Инсценировка по рассказам О, Генри

«БЕЗ ВЫМЫСЛА»
По рассказам О.Генри.
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
 
ЧАЛМЕС – молодой журналист.
МИСС МАРТА – 40 лет, одинока.
НЕМЕЦ – 40 лет.
ТРИПП – выпивоха, выглядит намного старше своих лет.
АТКИНСОН – главный редактор бульварной газеты «УТРЕННИЙ МАЯК».
МИСТЕР ПИТЕРС – профессиональный алкоголик неопределенно-среднего возраста.
МИССИС ПИТЕРС – жена мистера Питерса, посудомойка неопределенно-среднего возраста и внушительной конституции.
РЕЗГИ – профессиональный алкоголик, приятель мистера Питерса.
КИД – алкоголик, держит себя круто.
МИСС ЛОУРИ – провинциальная красивица.
ТЕТУШКА МАК-ГИННИС. – Содержательница доходных комнат.
АПТЕКАРША
И прочие.


Нью Йорк 1907 год. Улица.
Газетчики пытаются перекричать один другого, продавая одну и ту же газету. Потому они придумывают завлекательные объявления.
Трое пьянчуг – считают мелочь. Мимо них проходит толстая уставшая прачка – что заставляет пьянчуг задуматься.
Проходит молодой побитый человек несущий драгоценность в руках – апельсин.
Понурый Трип к которому обращается девушка с карамелькой и показывает половинку монетки. Трипп ее уводит.
Немец в пенсне с чертежом.
И, наконец, молодой журналист Чалмес – которому очень надо написать статью для газеты «Утренний Маяк», и уплатить по счетам за квартиру. Поэтому журналист задумчив и не замечает происходящего.
1-й ГАЗЕТЧИК: Здоровье графа Толстого! Великий писатель поправился от инфлюэнцы!
2-й ГАЗЕТЧИК: Открытие кинематографа в «ОБЩЕСТВЕ ТРЕЗВОСТИ»! Спешите увидеть новую фильму с участием Бронко Билли «Король Воров!»
3-й ГАЗЕТЧИК: Чикаго наводнен агентами русской охранки! Приготовления к очень крупным террористическим актам!
1-й ГАЗЕТЧИК: Первый опыт разговора по мобильному телефону из поезда! Проволоку аппарата прикрепили к рельсам!
2-й ГАЗЕТЧИК: Война за недвижимость в Кони Айленде закончилась. Пожаром!
Студент вешает объявление, возле которого образуется кучка зевак, читают и смеются, расходятся – перед объявлением остается мисс Марта, она подсчитывает деньги в кармане, понимает что дорого, уходит. Вот текст объявления.
«ДОБРЕНЬКИЕ ЖЕНЩИНЫ
Внесите за молодого, симпатич., веселого студента плату за ученье и требуйте от него что хотите. Шутки в сторону! Серьезное в почт. отд. Н.Й. 17 Авеню, дом 3 бис.»
1-й ГАЗЕТЧИК: РАЗВРАТ НЕ ОСТАНАВЛИВАЕТСЯ НИ ПЕРЕД ЧЕМ! (его перебивает 2-й газетчик)
2-й ГАЗЕТЧИК: ЕВРЕИ В РОССИИ ТРЕБУЮТ РАВНОПРАВИЯ!
1-й ГАЗЕТЧИК: ДОМ СВИДАНИЙ В ПУБЛИЧНОЙ БИБЛИОТЕКЕ!
3-й ГАЗЕТЧИК: АМЕРИКАНСКИЕ ЖЕНЩИНЫ БУДУТ ОТСТАИВАТЬ СВОИ ПРАВА!
1-й ГАЗЕТЧИК: СМЕРТЬ ИЗОБРЕТАТЕЛЯ ВОДКИ! ХИМИКА МЕНДЕЛЕЕВА!
ПОЛИСМЕН: Тихо! (Все разбегаются) Внимание! Официальное заявление Администрации города Нью Йорк! Администрация обратила внимание на вздорные выкрики мальчиков, торгующих газетами на улице, в погоне за сенсациями не останавливающимися пред различными выдумками. Отдано распоряжение, мальчиков арестовывать, а содержателей артели штрафовать или, в случае крупных нарушений, вовсе лишать права содержать артель. (зрителям) Вы видели куда они побежали? Кто видел? Ваше фамилия? Нет, ни черта не видят, зачем сидят? (бурча уходит)
ЧАЛМЕС: (зрителям) Простите господа. Кто-нибудь может рассказать про себя что-нибудь интересное? Что можно опубликовать в газете? Может вы? Нет? А может вы? Тоже нет?... Мне очень нужен сюжет, господа, прошу вас, вы ведь никуда не спешите, ну припомните, пожалуйста. Что-нибудь стоящее!
К объявлению подходит мисс Марта и приклеивает свое:
ТЕКСТ ОБЪЯВЛЕНИЯ: «ОДИНОКАЯ МИСС С ДОСТАТКОМ В 2000 ДОЛЛАРОВ ПОЗНАКОМИТСЯ С ПРИЛИЧНЫМ ЧЕЛОВЕКОМ, СОВЕРШЕННО БЕСПЛАТНО!»
МИСС МАРТА: Чалмес?
ЖУРНАЛИСТ: (зрителям) Господа ну хоть что-нибудь… А? Я...
МИСС МАРТА: Я, кажется, к вам обращаюсь мистер Чалмес! Что это вы там прячетесь?! Вы задолжали мне за три недели! И думаете после этого, я вас не отличу от другого?! Даже если вы спрятались среди зрителей? Я вам не какой-нибудь Рокфеллер, мистер Чалмес, чтобы раздавать бесплатно комнаты! Что это вы молчите мистер Чалмес? Соврали бы что-нибудь для приличия!
ЧАЛМЕС: Я? Понимаете, я …
МИСС МАРТА: Я обращусь в полицию.
ЧАЛМЕС: Не надо полиции миссис…
МИСС МАРТА: Мисс!
ЧАЛМЕС: Извините мисс Марта. Я завтра, как раз должен получить деньги за одну статью. Я обязательно зайду к вам мисс Марта. Честное слово!
МИСС МАРТА: Три доллара, или можете больше не появляться! Ваши вещички, я распродам. Но это не покроет и десятой части моих убытков. Зарубите себе на носу мистер Чалмес… или три доллара – или, я обращаюсь в полицию!
ЧАЛМЕС: Но, мисс Марта... У вас же такое доброе, отзывчивое сердце...
МИСС МАРТА: Сердце?! Нет, вы только поглядите! Доброе сердце! Какой нахал! Приберегите свои комплименты для дур, что читают ваши рассказы в «Утреннем Маяке». Мало того, что я не беру с вас за комнату вперед, так вы еще и этого не платите! Убирайтесь продавать свои слова и чтобы я вас без трех долларов не видела!
Мисс Марта уходит.
ЧАЛМЕС: Старая... облезлая... ...кошка... (зрителям) Может вы? Ничего интересного?... Понятно… Ясно…
Чалмес пытается что-то выдумать и записать, но у него не получается. Появляются три алкоголика.
МИСТЕР ПИТЕРС: Видали? Вот что значит не правильный подход к женщине.
КИД: Да сунул бы ей в рожу и все дела!
РЕГЗИ: Спокойно, спокойно, джентльмены...
МИСТЕР ПИТЕРС: В морду! И многого ты добьешься? Нет... Женщина- это... я тебе скажу... существо сугубо политическое. Она любит ушами. Ну вы, ребята, подождите меня. Доллар я сейчас принесу.
Чалмес в глубокой задумчивости и крайнем напряжении пытается придумать статью. Из-за кулисы появляется Трипп, втолковывая что-то барышне с леденцом на палочке, уводит за руку.
