Венчание

„Молодая“ была молода и так хороша, что вполне сгодилась бы на обложку глянцевого журнала. Красивый овал лица, высокие скулы, выразительные карие глаза, темные волосы.. и хороший загар. А может смуглость кожи.. поди сейчас разбери. Впрочем, что вообще держать за чистую монету в этом бутафорском, времен госпожи Грицацуевой облике, сказать трудно. Да и... надо ли..

Но все-же одна деталь, немаловажная, подкупала: девушка улыбалась своей, не вымученной и не показной улыбкой.

Да и как не улыбаться.. Женился никто иной, как банкир. Немолодой, пузатый и богатый. Интересно, есть ли банкиры без пуза? Недавно мне пришлось увидеть выступление одной девушки лет 25-ти, работающей в банке. Она рассуждала о сохранении и умножении финансов и, для придания пущей важности, выпячивала вперед несуществующий животик, складывая на него в замок кисти рук.. Так можно даже не наесть, а намозолить себе со временем вполне солидный животик.

Венчание проходило в горах, на высоте полутора тысяч метров над уровнем моря, в старой, почти сроднившейся с древностью гор, протестантской церквушке, и в общем-то ничем не отличалось бы от ему подобных, если бы не одно обстоятельство. Как-то вот так получилось в жизни этого рассчитавшего все до последней копеечки банкира, что вероисповедание у него и у его избранницы не совпадало. Девушка была крещеной и по свидетельству принадлежала к православной конфессии. А жених вырос под колокола лютеран. Ни он, ни она особого рвения к церковной жизни не проявляли.. но...этот факт не имел ровно никакого значения. Зато вот совместное катание на лыжах в этих красивых местах привело к неистребимому желанию соединить свои сердца именно здесь. И не отрекаясь от своих религиозных корней.

Другое дело, что венчание в церкви имеет свои правила и традиции. Совместить две веры в одном венчании...во времена наших предков было неслыханно. Но сейчас, в век „вычисляющего мышления“ это оказалось совершенным пустяком, правда, при „вычислении“ некоторых условий. Со стороны протестантской церкви –это было венчание, со стороны православной –обручение. Венчание православное в это время года было запрещено, и посему отложено на более позднее время.

На торжество съехалось невероятное количество гостей. Казалось, все банки мира отправили своих представителей в горы, дабы засвидетельствовать свое почтение. Причем исключительно на лимузинах и кадиллаках. Узкие деревенские улочки стонали под поворотами, разворотами и парковкой этих гигантов, приводя в неописуемый восторг местных жителей, особенно детей. Они скакали, прыгали, возбужденно размахивая руками и разглядывали, не стесняясь, богатые экипажи.

Стояла жара.. люди медленно вытекали из машин.. обмахивались веерами, расправляли перья и горделиво направлялись к церкви.

Постепенно маленькую, тесную церковь заполонили дамы и месье безукоризненной осанки в роскошных костюмах. У значительной части дам были такие огромные шляпы, что при наклонах голов они ударялись друг о друга..... Сверху, с места органиста, эта картина напоминала кишащую массу людей с зонтиками. Попадавшим между двумя соседними шляпами месье было не позавидовать.. Впрочем, никто не подавал никакого вида недовольства или раздражения. Гости общались, бились шляпами и вежливо улыбались ..

Невеста появилась, как и положено, с отцом, худощавым и сутулым мужчиной. Гости замерли, умилительно улыбаясь и провожая ее восхищенными взглядами..

Платье девушки было из какой-то мудреной ткани.. оно блестело, переливалось.. но каким-то матовым, как будто жемчужным светом. Уже после церемонии выплыла на свет любопытная подробность. Вес платья составлял 60кг. Этот факт врезался в память лишь по той причине, что ровно столько же весит парашютное оборудование (старое, отечественное, времен войны). В этой аналогии есть какая-то своя, необъяснимая прелесть... несмотря на некоторое все же различие весовых категорий прыжка с парашютом и венчания с миллионером.
Отец подвел невесту к жениху, вручая свое чадо в руки этого надежного, как швейцарские часы, по крайней мере на вид, человека.

И дальше началось действие, редкое по своему значению и содержанию.
В нескольких шагах от жениха с невестой, в той части церкви, где когда-то находился алтарь, и где обычно проповедует пастор, стояли бок о бок два представителя разных религиозных конфессий. Батюшка, заросший волосами и бородой, облачившийся в епитрахиль и фелонь*, расшитые золотом и парчой, и пастор с радостным лицом Билла Клинтона в черном длинном платье (сутана) с маленьким белым галстучком (бэффхен).

Пастор начал церемонию проповедью. Она состояла из некоторых наставлений и напутствий венчающимся в довольно свободной, иногда юмористической форме. Гости медленно кивали головами и шляпами. .переглядывались..смеялись.. В церкви царила атмосфера довольства и покоя.

Затем настала очередь батюшки. Обернувшись к изображению Христа на витраже, и спиной ко всем присутствующим, он развел руки в стороны и запел глубоко и певуче: „Благословен Бог наш.... Миром Господу помолимся...“ Хор, разместившийся наверху, чуть в стороне от органа, подхватывал –„Господи, помилуй...“ Акустика в церкви настолько волшебная, что от этого пения происходило что-то невероятное.., от силы голосов можно было просто растаять, распасться на множество мелких частиц. „Господи помилуй“ здесь и сейчас почему-то напоминало конец света. Этот хор звучал как бы отголоском маленького оркестрика на борту тонущего Титаника.

Контраст охватившего церковь оцепенения со спокойной размеренной пасторской проповедью, с наряженной публикой, ее лоском и роскошью, был настолько сильный, что просто резал воздух... По телу шел ток.. а хор все повторял и повторял „Господи, помилуй...“

Зонтики заволновались.. закачались в разные стороны.. - так им хотелось получше разглядеть и этого странного молящегося бородача.. и хор наверху, за их спинами, поющий почему-то такими скорбными, и вместе с тем сильными, голосами.

Далее выступал пастор... после снова молился батюшка: „Обручается Раб Божий....аминь“ ,затем опять пастор...и каждый раз это было явлением двух настолько разных миров, что в реальность происходящего верилось с трудом. Хор завершил церемонию жизнеутверждающе: „Многие лета... многие лета...многие лета...“

Я часто вспоминаю это венчание. Как и тогда, меня охватывает разношерстная гамма чувств, едва выразимая словами.

Возможно, буквоеды Божьего Закона скажут о грубом нарушении церковных традиций...не соблюдении предания великого таинства.... и будут в чем-то, по-своему правы..

Мои сильные ощущения были связаны в первую очередь со смешением вещей, казалось бы совершенно несовместимых.. Узкие улочки и кадиллаки, босые дети и веера в руках дам..., тесная церковь и роскошные шляпы - зонтики.., жемчужное платье и парашют.. и, наконец, батюшка в золоте и парче и Билл Клинтон с белым галстучком.. Кульминацией всему было „Господи, помилуй..“ Такого сильного чистого звука я ни до, ни после не слышала.
В этом смешении людей, культур, веры и, как будто, самих миров, казалось, проблеснуло примирение, сближение..., в чем-то даже смирение.., на миг осветив Его лицо
 

* -одежда священника в церемонии обручения