Под дождём

       

Город давно равнодушничал ко всем. Её тоже давно ничего не трогало, она просто вставала каждый день, тупо шла на свою скучную работу и так изо дня в день. Но она не была скучной, неуютной и серой, нет - многогранное и улыбчивое существо, самой себе она казалась инопланетянкой, порой…
Она стояла в переполненном салоне автобуса, селёдки-люди тёрлись друг о друга, её всё безумно злило. Бессонная ночь со слезами пухло легла под глаза, зарумянилась, засинела. Он её довёл ночью, ей казалось, что так жить нельзя- с ним быть нельзя, но статус одиночества её совершенно не устраивал. Ей часто приходилось видеть снисхождение к ней в его глазах, лишь потому, что он вдвое больше жил на нашей горбатой земле.
       С тех пор как они нашлись-сошлись, она уже не раз совершала преступление, за которое, как ей казалось, следует приговорить к смертной казни. Непроизвольно, в пылу страсти она говорила ему: «Я тебя люблю!» Но это была не любовь, а её розовое женское нутро, которое было готово признаться в чём угодно, лишь бы его ублажили…и его ублажали, и оно говорило-говорило, а она страдала преступница-пленница безвольная тряпка своих же плотских утех.
 А между тем ей отчаянно хотелось любви, такой любви, что бы не её векторы были направлены в сторону мужчины, а векторы мужчины устремились к ней на всех парусах….
 «Неужели отлюбила? »- спрашивала она у самой себя. Она была поразительно опустошена, порой, когда она смотрела на себя в зеркало, ей казалось, что она видит сквозь своё тело предметы, на столько она была пустой до прозрачности.
Однажды, когда моросил сиреневый дождь, и люди на улице прятались под зонтики, она шла насквозь промокшая, среди этой зонтичной толпы она выглядела и впрямь инопланетянкой. Она терпеть не могла зонтиков, они утяжеляли жизнь её рук, да и прятать от мира ей было нечего, к тому же ей приятно было быть мокрой до безобразия, она испытывала почти оргазмический кайф от этого. Зонтичные люди выглядывали из своих укрытий и с недоумением смотрели на свободную до неприличия девушку, не которые из них даже кидали ей в след колкости, пытались «жечь её глаголом», им очень хотелось загнать её под зонт. Но она умела абстрагироваться от внешнего мира с его непониманием и суетой.
Она рассталась с ним, и чувствовала, как за спиной у неё выросли крылья. Моросил дождик. На встречу ей среди пёстрой зонтичной толпы шёл другой он до неприличия промокший…
       P.S. Они жили долго и по всякому, но зонтов они себе так и не купили.