ТРИПП: Если вы будете меня слушать и сделаете, что я вам говорю, все как-нибудь обойдется. Понимаете?
ЛОУРИ: У меня кончились леденцы!
ТРИПП: Пойдемте, я знаю, где продаются ваши чертовы леденцы!
Чалмес открывает блокнот, но так и не знает, что туда записать. Он видит плакат: Бруклинский мост при лунном свете и одинокая фигурка на мосту, а за мостом Луна-Парк, «с русскими горками» в огоньках.
БЫВШИЙ ГАЗЕТЧИК (ЗАЗЫВАЛА): Впервые проездом из Питербурга в Миннеаполис! Девятое чудо света – «русские горки»! Спешите видеть! Чудеса без всякого вымысла!
Уходит – сцена пустеет, поспешая за зазывалой. Остается один Чалмес.
ЧАЛМЕС (записывает): В эту лунную ночь она стояла над пропастью... Эврика!
Чалмес уходит за кулису. Слуги сцены выносят стол с пишущей машинкой. Музыка заканчивается. Гул города. Входит Аткинсон с бумагами, за ним Чалмес.
АТКИНСОН: Дыхание войны... дыханием войны овеян хрупкий мир... – это уже что-то...
ЧАЛМЕС: Послушайте только. Бруклинский мост при лунном свете! Одинокая фигурка на мосту... Она решила покончить жизнь самоубийством! Согласитесь, мистер Аткинсон, такого «Утренний маяк» еще не печатал!
АТКИНСОН: Не печатал... не печатал... самоубийцы в разделе «Криминальная хроника». Дыханием войны...
ЧАЛМЕС: Да причем здесь это! У нас так мало очерков о судьбах современных горожан! Общество ничего не знает - чем живет, как страдает маленький человек.
АТКИНСОН: Вы так думаете?
ЧАЛМЕС: Ну да...
АТКИНСОН: И что?
ЧАЛМЕС: Все!
АТКИНСОН: Падение... обвал рынка... Маленькие люди?...
ЧАЛМЕС: Да! Понимаете, мы ведь все...
АТКИНСОН: Это хорошо. Это уже что-то...
ЧАЛМЕС: Конечно. В этом есть размах, социальный пафос... милосердие в конце-концов!
АТКИНСОН: Да-да. Пожалуй, вы правы... Инопланетяне – это то, что разойдется! Только пооригинальней... фантазийней... И больше подробностей! Занимательных подробностей! Читатель это особенно любит!
ЧАЛМЕС: Позвольте, какие инопланетяне? Откуда инопланетяне?
АТКИНСОН: Ну... с Титана предположим...
ЧАЛМЕС: А как же несчастная женщина, мистер Аткинсон? Она дошла до полного отчаяния! Ее богатого любовника нефтепромышленника застрелили в подъезде...
АТКИНСОН: Ну...
ЧАЛМЕС: ...он не успел ничего ей оставить, ей больше не на что надеяться, но тут появляется такой же безнадежный и отчаянный неудачник (Аткинсон углубляется в бумаги) и спасает ее. Но вот поворот, вместо благодарности спасителю – она сердится. Знаете за что?
АТКИНСОН: Ей грозит решетка?
ЧАЛМЕС: Какая решетка?
АТКИНСОН: Самоубийц судят.
ЧАЛМЕС: Что? Судят?... Нет! Нет! Не то. Тут другое... Он обрек ее на новые страдания. Жизнь – есть страдание! Понимаете?
АТКИНСОН: А. Ну да, ясно...
ЧАЛМЕС: Вот...
АТКИНСОН: Но любовь делает их счастливыми? Так?
ЧАЛМЕС: Откуда вы знаете?
АТКИНСОН: Вот что молодой человек. Вы сдаете мне не первый рассказ, так?
ЧАЛМЕС: Так.
АТКИНСОН: И всегда я к вам относился благородно, можно сказать по-отечески, так?
ЧАЛМЕС: Ну... так.
АТКИНСОН: Но ваша наглость переходит всякие границы! Вы втюхиваете мне туфту! Детский лепет! Хлам! Вы бездарь! Но мало того! Вам хватает наглости поворачивать дело так, будто я тиран! Будто я истукан помешанный на успехе! А этого я вам не позволю! Не позволю! Слышите?! Я Аткинсон! Аткинсон, понятно вам?!
ЧАЛМЕС: Но...
АТКИНСОН: Все! Я занят. Пишите об инопланетянах.
ЧАЛМЕС: ...этот рассказ мог бы утешить многих наших читателей... или вы думаете, что «Утренний маяк» покупают только биржевые маклеры и богатеи? К тому же я дорого не прошу. Всего 10 долларов. Каких-то несчастных десять долларов.
АТКИНСОН: Что?! Да вы с ума сошли, молодой человек!
ЧАЛМЕС: А «доброе, вечное»?!
АТКИНСОН: Никакой «вечное» не стоит десяти долларов, дорогой вы мой!
ЧАЛМЕС: Хорошо. Семь.
АТКИНСОН: Чалмес! Поймите, у нас не душеспасительный журнал. «Утренний маяк» это газета скандалов и кроссвордов. Гуляйте! Наблюдайте! А то выдумываете всякую чушь за два доллара...
ЧАЛМЕС: Два? Два это мало.
АТКИНСОН: Больше не могу.
ЧАЛМЕС: Два это мало. Мне не хватит. Мистер Аткинсон, два это слишком мало. Пять, пять долларов. Хотите на колени встану?!
АТКИНСОН: Чалмес!
ЧАЛМЕС: Не погубите, мистер Аткинсон, а я уж постараюсь, я напишу. Честное слово! У вас будут лучшие инопланетяне! Самые коварные и хитрые, с кучей занимательных подробностей! Ей богу!
АТКИНСОН: Ну, хорошо, хорошо, встаньте Чалмес. Встаньте, я заплачу вам пять долларов.
ЧАЛМЕС: Спасибо, я не забуду мистер Аткинсон. Спасибо вам! Я отплачу! Я!
АТКИНСОН: Считайте, что это аванс. Поймите, люди ждут разоблачений, скандалов. Грязных сплетен. А вы? «Жизнь достаточно сложная штука»! Господи. Да кому это интересно! Побывайте в полицейском участке, наконец! Поспрашивайте дворников и консьержек в домах знаменитостей. Изложите мне правду, без всякого вымысла. Хотя бы про инопланетян. Такую правду, которую всякий пожелал бы купить, понимаете? Утром жду статьи. Мне пора.
ЧАЛМЕС: А деньги?
АТКИНСОН: Ах, да.
Из пухлого бумажника достает пять долларов. Уходит с бумагами.
ЧАЛМЕС: Иес! (Радуется, задумывается, споря с ушедшим Аткинсоном) Скандалы. Интриги. А кой в них прок?! Когда же читатели поймут, что в этой грязи нет ничего! Что только искусство способно раскрыть человеческую душу, оценить самого ничтожного человека! Возвеличить его! А вы? (зрителям) На вас нужно вылить Гудзон грязи господа, что бы вы остались довольны!... Господи, уже тридцать часов на ногах... Инопланетяне, инопланетяне... чтоб вам пусто было...
Садится работать. Задумывается.
ЧАЛМЕС: Жизнь – весьма непростая штука... Поэтому, однажды вечером, когда в универсаме готового платья оставалось два покупателя, мистер Сандерс подошел к кассирше мисс Неолине, считавшей выручку... Не то! Не то... ...На заднем дворе магазина готового платья стояла летающая тарелка и поблескивала неземными огнями... Подробности, подробности... В это самое время, к борту летающей тарелки Мисс Ева привязывала бельевую веревку, ворча на нерадивых постояльцев...
