Круги на воде

Прыг-скок! Мы, с Татьяной охнув, схватилась руками за спинки передних сидений.
Машина, в очередной раз, подпрыгнув на кочке, выкатила, наконец, на асфальт.
- А ты совсем отвык в своей Москве от наших грунтовок, - насмешливо сказал мой муж сидевшему за рулем Борису
Брат смущенно глянул на Сашу:
- Ну и дорожки тут у вас.
Мой муж и мой брат вполне нашли общий язык: подкалывали друг друга при каждом удобном случае и при этом веселились от души. Таня – жена брата, тоже не прочь была подбросить при случае пару шуток, так что путешествие наше проходило весьма легко и приятно.
- А что, может быть, еще и в Винновку заедем? Там церковь интересная, – предложила я.
Московские родственники с радостью согласились. Мы уже несколько дней катались на нашей «Ниве» по Жигулям, благо, что не было дождей, и все грунтовки стали проходимы.
Да, забыли москвичи родные места основательно. А ведь и Борис, и Таня, в те времена, когда учились в Куйбышевском мединституте, активно занимались альпинизмом и протоптали здесь ни одну тропинку.
Наш железный конек прибавил скорость и, шурша шинами, лихо понесся вперед. Жигулевские горы «устроены» довольно интересно: если «бока» у них крутые, а, в некоторых местах, практически отвесные, то вершины представляют собой плоскую равнину с великолепной растительностью суходольных лугов. Винновские горы – южная часть Жигулевской гряды – не исключение. Мы бодро ехали по хорошей асфальтированной дороге, а ветер, вырываясь в салон машины, дразнил нас запахом перегретой на солнце травы. Кстати, воздух над Жигулями, по официальным данным Комитета экологии, второй в области по чистоте. Наконец, внизу блеснула волжская гладь. Дорога резко пошла вниз, выводя на речной берег. Вдоль него, цепко ухватившись за крутой склон, разбежались дома и подворья Винновки. Село это, основанное в 50-60 годах семнадцатого столетия, имело раньше и другое название – Богородское. Это название сохранилось в старинных документах, и связано, по утверждениям историков, с престолом местной церкви. А откуда взялось нынешнее название села, Бог знает! Возможно, назвали его по имени крошечной речки Винной, начинающейся студеным ключом в овражной долине. Говорят, что в устье Винного оврага в стародавние времена занимались винокурением. А близ села раскопали археологи Винновское Селище – остатки древнего неукрепленного поселения.
Мы выехали к самому обрыву, вышли из машины. Вниз, на небольшую площадку спускалась узенькая тропинка. А на площадке стояла старая полуразрушенная церковь. Мы подошли к строению, заглянули внутрь. Сквозь полуобвалившуюся крышу просвечивало яркое солнце, но кирпичная кладка выглядела крепкой, хотя и потрескалась в нескольких местах.
- Эта церковь, поставленная в честь иконы Казанской Божьей Матери, построена в 1851году дочерью Александра Орлова Чесменского Анной, - тоном заправского экскурсовода начала я…
…Плывут екатеринины струги по широкой Волге. Стоит царица на зыбкой палубе с любимцем своим Григорием Орловым, любуется волжскими берегами. Красивый вокруг край, одному Богу подвластный: спускаются к Волге утесы могучие, лес дремучий вершины покрыл. Поглядела Екатерина на Гришеньку ненаглядного, рукой повела: «Что глаза вокруг видят - все твоё».
Вот так и получило семейство Орловых несметное богатство – всю Самарскую Луку: и правый берег, и левый. Анна после смерти отца унаследовала свою долю поволжских земель и сел. При дворе дочь славного Орлова Чесменского известна была мягкостью характера, сильной верой в Бога, и не слишком большим умом, за что заслужила весьма нелестную характеристику и Пушкина, и Мережковского. А кроткая Анна, имея огромное состояние, ставила церкви, да крестила массово чувашей–язычников – чем и прославилась….
Москвичи с интересом озирались по сторонам, щелкали фотоаппаратом. Татьяна подошла к проему бывшего окна, задумчиво погладила рукой красную кирпичную кладку:
- Странно…
- Что - странно? - не поняла я.
- Чувство возникло странное. Как будто бы церковь - святое место, а как-то нехорошо здесь, неприятно.
Действительно, странно: я ощущала то же самое. Нельзя сказать, что возникло чувство тревоги или опасности, нет, конечно. Просто, когда вы стоите в коридоре, – ощущения одни, в жилой же, уютной комнате - совсем другие. Вы с удовольствием проведете время в красивом, зеленом саду, среди цветов и деревьев, и вряд–ли захотите по собственной воле задержаться на заднем, хозяйственном дворе. Возможно, дело в том, что церковь давно пустует и разрушается? Но нет. Церковь в селе Осиновка, которую мы посетили накануне, выглядела едва ли не хуже, но мы с удовольствием отдохнули от полуденной жары под сводами ее купола. Сегодня день был такой же жаркий, как и вчера, устали мы не меньше, а останавливаться здесь не хотелось. Мы быстро сделали пару заключительных фотографий сели в машину и тронулись в обратный путь. Не стану лукавить, меня удивило неожиданное совпадение в наших ощущениях.
Вполне возможно, что я и не запомнила бы этот эпизод надолго, если бы он не получил неожиданное продолжение. Родственники давно уехали, я закрутилась в текущих делах, и вдруг, как отголосок прошедшего лета, попала мне на глаза статья о старой винновской церкви и о событиях, произошедших здесь в двадцатых годах…

