Семск. Линкор

       Авиационный военный городок в степи на окраине Семипалатинска. Почти все молодые лейтенанты, прибывшие в полк после училища, проходят через «линкор». Это длинное трехэтажное здание, гостиничного типа, увитое снаружи железными лестницами. Линкором его окрестили первые испытатели, он и правда похож на огромный линейный корабль. Когда-то в далеком 1949-м в казахстанской степи, в 130 километрах от ядерного полигона, где проводились и проводятся испытания, его построили для работающих здесь Курчатова и других учёных - физиков-ядерщиков.
       За двадцать лет здание обветшало, все коммуникации пришли в негодность, а денег на ремонт у военных нет, поэтому в туалет мы ходим в аэропорт, это недалеко – метров пятьсот от дома. "Терпение, главное терпение". Кто так говорил? Да Карлсон так говорил.
       В линкоре нам досталась угловая комнатка – восемь квадратных метров. Здесь с трудом помещается железная кровать из военной гостиницы, стол, стул (оттуда же) и, когда родилась Ксюша, в комнату втиснули детскую коляску, доставшуюся нам по наследству, не помню уж от кого. Да, ещё есть подоконник. Очень удобная вещь. Поскольку стены этого здания достаточно толстые, где-то с полметра, то и подоконник очень широкий, зимой он вполне заменяет холодильник. На нем стоят бутылки с молоком, банки с зеленым горошком, лежит семипалатинская колбаса. Окно в комнате изнутри покрыто толстым слоем пушистого инея. Чтобы налить молоко в ковшик, нужно сначала ножом продолбить лед в бутылке. А мёрзлую, твёрдую, как камень, колбасу можно отпилить, только подержав над пламенем керогаза.
       – Была колбаса полукопчёная, а стала сапсем копчёная, – смеётся муж, оттирая тряпкой жирную чёрную копоть на полопавшейся шкурке.
       Очередная авария на станции- и снова военный городок замерзает в степи. Темнота – ерунда, на этот случай у нас есть свечи, целая коробка стеариновых свечей под кроватью, а вот то, что батарея ледяная и обогреватель не включить, это пострашней будет. На улице буран и около тридцати градусов мороза. Интересно, сколько в комнате, если изо рта идёт пар и ноги мёрзнут в валенках. Надо все же разориться и купить комнатный градусник. И что,от этого теплее будет? Мы укладываем в постель между собой нашу грудную дочь, завёрнутую в ватное одеяло, как для зимней прогулки, и всю ночь дышим на неё с двух сторон, натянув на голову одеяло.
     
 Утром мужчины уходят на аэродром, а в линкор, по случаю аварии в котельной, приходит начальник политотдела Велигура со свитой. Высоченный красавец, командирская цигейковая папаха, погоны с тремя большими звёздами. Полковник. Я видела его весной на параде на плацу:вся грудь в орденах, боевой лётчик, всю войну прошёл. В коридор выходят женщины. Здесь почти в каждой комнате простуженные кашляющие и сопливые маленькие дети, и измученные матери набрасываются на командира с криками. Слезы, рыдания, истерики:
– Когда это кончится?!
– Да мы сожжём на... этот барак этими керогазами!!!.
       Замполит молчит, папаху снял, весь седой, опустил голову, ждёт, когда женщины прокричатся, успокаивает женщин,обещает, что часа через два, ну, в крайнем случае, к обеду, в котельной всё починят, там и так всю ночь на морозе работали солдатики. Потом почему-то заходит в нашу комнатку.Наверное потому, что я не ору, а молча стою в валенках, шмыгаю носом. Мне двадцать лет – ему сорок пять. Совсем старик.
– Окно хорошо утеплили? – задает он совершенно идиотский вопрос и противно скребёт по стеклу ногтем, иней осыпается. Подходит ко мне, обнимает за плечи.
 – Ну, потерпи, дочка, потерпи, вот достроим дом... А ты знаешь, что вот в этом доме жил Курчатов? Знаешь, кто такой Курчатов? Ты еще гордиться будешь, будешь всем рассказывать, что в этом доме жила. Ну, потерпи. Ты ведь жена военного… – он говорит, а изо рта у него идет пар.
       Что же, что Курчатов, ну и что же, что жена военного. Мне становится так жалко себя, так Ксюшку жалко, что я, наконец, не выдерживаю и реву навзрыд.
       Свет действительно дали к обеду, если это можно назвать «светом». А может, оттого он такой тусклый, что в городке сразу повключали всё, что греет: электроплитки, обогреватели, да еше какие обогреватели – самодельные "козлы", опасные, но очень мощные. Но батарея постепенно нагрелась, стала тёпленькой. Все же нет худа без добра: у нашей маленькой клетушки-комнатушки есть свои плюсы, вернее, один плюс есть – она быстро нагревается. Ксюшка, под направленным на неё обогревателем, извлекается из ватного одеяла, пелёнок-клеёнок, удивляется, наверное, девочка, что это мы так долго гуляли на свежем воздухе и по уши все промокли. Потягушечки... Мы наскоро моемся, переодеваемся в сухое и чистое, кормимся, играем.
       