Врывается Трипп. От быстрой ходьбы Трипп совсем задыхается, хочет сказать, но только хрипит.
ТРИПП: У...
ЧАЛМЕС: Трипп?
ТРИПП: УАС...
ЧАЛМЕС: Что?! Черт бы Вас побрал Трипп! Вы мне все вдохновение испортили! Только стал вырисовываться сюжетец, так на тебе!
ТРИПП: Доллар!
ЧАЛМЕС: Что доллар?
ТРИПП: У вас есть доллар!
ЧАЛМЕС: …Ну, есть! Но больше я на Вашу удочку не попадусь.
ТРИПП: А...
ЧАЛМЕС: Мне стоило немалого труда вытянуть их из старика Аткинсона. Но я их вытянул, потому что мне было очень нужно, просто необходимо – получить именно пять долларов. Понимаешь?!
ТРИПП: Умоляю, спасите! Не для себя прошу, там...
ЧАЛМЕС: Э! Трипп. Трипп! Да отстань ты! (Оттолкнул) Ну нельзя же вот так-то Трипп. Ну, успокойся. Послушай, почему ты всегда что-то врешь про свои беды. Хоть бы раз пришел и честно сказал: мне нужен доллар на выпивку! Нельзя так унижать себя Трипп. Это гнусно. Ведь тебе уже никто не верит.
ТРИПП: Извините...
ЧАЛМЕС: «Извините»! А как, как теперь работать?! Нет, это невыносимо. Мало того, что этот старый идиот Аткинсон требует каких-то... бульварных сплетен, так еще ты!
ТРИПП: ... Я не прошу взаймы.
ЧАЛМЕС: Да? Очень мило! Опять сюжет?
ТРИПП: Я думал, вам пригодится тема для хорошего рассказа...
ЧАЛМЕС: Да оставь! Знаю я эти твои «темы»! Вот у меня где уже твои темы! Тоже мне «ТЕМЫ»!
ТРИПП: ... Это настоящая! Ей Богу не вру! Вы знаете мисс Марту?
ЧАЛМЕС: Какую еще Марту?!
ТРИПП: Старая карга мисс Марта Мичем, та, что содержит маленькую булочную на углу. Там еще три ступеньки вниз и когда открывается дверь, дребезжит колокольчик?
ЧАЛМЕС: Ну, и что?
Уходит за кофе.
ТРИПП: (вслед) А то! Мисс Марте стукнуло сорок!
ЧАЛМЕС (за сценой): Да? Каков поворот!
ТРИПП: И, между прочим, у нее на счету в банке лежит две тысячи долларов!
ЧАЛМЕС: Вот ведь старая карга. За три доллара душу выймет.
ТРИПП: Два вставных зуба и чувствительное сердце!
ГОЛОС ЧАЛМЕСА: Кто бы мог подумать?! Чувствительное сердце! Трипп не смеши меня! Это у мисс Марты - сердце?! Ты рехнулся?
ТРИПП: А между тем... Немало женщин повыходило замуж, имея на то гораздо меньше шансов, чем мисс Марта.
Трипп идет к Чалмесу за кулисы. В глубине зажигается свет, появляется толстенькая Мисс Марта, она в коричневой блузке. Считает деньги. Выносит на авансцену лоток с хлебцами. Тут зазвенел колокольчик и появился ТРИПП-НЕМЕЦ. Мисс Марта расцвела и убежала в соседнюю комнату и вышла с розовой заколкой в волосах. За ним появился и Чалмес, тянущий Триппа обратно. Трипп разыгрывает все в лицах и, нацепив на нос очки и бородку, немного прихрамывает. Чалмес прячется под стойкой. А Трипп общается как с ним, так и с Мисс Мартой.
ТРИПП: Этот покупатель всегда брал два черствых хлебца.
НЕМЕЦ: (Насвистывает немецкий марш.) Тва тсчерствих хлепца, пошалуйста!
МИСС МАРТА: А может?...
НЕМЕЦ: Нихт. Я хотеть только тва тсчерствих хлепца.
ТРИПП: Свежие хлебцы стоили по пять центов за штуку, а черствые два – за пять.
ЧАЛМЕС: Понятно.
МИСС МАРТА (о руках): Это краска?
НЕМЕЦ: Это?... О, я-я!
МИСС МАРТА: Я сейчас!
Она побежала, а Трипп присел к Чалмесу. Мисс Марта вернулась с салфеткой, но не застала Триппа.
МИСС МАРТА: Ушел! Ушел! Такой гордый! И такой, ах! ...Костюм конечно мешковат и местами не подшит... Но выглядит при этом опрятно, и главное манеры – хорошие!
ТРИПП: (шепотом Чалмесу) Тогда, она решила... одну минутку...
МИСС МАРТА: Он художник! Художник! Это же ясно как дважды два! Только очень нуждается...
Мисс Марта ушла.
ТРИПП: Вот.
ЧАЛМЕС: Что вот? Продолжайте!
Мисс Марта вернулась с подносом, на котором стоял ее завтрак.
МИСС МАРТА: Наверное, живет где-нибудь на чердаке, питается черствым хлебом и мечтает о разных вкусных вещах, которых так много у меня. А он такой деликатный, воспитанный и вместо того, чтобы делить со мной эту вкусную трапезу, он сейчас гложет сухие корки, там у себя на чердаке, где гуляет сквозняк.
Трипп так хотел выпить, что даже показал, как он сидит и мерзнет с сухарем во рту. Мисс Марту осенила догадка, и она выбежала и вернулась с картиной.
МИСС МАРТА: Художник-художник... Вот! Вот так! Да! Да-а! (водрузила картину) Ни один художник не сможет пройти мимо такой картины, не обратив на нее внимания.
ТРИПП: Через два дня покупатель зашел в булочную.
Звякнул в колокольчик и поднялся
НЕМЕЦ: Тфа тсчерствих хлепца, пошалюйста.
Насвистывая немецкий марш, мисс Марта стала заворачивать хлебцы.
НЕМЕЦ: Какой у вас красивый картина, фройлян.
МИСС МАРТА: Да?! Я так люблю искусство, и... и... живопись. Вам нравится эта картина?
НЕМЕЦ (протер очки, вгляделся): О-я-я!... Тфорец нарисован неправильно!
МИСС МАРТА: Что вы говорите?
НЕМЕЦ: Неферный перспектифф. Ауфидерзейн фройлян.
МИСС МАРТА: Как?
Отвернулась к картине. Трипп присел к Чалмесу.
МИСС МАРТА: Да тут и сомневаться нечего. Он художник! Какой мягкий свет излучали его глаза из-за очков! Какой у него высокий лоб! С первого взгляда разобраться в перспективе! И жить – на черством хлебе!
Появился ТРИПП-НЕМЕЦ в светящихся очках и при огромном лбу – застывший как статуя, Мисс Марта стала его обнимать.
МИСС МАРТА: А как выиграло бы искусство и перспектива, если бы такого гения поддержать двумя тысячами долларов на банковском счету, булочной и чувствительным сердцем.
Гений схватил ее за попу. Мисс Марта воспламенилась и стала сжимать как в тисках Триппа-Немца, тот, задыхаясь и выворачиваясь из объятий, закричал.
НЕМЕЦ: Вы начинаете грезить наяву, мисс Марта!
Мисс Марта смутилась и убежала в темноту сцены. А Трипп подошел к прилавку и продолжил свой рассказ.
ТРИПП: Теперь... заходя в булочную... покупатель задерживался у прилавка минуту-другую, чтобы поболтать с хозяйкой.
Гремит колокольчиком. Появляется приветливая Мисс Марта.
МИСС МАРТА: О! Добрый день!
НЕМЕЦ: Страствуйте.
МИСС МАРТА: Вам как всегда?
НЕМЕЦ: Яволь. Тфа тсчерствих хлепца, пошалюйста.
