Горькая конфета

Когда Даше было два года, мы поехали в отпуск к моим родителям, в Великий Устюг. Даша – девочка общительная, и всю дорогу бегала по вагону, заглядывая в купе. Ну, у людей в таком случае почему-то одна реакция – сунуть ребенку конфетку. В общем, в очередной раз, когда она, довольная, прибежала с конфеткой за щекою, а другая была в руке, я не выдержал, и отвел ее за ручку в купе, где ее угостили, и велел вернуть конфету. Даша разревелась. Тетки в купе, конечно, удивились – почему такая строгость? Но я уже устал всем объяснять, что много сладкого маленькому ребенку вредно, что она потом ничего не ест. Просто буркнул: «Потому что нельзя», - и ушел.

Даше я потом объяснил все это, запретив ей брать конфеты, и она, кажется, поняла. Во всяком случае, конфет до конца поездки больше не таскала. А уже в Устюге, где с недавних пор, как известно, прописался Дед Мороз, удивила игравшего его артиста тем, что не взяла у него конфету. Он ей два раза предлагал, и взрослые – папа, мама, бабушка – просили: «Возьми, Дашенька!» Дашенька ни в какую. Характер! Дед Мороз в шоке – в первый раз, говорит, со мной такое.


А я вспомнил случай из своего детства.

Мне было тогда года четыре. В то памятное утро соседка с первого этажа, Надя, улыбчивая молодая девушка, тоже угостила меня конфеткой. Она и раньше меня угощала, но как-то все при родителях, а тут я один был. Точнее, я спускался по лестнице, а мама задержалась наверху.

Я знал, что есть конфету без маминого разрешения нельзя, и стал ждать маму. Конфета была завернута в красивый цветастый фантик, я таких еще не видел. Очень хотелось узнать, какая она, шоколадная или нет? Я понюхал ее, но запах бумаги и краски забивал тонкий конфетный аромат. Ну ладно, мама скоро спустится, и я все узнаю. А может, мама не разрешит съесть сразу? Скажет – после обеда. Тогда придется долго ждать. Разверну-ка я чуть-чуть фантик. Показалась внутренняя беленькая бумажка. Эх, ничего не видно! Пришлось развернуть фантик почти полностью. Ура!!! Я так и думал – шоколадная! Вот если бы у нее еще была темная начинка...

Неизвестно, как далеко завела бы меня любознательность, но наверху хлопнула дверь, и послышались шаги по лестнице. Мама спускается! Я кое-как быстренько завернул конфету – а то мама еще решит, что я хотел ее съесть без разрешения.

- Мама! А меня угостили конфетой! – сообщаю я радостную новость.
- Кто угостил?
- Надя!
- Не Надя, а тетя Надя.
- Тетя Надя.
- А ты ей спасибо сказал?

Этот вопрос меня сразу прихлопнул как муху – спасибо-то я не сказал! Забыл! Сказать маме, что сказал? А вдруг проверит? Да и обманывать нехорошо.

- Ну, что молчишь? Сказал или не сказал? – допытывается мама.
- Не сказал, - угрюмо говорю я, уже понимая, что за этим последует.
- Так пойди и скажи.

Но я не хочу никуда идти. Глупо как-то через пять минут после того, как получил конфету, подходить и благодарить. В следующий раз скажу, не забуду, а сейчас – не заставляй, мама!

Но мама настойчива.
- Если не хочешь говорить спасибо, верни конфету.

Да мне уже эта конфета не в радость. Только возвращать ее еще более глупо. Тем более так неаккуратно завернутую. Надя сразу поймет, что я ее разворачивал. Нет, возвращать конфету никак нельзя. От безвыходности положения я расплакался.

Но маму мои слезы не разжалобили. Она взяла меня за руку, и подвела к Надиной двери. Постучала. Надя открыла дверь, как всегда, веселая, улыбающаяся.

- Здравствуй, Надюша. Игорь хочет тебе что-то сказать, - и мама подтолкнула меня вперед.
Я поднял на Надю мокрое от слез лицо.
- Спасибо… - почти шепотом выдавил я, умирая от стыда.
- Скажи громче, - потребовала мама.
- Спасибо, - повторил я громче и разрыдался в голос.

Надя удивленно смотрит, потом догадывается. Она наклоняется ко мне, хочет что-то сказать утешительное, но я отталкиваю ее и убегаю на улицу. Не нужны мне ее утешения, и конфеты больше не нужны!

Мама выходит, берет меня за руку.
- Ну, все, хватит плакать, - голос ее звучит мягче. – В следующий раз только не забывай говорить спасибо. Конфету можешь съесть.

Съесть?! Да я ненавижу эту конфету! Мне хочется ее зашвырнуть куда-нибудь подальше, растоптать. Но я послушно разворачиваю фантик и, почти не жуя, с отвращением проглатываю приторно-сладкую массу. Она с трудом протискивается через горло. Хочется запить, но нечем, и я еще долго ощущаю во рту горьковатый привкус.


С того случая я никогда не забывал говорить спасибо, но той, не обремененной обязательством благодарить, чистой радости от подарка, я больше не испытывал.