       А вечером того же дня мы всем этажом поздравляем с днём рождения соседку Зину Татузову.
       Её комната напротив нашей. Комната большая, с тремя огромными окнами, тоже обледеневшими изнутри. Во времена Курчатова она, наверное, была у учёных каким-нибудь конференцзалом. Сегодня комнату украшают двадцать пять разноцветных воздушных шаров, а на стене – юбилейная поздравительная газета, склеенная из пяти листов ватмана.Над газетой мы трудились почти месяц. Газета смешная, но над ней плачет сейчас наша именинница. Немудрёные подарки, серенады, исполненные мужчинами авиаполка под гитары, даже цветы где-то достал в такую стужу Зинкин муж (позже выяснится, что цветы Валерка срезал в медсанчасти, и за это ему вкатят выговор). Зинаида рыдает! Такого дня рождения у неё в жизни не было. Ей 25 сегодня, весьма почтенный возраст. Вот так Зинаиде нашей не повезло, она родилась в 43-м. и сразу осталась без родителей. Детдом. И ещё раз не повезло ей – день рождения перед самой получкой. Уже давно все сидят без денег, в магазин спускаются только за хлебом да за молоком для ребятишек. Все это понимают, и каждый принёс что-нибудь съестное из дома. Насчет выпить, тоже невезуха: завтра с утра полёты, поэтому  "чисто символически". На столе дымится картошка, сдобренная пахучим подсолнечным маслом, в тарелках солёные огурцы, маринованные помидоры, селёдочка, посыпанная кольцами лука, сало солёное и сало копчёное, тонко нарезанная докторская колбаса по два рубля десять копеек за килограмм и, конечно же, знаменитая колбаса Семипалатинская. А Зинаида расстаралась, приготовила удивительно вкусное казахское блюдо, бешбармак называется. Запахи обалденные! Нам как раз родители прислали из Минска посылку с настоящими шоколадными конфетами. Их расхватали и слопали в один момент, именинница даже на стол не успела поставить глубокую тарелку с красиво уложенными горкой конфетами.
       – Аппетит перебъёте, аппетит перебъёте, это же на десерт!– кричит медсестра Людмила Кулдошина, пытаясь нас образумить. Она работает в нашей медсанчасти и про всё знает, и про аппетит тоже. Ее не слушают, хохочут. На аппетит здесь никто никогда не жаловался, есть хотелось постоянно...
       


Рецензии
Ничего не скажешь. Хорошо написано. Емко и лаконично. Ничего лишнего. Хвалю.
С низким поклоном, Николай

Николай Свинтицкий 2   01.12.2012 17:03     Заявить о нарушении
Спасибо, Николай, за отзыв.Рада, что понравился рассказ. С уважением

Галина Степанова   03.12.2012 07:37   Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.