МИСС МАРТА: Как ваша перспектива?
НЕМЕЦ: О! Зер-гуд! Полный порядок! Данке шон.
МИСС МАРТА: Может вам пирожных, или пирожков.
НЕМЕЦ: Най-найн.
МИСС МАРТА: А может?... Молчу, молчу...
НЕМЕЦ: Ой, что это?
Мисс Марта обернулась, а Трипп присел к внимавшему Чалмес.
МИСС МАРТА: Ушел... И ничего не взял... А похудел-то как! И стал какой-то грустный. А ты тоже хороша. Надо тайком завернуть ему что-нибудь вкусненькое и не спрашивать! Дура!... А вдруг он обидится. Эти художники – они такие гордые.
Мисс Марта переоделась в блузку в горошек, достала семечки и буру, и стала делать себе крем для лица. Тренькнул колокольчик и вошел Трипп-Немец.
НЕМЕЦ: О! Ви сегодня есть гранд красавиц фройлян Марта.
МИСС МАРТА: Да что вы?
НЕМЕЦ: Полный натюрлих.
МИСС МАРТА: Спасибо. Тфа тсчерствых хлепца?
НЕМЕЦ: ... Яволь...
За кулисой вой сирены и огни пожарной машины. Трипп (он же Немец) бросился со сцены. А Мисс Марта, вложила в черствые хлебцы масла и когда Трипп вернулся, она уже заворачивала хлеб в бумажку, насвистывая немецкий марш. Трипп подхватил мотивчик. Они свистели вдвоем.
НЕМЕЦ: Ах, какой короший песня!
МИСС МАРТА: Моя любимая!
НЕМЕЦ: Не мошет пыть. Это есть старинный дойчлен песня.
И они снова стали свистеть немецкий марш.
МИСС МАРТА: А как ваша перспектива?
НЕМЕЦ: О-о! Зер гуд!
Насвистывая уходит.
МИСС МАРТА (насвистывая): А притирка-то действует. (Принюхивается) Мамочки! Печенье горит!
Убегает, Трипп подсаживается к Чалмесу. Мисс Марта возвращается.
МИСС МАРТА: А что если он обидится? Нет, вряд ли! Съедобные вещи не цветы – у них нет своего языка. Сливочное масло вовсе не означает нескромности со стороны женщины? Правильно? Правильно...
ТРИПП: В тот день мисс Марта много думала обо всем этом. Она представляла себе, как он обнаружит ее невинную хитрость.
НОМЕР
Мисс Марта приносит этюдник, картон, все это устанавливает на сцене с любовью позади булочной. Затем приводит за руку Триппа-Немца и сажает на стул.
МИСС МАРТА: Вот он откладывает в сторону свои кисти и палитру.
Трипп откладывает кисти.
МИСС МАРТА: На мольберте у него стоит картина с...
На мольберте обнаженная.
МИСС МАРТА: Ну уж, дудки! (Переворачивает картину, на оборотной стороне чертеж) Вот! На мольберте у него картина с безукоризненной перспективой. Он собирается позавтракать черствым хлебом с водицей. Разрезает хлебцы и...
НЕМЕЦ: Масло? Масло. Масло! Мисс Марта! Ах! Как я мог не замечать такой женщины! Господи, какой я тупица, ведь все это время, она была рядом и пыталась мне чем-то помочь. Ведь она любит меня! Любит! И вот этот бутерброд тому доказательства. А я старый и сухой фриц так долго не замечал такую чистую душу. Я был слеп! Слеп! Но я прозрел! Мисс Марта я лечу! Ле-чу-у!...
 Убегает.
МИСС МАРТА: Захочет ли он...
Ворвался разъяренный Трипп-Немец, его пытается сдерживать Чалмес. Трипп-Немец потрясает кулаками.
НЕМЕЦ: Даммкопф!
ЧАЛМЕС: Трипп! Стоп!
НЕМЕЦ: Таусендонфер! Алес капут!
ЧАЛМЕС: (Сквозь зубы) Трипп!
НЕМЕЦ: Не прикасаться!
ЧАЛМЕС: Нам надо идти! (Шепотом) Трипп. Опомнись!
НЕМЕЦ: Я не хочу уходить! Пока я ей не сказаль все! То конца!
Стучит кулаками по прилавку.
НЕМЕЦ: Вы... Вы... Ви мне все испортиль! Все... Я все, все скажу! Ви нахальний, облезлий, старый кошка! (Далее орет без звука и в рапиде).
Мисс Марта схватилась за сердце. А Трипп уже впал в истерический раж, он рыдал и хохотал.
ЧАЛМЕС: Черт бы вас побрал! Пойдемте! Высказались и довольно!
Чалмес вытащил Триппа за кулисы, где тот продолжал хохотать и вернулся к сраженной мисс Марте.
ЧАЛМЕС: ...да-а... Вам все-таки не мешает знать, сударыня, из-за чего разыгрался весь скандал. Этот Три... Блюмбергер. Он чертежник. Мы с ним работаем вместе в одной строительной конторе. Трип.. то есть Блюмбергер три месяца, не разгибая спины, трудился над проектом здания нового муниципалитета. Готовил его к конкурсу. Вчера вечером он стал обводить чертеж тушью. Вам верно, известно, что чертежи сначала делают в карандаше, а потом все карандашные линии стирают черствым хлебом. Хлеб лучше резинки. И этот... Блюмберг покупал хлеб у вас. А сегодня... Знаете, сударыня, ваше масло... оно, знаете ли... Словом, чертеж Блюмбергера годится теперь разве только на бутерброды. Извините. Кто мог подумать?
Бормоча «Кто мог подумать?» Чалмес уходит.
Мисс Марта словно окаменела. Движения медленные. Она медленно унесла прилавок. Затем отрешенно остановилась и медленно сняла блузку в горошек. Потом взяла притиранье и вылила его за окно. И посмотрела в зал. Свет на медленно гаснет. И на сцене являются Трипп и Чалмес. Трипп счищает притиранье с одежды.
ЧАЛМЕС: И это все?
ТРИПП: Все...
ЧАЛМЕС: И сколько вы за это хотите?
ТРИПП: Ну... э... Я считал... Два... Доллар. 40 центов!
ЧАЛМЕС: Вы меня извините, уважаемый, но то, что вы рассказали не больше чем сплетня. Подумаешь, какая-то старая карга мисс Марта! Да чтоб ей!... И как вы думаете, станет ли наша газета «Утренний маяк» печатать какие-то там сплетни?!
ТРИПП: ...Э-э... ну может...
ЧАЛМЕС: Пять центов. Или ауфидерзейн.
ТРИПП: Может оптом?
ЧАЛМЕС: Что оптом? Вы еще знаете несколько сплетен?! Вы становитесь несносны Трипп. Вместо того чтобы честно работать, вы мешаете мне сосредоточиться и клянчите деньги за всякую чепуху.
ТРИПП: Но, мне очень нужны сегодня два доллара.
ЧАЛМЕС: Понятно. (Пытается писать)
ТРИПП: Ну, выслушайте же. Это не сплетня! Правда! Клянусь вам не сплетня!
ЧАЛМЕС: А что же?
ТРИПП: Сюжет! Самый настоящий сюжет за два, полтора доллара! Вы могли бы его развить на целую полосу и заработать на этом 10, да что там - 15 долларов! Неужели вы откажетесь от таких денег!?...
ЧАЛМЕС: Ну, давай. Посмотрим. (Уходит точить карандаш) Ну, чего же вы? Прошу.
ТРИПП: Так вот. У мистера Питерса была жена.
ГОЛОС ЧАЛМЕСА: Оригинально. И что?
