в отличие, скажем от сквичей и лужцев (те больше настроены на накопление барксиков – приболотненные особи). Да и дышать они могут только легкими, а мы еще и жабрами (воздух у нас влажный, вот мы и приспособились помаленьку). Сток, конечно, не самое чистое место на планете, но самое красивое (по крайней мере для меня). Вот я и ностальгирую время от времени:

А мне как хочется сорваться
Из этой ГРЕБаной Луж Сквы
И очутиться-оказаться
На ГРЕБне пенистой волны,

И рвет на родину меня
День ото дня, день ото дня,
И манит пенная СТИХия,
Вот, даже написал СТИХи я!


Глава 3

 ИНАХ

 Потащись по бурелому,
 И затянет бурой тиной,
 И запахнут адо-раем
 Экскременты от костра…


 Первым делом я нашел пожилую сквичку и отдал ей две последние уже давно засохшие лапки барксика за маленькую ячейку расположенную на западе Сквы (район Плыли – может кто знает) для месячного прозябания моего тщедушного тельца (сейчас такую и за 8 лапок не возьмешь). Предварительно ознакомившись с картой Луж Сквы, я отправился в поисках пищи. ИНАХ – так назывался район, который первоначально показался мне идеальным для добычи какого-нибудь лакомого кусочка. В переводе это означает Институт Народного Агропромышленного Хозяйства (то есть что-то типа достижений эсэнговников в добыче подземной снеди). После того, как южные эсэнговники донесли меня сквозь Глубь Сквы до ИНАХа, я очутился в прекраснейшем месте –лотосы окружали меня и благоухали нежным ароматом, а из-под болотца повсюду били и переливались на солнце дивные струйки фонтанчиков. Из крупных цветков кувшинок были сооружены разноцветные карусели, а стебли камышей были причудливо изогнуты и являли собой лужские горки. Я зашел в большое белое шарообразное помещение, свитое из тоненьких паутиновых нитей, где оказалось достаточно просторно и светло. Меня встретили улыбками милые сквички и проводили к риферийцу (его сословие меня к нему расположило, но не насторожило), который якобы являлся одним из кураторов. Рифериец мне сказал, что я попал в ПИСТУ (Путешествие и Современный Туризм), что меня немного удивило, и заставило задать наводящий вопрос о добыче пищи. Меня уверили, что с этим будет все в порядке, и даже лучше, чем я думал – зарабатывать я буду путем обмена листиков розмарина с оригинальной печатью ПИСТУ даже не на древесину, а на четыре лапки барксика за каждый листик, на который мой клиент сможет путешествовать за пределы Луж Сквы два раза в год. Продавать же таких листиков я буду не напрягаясь 5 штук в месяц, То есть пять листиков по четыре лапки получается целых два барксика (один барксик – это десять его ножек)! Единственным условием была покупка одного листика розмарина, который я мог использовать двояко – либо отдохнуть за Лужей, либо обменять на четыре лапки. Я был очень счастлив! За ячейку мне нужно было отдавать всего две ножки. То есть у меня оставалось на месяц целых 18 ножек! Нужно было только найти четыре ножки для приобретения листика… В общем, не буду рассказывать как (пришлось подработать разделывальщиком снеди), но достал я шесть кусков древесины, которые благополучно обменял на две лапки барксика. Потом я нашел такого же риферийца (он был из Зани) и мы, скинувшись по две ножки, приобрели один листик на двоих. Продавали мы его очень долго и нудно. На листики почему-то никто не велся, и в итоге пришлось сдать его ПИСТУшнику за одну ножку барксика, которую мы разделили пополам. В итоге, я так и не узнал, можно переместиться с помощью этого листика за пределы Лужи или нет, потерял кучу времени и полторы ножки барксика.


Глава 4

 Елки сервисис

 Душа моя рассудок рвет на части,
 Чего-то хочется – чего, не знаю сам,
 Сижу у общества я в пасти,
 И связан по рукам там и ногам,

 Свободы, может быть, я жажду, да, наверно,
 Но, получив свободу (я не лгу),
 Я буду чувствовать себя не меньше скверно,
 А по-другому жить на свете не могу…


 А кушать хотелось… Прослышал я, что поиск пищи должен осуществляться иным способом. Оказывается, существуют такие специальные образования, занимающиеся сводничеством тех, кто ищет пищу, и тех, кто ищет особей, которые будут искать для них пищу. Здесь весь смысл в том, что чтобы самому заниматься поиском еды, необходима куча листиков с разными печатями, а для этого нужно иметь кучу барксиков и разрешений от лужцев (что, поверьте, не так-то просто). В общем, заколдованный круг какой-то. Итак, пошел значит я в одно из таких образований под названием Елки сервисиз. Конечно, оно находится в центре Лужи в огромном таком и красивом сооружении. Захожу, значит я вовнутрь, а у меня сердце по-другому стучать начинает – все такое солидное и строгое. На каком-то надцатом этаже выхожу, меня встречает необходимо-вымученной улыбкой молодая сквичка и просит подождать немного. Через некоторое время ко мне подходит (аж холод мурашками по спине пробежал) симпатичная сквичка, но, видели бы вы ее испепеляющий взгляд, взгляд волчицы перед броском на жертву, и, ехидно улыбаясь, говорит металлическим голосом: -Пройдемте за мной. И тут меня осенило: меня просто самого сейчас съедят, если не физически, то морально точно. И кушать почему-то совсем перехотелось. Но отступать было некуда, и я, стиснув зубы, с дрожью в коленках поплелся за этой хищницей. Конечно, я попал в ступор и еле выдавливал из себя ответы, тщательно взвешивая и анализируя каждое слово. Хищница смотрела на меня надменно-презрительно, и при этом жутко улыбаясь, постепенно заживо съедала меня каверзными вопросами. О, какое наслаждение ей доставляло издеваться надо мной! Конечно, она же работала в Елки сервисиз, а я в этот момент был никто (в Скве, если у тебя нет работы или кучи барксиков, ты – никто). И в заключение нашей «дружеской» беседы, ее глаза загорелись, губы еще больше расширились, и она сладострастно с шипением дикой кобры в период критических дней произнесла: -Вы нам не подходите. Внезапно, к моей голове прилила кровь, и сжав всю волю в кулак, я произнес: -Если у вас появится что-нибудь для меня, сообщите пожалуйста. Ответ был более чем категоричен: -Мы подбираем совершенно других особей! Я развернулся и ушел. И думал: интересно, я вроде почти такой же, как сквичи (две руки, две ноги, голова), только на физиономии не написано надменности и конечно, она не обезображена напущенным интеллектом, презрением, раздражением. Наверное, в Скве очень ценят подобные качества. Наверное, они здесь выражают искренность… Потом были еще десятки подобных елки сервисиз, и я понял – нужно меняться, чтобы совсем не утонуть, не сдохнуть с голоду, и не разложиться в кисель, только ведь от себя не уйдешь, и я твердо решил – умирать, так лучше самим собой...
 Продолжение следует...