ТРИПП: Дело в том, что у миссис Питерс был доллар. Целый доллар, настоящий, имеющий законно хождение, годный для уплаты пошлин, налогов и страховых и прочих взносов. Как завладеть этим долларом – вот в чем состояла задача, которую обсуждали сейчас мистер Питерс с мистерами Регзи и Кидом.
Трипп разыгрывает свой рассказ в ролях, от того, он может предстать в образе мистера Питерса. А Чалмес остается зрителем, присутствующим при драме.
РЕГЗИ: Доллар? Целый доллар?!
М-Р ПИТЕРС: Ну да, целый доллар!
РЕГЗИ: Хм!... А откуда ты знаешь, что именно доллар?
М-Р ПИТЕРС: Угольщик видел! Она вчера ходила куда-то стирать. А на завтрак что мне дала – горбушку хлеба да чашку кофе! А у самой – доллар в кармане!
РЕГЗИ: Подлость, какая!
КИД: Схватить ее да заткнуть рот полотенцем, а монету забрать. Вы что, бабы испугались, а?
РЕГЗИ: А если она успеет заорать? Так нас всех и сцапают. Нет. Это последнее дело колотить женщину, когда полон дом народу.
КИД: Ты просто струсил Регзи!
РЕГЗИ: Кто? Я?
КИД: Да! Ты! Трус!
РЕГЗИ: Это я-то трус?! Трус?! Я?! Да я! Да ты!... Да ты просто осел Кид!
КИД: Кто осел? Я?! А ну повтори!
РЕГЗИ: Ну и повторю. Повторю!
КИД: А ну давай повтори!
РЕГЗИ: И повторю!
КИД: Ну и «повторяй»! Че засцал?
РЕГЗИ: Кто засцал? Я?!
КИД: Да ты!
РЕГЗИ: Я?!... Засцал?!... Я?!...
КИД: Ты!
РЕГЗИ: Я?! Да ты, да я!
КИД: Ну!
РЕГЗИ: ... Повторяю!... Ты осел Кид!
КИД: Нет, ты слышал?! Слышал?! А?! Он меня оскорбил?! Ты слышал мистер Питерс!
РЕГЗИ: Паршивый осел...
КИД: Нет, ты слышал? Он еще издевается! А ну пустите меня! Пустите! Я его сейчас убивать буду! Это я осел?!
РЕГЗИ: Ты, ты! Осел! Осел! Пусти его Питерс! Пусти! Да я его! Да пусти ты меня! Не держи руки!
М-Р ПИТЕРС: Джентльмены. Джентльмены! Не надо ссориться! Прекратить! Атас! Фараон!
 Три алкаша улыбаются проходящему мимо полисмену.
М-Р ПИТЕРС: Джентльмены. Не забывайте, что вы говорите о моей жене. Всякий, кто хоть пальцем тронет женщину, если только не...
РЕГЗИ: Магайр вывесил плакат - есть пиво. Будь у нас доллар, мы бы могли...
М-Р ПИТЕРС: Ладно. Так или иначе, а достать этот доллар нужно. Я как муж имею на него законное право. Предоставьте это мне. Я схожу домой и добуду его. А вы подождите меня здесь.
КИД: Я-то знаю, им только дай разок под микитки, живо скажут где у них деньги спрятаны.
М-Р ПИТЕРС: Порядочный человек не станет бить женщину. Так придушить легонечко можно. И следов не останется. Ну, ребята, подождите меня. Доллар я сейчас принесу.
Кид и Регзи поругиваясь, уходят.
ЧАЛМЕС: Ну, давайте дальше. Надеюсь, поножовщины не будет?
ТРИПП: Что вы? В верхнем этаже большого дома между Второй авеню и рекой, Питерсы занимали комнату, выходившую во двор и такую темную, что хозяин краснел, взимая за нее плату.
Трипп оборудует комнату.
ТРИПП: Миссис Питерс иногда работала – ходила по людям стирать и мыть полы. Мистер Питерс презирал такие низменные занятия – за последние пять лет он не заработал ни цента. И все-таки они держались друг за друга, крепко связанные ненавистью и нуждой.
С тазиком и тряпкой появляется миссис Питерс. Она подтирает пол и, отжав тряпку, садится на стул, лицом к окну. Плачет.
ЧАЛМЕС (шепотом): Как, как? Ненавистью и нуждой?
ТРИПП: (шепотом, диктует) Совершенно точно. Они были рабами привычки – той силы, что не дает земле разлететься на куски...
ЧАЛМЕС: (шепотом) Но позвольте, а любовь?
ТРИПП: Тише, тише. Говорят, существует еще какая-то дурацкая теория притяжения. Дверь отворилась. Отворилась!
МИССИС ПИТЕРС: Никакой еды раньше вечера не получишь! И убери отсюда свою несытую морду.
Мистер Питерс примерился душить супругу, подкрался на цыпочках, и когда она обернулась, мужество покинуло его.
МИССИС ПИТЕРС: Ты что?
МИСТЕР ПИТЕРС: У тебя есть доллар.
МИССИС ПИТЕРС: Есть.
Достает, из-за пазухи доллар.
МИСТЕР ПИТЕРС: ...Мне предложили работу в... в чайном магазине.
МИССИС ПИТЕРС: Правда? Вот это здорово...
МИСТЕР ПИТЕРС: ...Да... Завтра начинать. Но мне придется купить пару...
МИССИС ПИТЕРС: Врешь. (Прячет доллар в лифчик.) Ни в чайный магазин, ни в столовую, ни в лавку старого белья тебя не возьмут. Я себе всю кожу на руках содрала, пока стирала фуфайки да комбинезоны, чтобы заработать этот доллар. Думаешь, для того я мучилась, чтобы ты его пропил? Дудки! Ты про эти деньги и думать забудь.
МИСТЕР ПИТЕРС: Клара! Продолжать борьбу бесполезно! Ты никогда меня не понимала. Видит бог, я всеми силами старался удержаться на поверхности, но волны бедствий...
МИССИС ПИТЕРС: Насчет радуги надежд и островов блаженства можешь не разоряться. Слышала я все это. Довольно.
МИСТЕР ПИТЕРС: Но Клара?!
МИССИС ПИТЕРС: Вон там, на полке, за жестянкой от кофе, стоит пузырек с карболкой. Пей на здоровье....
МИСТЕР ПИТЕРС: (себе) Попытаться?
Мистер Питерс заставил себя действовать. Он встал, отряхнул коленки и, достав грязный платочек, протянул супруге.
МИСТЕР ПИТЕРС: (себе) Не знаю, может ничего и не выйдет... (вернулся, скорчил гримасу) Клара, милая, зачем мы все ссоримся? Ведь ты же моя душечка-пампушечка.
Клара бросилась на шею и залилась слезами. Мистер Питерс задыхался в могучих объятиях миссис Питерс.
МИССИС ПИТЕРС: Ты меня любишь, Джеймс?
МИСТЕР ПИТЕРС: Безумно... но...
МИССИС ПИТЕРС: Почему у тебя такой уставший вид?
МИСТЕР ПИТЕРС: Да не то чтобы...
МИССИС ПИТЕРС: Ты болен!
МИСТЕР ПИТЕРС: Я немного ослабел. Я...
МИССИС ПИТЕРС: Подожди, я знаю, что тебе нужно. Подожди, Джеймс, я сейчас вернусь.
Она обняла мистера Питерса так крепко, что тот застонал и, убежала. Мистер Питерс засунул большие пальцы за подтяжки и сел на стул, стал раскачиваться.
МИСТЕР ПИТЕРС: Отлично. Дело на мази. Я и не знал, что мою старуху можно еще поддеть на всякие эти амуры. Да-с, чем я не Дон Жуан? А? Пари держу, что доллар мой. Надо будет это практиковать...
КИД И РЕГЗИ (под окном все это время они переругиваются): Джеймс! (Мистер Питерс испугался, на секунду ему показалось, что заговорила иконка, висевшая возле оконца) Питерс! Долго ты там?!
МИСТЕР ПИТЕРС: (В окно) Все на мази! Политика – великое дело! Обождите! (себе) Интересно, куда она пошла. Небось, на второй этаж, рассказать миссис Мэлдун, что мы помирились. Лаской действовать! Отличный трюк! А Регзи говорил под микитки! Осел.
Услышал топот и бросился на стул, изображая немощного.
МИССИС ПИТЕРС (в руках настойка сарсапиллы): Вот хорошо, что у меня был этот доллар. Ты совсем исхудал мой голубчик.
Мистер Питерс дал влить себе в глотку столовую ложку, потом миссис Питерс села к нему на колени и прошептала.
МИССИС ПИТЕРС: Назови меня еще раз душечкой-пампушечкой, Джеймс.
Во рту у мистера Джеймса Питерса было очень горько от настойки. И обидно до слез.
КИД и РЕГЗИ: Джеймс! Черт тебя бери! Ты скоро там?! Или мне стоит подняться! За микитки ее Джеймс и дело в шляпе! За микитки! Что? А ну повтори? И повторю!
МИСТЕР ПИТЕРС: А-а-а... А-а-а! О-о-О!...
Свет гаснет.
ТРИПП: А-а-а. Задушу! Отдай доллар! Отдай сволочь!
ЧАЛМЕС: Трипп опомнитесь! Трипп!
Свет загорается, Трипп увлекшись, душит Чалмеса. Чалмес вырывается и отталкивает Триппа.
ЧАЛМЕС: Знаете, за такие шутки можно и за решетку загреметь.
ТРИПП: Простите, я увлекся... Это от рассказа... Ну, как вам?
ЧАЛМЕС: Пустяки.
ТРИПП: Как? Вы не записали!
ЧАЛМЕС: Кому сдались все эти ваши бездельники и алкаши? Вот представьте, почтенный глава семейства, который зарабатывает восемь долларов в неделю, открывает «Утренний маяк» и читает такую гадость.
ТРИПП: Доллар.
ЧАЛМЕС: Тридцать центов.
ТРИПП: Пятьдесят.
ЧАЛМЕС: Тридцать два.
ТРИПП: Тридцать пять.
ЧАЛМЕС: По рукам.
Жмут руки, Трипп задерживает руку Чалмеса.
ТРИПП: А вот еще сюжетик. В парке к молодой леди подсаживается бедно одетый молодой человек.
ЧАЛМЕС: Полно Трипп. А потом окажется, что девушка бедная, а парень богач, и хотя они понравились друг другу, продолжения невозможно, так?
ТРИПП: Ну, в общем...
ЧАЛМЕС: Да это и я такое могу сочинить! Извините, мне пора работать.
Выпроваживает Триппа, садится за стол. Пишет.
ЧАЛМЕС: Так... Ага... Чародейные хлебцы. Так... Ага... Мисс Марта Мичем содержала маленькую булочную на углу. Ту самую, знаете? Где три ступеньки вниз, а когда открываешь, то звенит колокольчик. (Трипп звенит колокольчиком рядом со столом) Ну что еще Трипп?!
ТРИПП: Ни грамма вымысла, ни понюшки. Все чистая правда. Клянусь.
ЧАЛМЕС: Ну, сколько можно, уважаемый?!
ТРИПП: Выслушайте, мне очень нужны эти деньги! Очень...
ЧАЛМЕС: Они всем нужны. Только если коротко.
ТРИПП: Слушайте. Представьте себе: девушка. Красавица. Редкая красавица... Бутон розы, покрытый росой... фиалка на влажном мху... и прочее в этом роде. Она прожила двадцать лет на Лонг-Айленде и ни разу не была в Нью-Йорке. Я налетел на нее на тридцать четвертой улице. Она только с парома. Говорю вам, она такая красавица, что ей не страшна конкуренция всех мировых запасов перекиси! Она остановила меня на улице и спросила, как ей найти Джорджа Брауна. Представляете?
ЧАЛМЕС: Ну и что?
ТРИПП: Не дошло? Она спросила, как найти в Нью-Йорке Джорджа Брауна. Что вы на это скажете?
ЧАЛМЕС: М-да.
ТРИПП: Так вот, я разговорился с ней и узнал, что на будущей неделе она выходит замуж за молодого фермера Додда – Хайремма Додда!
ЧАЛМЕС: Ну и что?
ТРИПП: Хайремма! Додда! (Показывает идиота). Представляете? А это Джордж несколько лет назад начистил сапоги и отправился в Нью-Йорк искать счастья. Он забыл вернуться в Гринбург и Хайрем (показывает как второй кандидат, занял его место.)
ЧАЛМЕС: Это вы придумали или она так сказала?
ТРИПП: Она, конечно она! Не в прямую конечно. Но когда дошло до развязки, Ада – ее зовут Ада Лоури – оседлала коня, проскакала восемь миль до железнодорожной станции, села в первый утренний поезд и поехала в Нью-Йорк, искать Джорджа. Вот они женщины! Джорджа нет, значит вынь да положь ей Джорджа!
ЧАЛМЕС: Да, интересно. А где она сейчас? Красавица? И такая наивная? Интересно.
ТРИПП: Сущая деревня! Вы понимаете, не мог же я ее одну оставить в этом Волчьем-Городе. Она, верно, рассчитывала, что первый встречный должен ей ответить: «Джордж Браун? Да-да-да... минуточку... такой коренастый парень с голубыми глазами? Вы его найдете на Сто двадцать пятой улице, рядом с бакалейной лавкой. Он кассир в шорно-сидельном магазине». Вот до чего она очаровательна наивна! Дура. Вы знаете деревушки Лонг-Айленда, вроде этого Гринбурга, - две трети утиные фермы для развлечения, а для заработка – устрицы, да десять дачников. Темный лес! Но вы обязательно должны ее увидеть! Я ничем не мог ей помочь. По утрам у меня деньги не водятся. А у нее почти все ее карманные деньги ушли на железнодорожный билет. На оставшуюся четверть доллара она купила леденцов и ела их прямо из кулечка. Мне пришлось отвести ее в меблированные комнаты на Тридцать второй улице, где я сам когда-то жил, и заложить ее там за доллар.
ЧАЛМЕС: Что?!
ТРИПП: Старуха Мак-Гиннис берет доллар в день. Я провожу вас туда.
ЧАЛМЕС: Что вы плетете Трипп? Вы ведь говорили, что у вас есть тема для рассказа.
ТРИПП: Да... Это и есть тема. Вы же хотели без вымысла...
ЧАЛМЕС: Каждый паром пересекающий Восточную реку привозит и увозит с Лонг-Айленда сотню девушек.
ТРИПП: Неужели вы не понимаете, какой изумительный рассказ из этого можно состряпать? У вас отлично выйдет. Поромантичнее опишите девушку, нагородите всякой всячины о верной любви, можно малость подтрунить над простодушием жителей Лонг-Айленда – ну, вы-то лучше меня знаете, как это делается. Вы получите никак не меньше пятнадцати долларов. А вам рассказ обойдется в каких-нибудь четыре. У вас останется целых одиннадцать долларов! И к тому же красавица...
ЧАЛМЕС: Почему это он мне обойдется в четыре доллара?
ТРИПП: Ну, как же. Один доллар миссис Мак-Гиннис, два девушке на обратный билет.
ЧАЛМЕС: Ага... А четвертое измерение?
ТРИПП: Один доллар мне. На виски. Ну, идет?
Чалмес вернулся к работе. Трипп набросился на него.
ТРИПП: Неужели вы не понимаете – девушку нужно отправить домой сегодня днем – не вечером, не завтра, а сегодня днем! Я сам ничего не могу сделать! Ничего! Я ничтожество! Пустое место! Я не имею права даже дышать!
ЧАЛМЕС: Прекратите Трипп! Тоже мне кающийся грешник.
ТРИПП: Я ведь думал, что вы могли бы сделать из всего этого хороший рассказ и, в конечном счете, заработать. Но как бы там ни было... неужели вы не понимаете, что ее, во что бы то ни стало, нужно отправить сегодня, не дожидаясь вечера? Она ведь пропадет! Пропадет!... Ну, пожалуйста...
С холодной яростью Чалмес надел пальто. Трипп дернул квартирный звонок. Шаги хозяйки.
ТРИПП: Дайте один доллар, скорей!
ТЕТУШКА МАК-ГИННИС: (получив доллар) Ждите.
Дверь закрылась. Двое притоптывая, согревались. Тетушка вывела девушку с леденцом на палочке, наивную как ребенок. Дверь захлопнулась.
ТЕТУШКА МАК-ГИННИС: И что бы духу твоего здесь и рядом не стояло! Усек?!
ТРИПП: Хорошо-хорошо.
ТЕТУШКА МАК-ГИННИС: Прохиндей!
ТРИПП: Не обращайте на нее внимания, мисс Лоури, она, увы, жертва этого чертова города. Он беспощаден к людям. Так вот, мой друг, мистер Чалмес, скажет вам тоже самое, что уже сказал вам я, мисс Лоури. Вам нужно немедленно возвращаться домой!
ЛОУРИ: Я должна отыскать Джорджа.
ТРИПП: Ну, послушайте меня, забудьте вы на секунду о своем Джордже!... Мистер Чалмес – репортер.
ЛОУРИ: Не может быть! Это вы написали о преступлениях Энди Такера?
ЧАЛМЕС: Это ...
ТРИПП: Конечно он!
ЛОУРИ: Как это замечательно. Мы все замирали от страха! А когда выйдет продолжение?
ТРИПП: Мистер Чалмес очень мудрый человек. Он сейчас сотрудничает с «Утренним маяком».
ЛОУРИ: Да?
ТРИПП: Работает над одной значительной вещью.
ЧАЛМЕС: Мистер Трипп!
ЛОУРИ: Ах! Гения украшает скромность! Как я вам завидую! Вы ведете такую интересную жизнь! А что вы пишете, продолжение?
ЧАЛМЕС: Э...
ТРИПП: Это тайна.
ЛОУРИ: Тайна?
ЧАЛМЕС: Ага. Страшная тайна.
ТРИПП: Он сердится, когда говорят о незаконченной работе. Так вот мисс Лоури, он может все объяснить вам гораздо лучше меня. Поэтому-то я и привел его. Он прекрасно во всем разбирается и может посоветовать, как вам лучше поступить.
ЧАЛМЕС: Э...э... мисс Лоури... Я весь к вашим услугам, но... э-э... мне неизвестны обстоятельства дела, и я... гм...
ЛОУРИ: О! Дело не так уж плохо, объстоятельст то никаких нет. В Нью-Йорк я сегодня приехала в первый раз, не считая того, что была здесь пять лет от роду. Я никогда не думала, что это такой большой город. И я встретила мистера... мистера Сниппа на улице и спросила его об одном моем знакомом, а он привел меня сюда и попросил подождать.
ТРИПП: По-моему, мисс Лоури, вам лучше рассказать мистеру Чалмесу все. Он – мой друг и даст вам нужный совет.
ЛОУРИ: Ну, конечно. Но больше мне рассказывать нечего, кроме разве того, что в четверг я выхожу замуж за Хайремма Додда. Это уже решено. У него двести акров земли на самом берегу и один из самых доходных огородов на Лонг-Айленде. Но сегодня утром я велела оседлать мою лошадку, - у меня белая лошадка, ее зовут Танцор, - и поехала на станцию. Дома я сказала, что пробуду целый день у Сюзи Адамс; я это, конечно, выдумала, но это не важно. И вот я приехала поездом в Нью-Йорк и встретила на улице мистера... мистера Флиппа и спросила его, как мне найти Дж... Дж...
ТРИПП: Теперь, мисс Лоури, скажите, нравится ли вам этот молодой фермер, этот Хайрем Додд. Хороший ли человек, хорошо ли к вам относится?
ЛОУРИ: Конечно, он мне нравится! Он очень хороший человек! И конечно, он хорошо ко мне относится. Ко мне все хорошо относятся!
ЧАЛМЕС: Это уж точно. Все мужчины будут всегда к Вам хорошо относится, мисс Лоури. Ну не плачьте.
ЛОУРИ: Вчера вечером... я подумала о Дж... о... о Джордже и... и я...
Рыдает на груди у Чалмеса.
ЧАЛМЕС: Жалко... что я не Хайрем...
ЛОУРИ: Что?
ЧАЛМЕС: Так, ничего.
Лоури сунула в рот леденец.
ЛОУРИ: Я понимаю, что я ужасная деревенщина! Но что же мне делать? Джордж и я... мы любили друг друга с того времени, когда ему было восемь лет, а мне пять. Когда ему исполнилось девятнадцать, - это было четыре года тому назад, - он уехал Нью-Йорк. Он сказал, что станет полисменом, или президентом железнодорожной компании, или еще чем-нибудь таким, а потом приедет за мной. Но он словно в воду канул... А я... я очень любила его.
ТРИПП: Продолжайте мистер Чалмес. Объясните даме, как ей следует поступить. Я так и говорил ей, - вы мастер на такие дела. Валяйте!
ЧАЛМЕС: Кх... э... гм... Мисс Лоури, жизнь – достаточно сложная штука. Мы редко вступаем в брак с предметом нашей первой любви. Наши ранние увлечения, озаренные волшебным блеском юности, слишком воздушны, чтобы осуществиться.
ТРИПП: Кхе, гм.
ЧАЛМЕС: Эти наши заветные мечты, пусть смутные и несбыточные, бросают чудный отблеск на всю нашу последующую жизнь. Но ведь жизнь – это не только мечты и грезы, это действительность. Нельзя жить одними воспоминаниями. И вот, мне хочется спросить вас, мисс Лоури, как вы думаете, могли бы мы построить счастливую... то есть согласную, гармоничную жизнь с мистером... мистером Доддом, если во всем остальном, кроме романтических воспоминаний, он человек, так сказать, подходящий?
ЛОУРИ: О, Хайрем очень славный! Конечно, мы бы с ним прекрасно ладили. Он обещал мне автомобиль и моторную лодку!... Но почему-то теперь, когда подошло время свадьбы, я ничего не могу с собой поделать... я все время думаю о Джордже...
ЧАЛМЕС: Ну, успокойтесь, мисс Лоури.
ТРИПП: Да забудьте вы об этом Джордже.
ЛОУРИ: С ним, наверное, что-нибудь случилось, иначе он написал бы мне. В день его отъезда мы взяли молоток и зубило и разбили пополам десятицентовую монету. Я взяла одну половинку, а он – другую, и мы обещали быть верными друг другу и хранить их, пока не встретимся снова. Я храню свою половинку в коробочке с кольцами, в верхнем ящике комода. Глупо было, конечно, приехать сюда искать его. Я никогда не думала, что это такой большой город. Так мне возвращаться?
ЧАЛМЕС: Конечно, возвращайтесь мисс Лоури.
ТРИПП: Эти деревенские парни о многом забывают, как только приедут в город и кой-чему здесь научатся. Скорее всего ваш Джордж свихнулся или его зацапала другая девушка, а может быть, сгубило пьянство или скачки. Послушайтесь мистера Чалмеса, отправляйтесь домой и все будет хорошо!
Гонг на пароме.
ТРИПП: Время...
ЧАЛМЕС: Вы знаете, дорогая мисс Лоури, по возвращении домой, во имя будущего счастья вам не нужно рассказывать Хайрему о чудесах Нью-Йорка, да и вообще о поездке в огромный город, поглотивший незадачливого Джорджа.
ЛОУРИ: Соврать?
ТРИПП: Вот именно!
ЧАЛМЕС: Просто не говорить. Промолчать. Зачем вашему будущему мужу знать о Джордже. Мужчины не любят конкурентов.
ТРИПП: А по возвращении, вы обязательно сядьте на свое терпеливое животное и скачите домой, как можно быстрее.
ЧАЛМЕС: Дома же, вы должны подробно рассказать, как интересно провели день у Сьюзи Адамс. С Сьюзи можно сговориться – я уверен в этом, - и все будет хорошо.
ЛОУРИ: Правда?
ЧАЛМЕС: Без всякого вымысла.
Вынесли будку с билетами.
БИЛЕТЕРША: Билеты до Лонг-Айленда. Поспешите! Паром отходит через пять минут! Билеты до Лонг-Айленда! Последний паром!
ЧАЛМЕС: Сколько стоит?
БИЛЕТЕРША: Доллар восемьдесят центов, молодой человек.
ЧАЛМЕС: Мне один. Для мисс.
БИЛЕТЕРША: Доллар восемьдесят центов. Билеты до Лонг-Айленда! Последний паром!
Побежали на паром. Трипп проверил у них билеты. Лоури встала на доску, и ее потянули за кулисы на веревочке, а она махала платочком.
ЛОУРИ: Прощайте мистер Стрипп, прощайте мистер Чалмес! Я буду читать ваши репортажи в «Утреннем маяке»!
ЧАЛМЕС и ТРИПП: Прощайте!
Они еще махали в ответ, даже когда мисс Лоури скрылась за кулисой. Но потом очнулись. Чалмес неприязненно посмотрел на Триппа и сжал в кармане пальто деньги.
ЧАЛМЕС: Что вы на меня уставились? Финита ля комедия.
ТРИПП: Неужели вы не можете сделать из этого рассказ? Хоть какой ни на есть, ведь что-нибудь вы можете присочинить от себя?
ЧАЛМЕС: Ни одной строчки! Воображаю, как взглянул бы на меня Аткинсон, если бы я попытался всучить ему такую ерунду. Но девушку мы выручили, будем утешаться хоть этим.
Выносят стойку с флажком и буквой «Т».
ТРИПП: Постойте... Мне... очень жаль... мне очень жаль, что вы потратили так много денег. Мне казалось, что это прямо-таки находка, что из этого можно сделать замечательный рассказ, понимаете – рассказ, который имел бы бешенный успех.
ЧАЛМЕС: Забудем об этом. Сядем в трамвай и поедем в редакцию.
ТРИПП: Но...
ЧАЛМЕС: Довольно Трипп! Хватит валять дурака! Тебе не удастся выклянчить у меня ни цента! Алкаш! Посмотри ты на себя, разве не стыдно?! Унижаешься перед всеми, отнимаешь у людей время! Ты думаешь Трипп мне легко достаются деньги?! Стыдно Трипп! Стыдно и нехорошо! Работать надо Трипп! Работать!
ТРИПП: Стойте! Стойте! Мистер Чалмес!
ЧАЛМЕС: Ну? Что еще?
ТРИПП: Я... вот... я...
ЧАЛМЕС: Трипп!..
ТРИПП: Раз так, если на то пошло... То... Вот! Берите!
ЧАЛМЕС: Что вы делаете?
ТРИПП: Я? Достаю тему.
Он достал из-под сальной одежда цепочку с половинкой монетки.
ЧАЛМЕС: Что? ...Так это... Джордж Браун... ты?
ТРИПП: Я не хотел, но... Все равно!
ЧАЛМЕС: Вот это да! ... Эврика! Это же! Ну, ты даешь Трипп! Ну, спасибо! Это будет такой рассказ, такой! Они у меня узнают! Все узнают!
ТРИПП: А деньги?
ЧАЛМЕС: Ах да, извини. Вот. Ну, давай Трипп.
ТРИПП: Вы напечатаете?
ЧАЛМЕС: Конечно Трипп. Это будет бомба! Бомба! Они узнают! Все узнают!
ТРИПП: Все узнают...
Чалмес убегает. Выносят аптеку.
АПТЕКАРША:
От бронхита, менингита!
От холеры, куриного гриппа
Покупайте притирку
«Мистера Флинта»!
Трипп заходит в АПТЕКУ.
АПТЕКАРША: Тебе чего?
ТРИПП: Мне? А...
АПТЕКАРША: В долг не дам. Ишь ты пришел грустный! У меня спирт не казенный!
От бронхита, менингита!
От холеры, куриного гриппа!
Кладет доллар.
ТРИПП: Мне яду крысиного. Крыс травить. Знаете – житья от них не стало.
АПТЕКАРША: Ну, так бы и сказали. Вы меня извините, я вас с другим спутала. Бывает. Старая уж становлюсь, зрение там, ну и вообще.
ТРИПП: Ага. Спасибо. Сдачи не надо.
АПТЕКАРША: Всего хорошего!
ТРИПП: Ага... прощайте...
Перестановка (музыка Чаплина, с трагическим оттенком): на авансцену выносят стол с закрытым ноутбуком, прикрытым бумагами и стул. Трип выходит и садится за стол, в руке пузырек.
ТРИПП: Теперь она узнает... Узнает... Хайрем Додд...
Плачет и, давясь, опрокидывает в себя содержимое.
ТРИПП: Ничего, пить можно.
Отрубается. Гудок парома. Бьют часы.
ЧАЛМЕС: Трипп! Трипп дружище! Мы теперь богаты! Мой талант и твои сплетни – это золотая жила! Это настоящий успех! Опять напился. Да просыпайся ты! Сквалыга Аткинсон отвалил 15 долларов за рассказ! Слышишь! 15 долларов! Нажрался как свинья! Эй! Ты что?
Чалмес трясет Триппа, пузырек выпадает из руки. Чалмес поднимает и читает.
ЧАЛМЕС: Яд? Черт. Трипп. Трипп! ТРИ-ИПП! Идиот! Кретин! Как ты смел?! В такой момент! Сволочь! Гад! А я?! Как же я?! Как же ты Трипп?! Я ведь подписал с редактором контракт. 50 рассказов по 15 долларов штука. А ты?! Сволочь! Эгоист! Ненавижу! Не-на-ви-жу!... (Звонит сотовый телефон) Что он говорил там про булочную? Скотина... Что ты там говорил? Господи! Извини, извини Трипп... Уже утро!... Утро...
Телефон продолжает звонить. Чалмес сталкивает покойника с табурета, и печатает на машинке.
ЧАЛМЕС: «Дело в том, что у миссис Питерс был доллар.» Так... Как же дальше?... «Целый доллар, настоящий, имеющий законное хождение, годный для уплаты пошлин, налогов и страховых и прочих взносов. Как завладеть этим долларом – вот в чем состояла задача, которую обсуждали сейчас мистер Питерс с Регзи и Кидом».
 
 Печатает. НА столе дребезжит телефон. Гул города и музыка Чарли Чаплина. Выходит мисс Марта – благодарит и успокаивает Чалмеса, тот снова пишет. Выходит мисс Лоури с мужем Деревенщиной – они благодарят Чалмеса. Продолжает звонить телефон. Затем поднимается Трипп – всех угощает виски, выбегают слуги сцены, появляется Аткинсон, он похлопывает по плечу Чалмеса. Все успокаивают Чалмеса, обнимают. Звенит телефон. Чалмес пишет. Свет гаснет. Гул города.