…- Га-а-а-а! – людское море катилось по улице, сметая все на своем пути. Священник выбежал за ворота. Его тут же схватили грубые руки, затянули в толпу, потащили за собой.
- Оставьте, не трогайте! Отец! – вопль мальчика – подростка утонул в разноголосом реве. Парень бросился в дом, схватил охотничье ружье.
- Не пущу! – на пороге встала мать, загородила дверь своим телом. Мальчишка нырнул под ее рукой, опрометью бросился к церкви. Там уже шумела и колыхалась толпа. Истошно выли старухи, крестились старики. В церкви рубили иконостас, выбрасывали иконы во двор, разбивая их о землю. В центре образовавшегося кружка стоял дрожащий священник.
Молодой парень в кожаной куртке поднял ружье:
- Отрекайся, поп. Говори: “Бога нет”. Ну, отрекайся, гад, а не то…
 Священник затравлено оглядел толпу, перевел взгляд на “активиста”. Тот ответил тяжелым блеском холодных глаз:
- Отрекайся!….в наступившей вдруг тишине резко клацнул затвор.
- И-ех! – тонко крикнул священник, - Отрекаюсь! Нет Бога! Нет!
Он схватил вылетевшую из церкви икону, бросил под ноги, заплясал на ней, топча темные древние лики.
Толпа ахнула, колыхнулась.
  - Что же, ты, делаешь?! Как можешь?!
Мальчишка, сын священника, поднял ружье и выстрелил в отца, кружащегося в безумном танце. Пуля чиркнула по уху, вырвала клок волос. По щеке священника потекла струйка крови. Он тряхнул головой, как будто просыпаясь от страшного сна, упал на землю, вцепившись пальцами в спутанные волосы. Захлопали беспорядочные выстрелы, люди бросились в разные стороны. И среди этого безумия брел, пошатываясь, волоча за собой ружье, мальчик-подросток. Он шел по крутому волжскому берегу, а слезы, все текли и текли по мертвенно бледным щекам…

…Узнав эту историю, я невольно вспомнила наши летние странствия и те ощущения, что возникли у всех нас около винновской церкви. Может быть, на самом деле события тех давних лет оставили свой отпечаток на земле – отпечаток, более материальный, чем человеческая память? Может быть, придя в этот мир, мы оставляем более весомый след, чем нам, порой, кажется?…

Два года тому назад церковь в Винновке, наконец, начали реставрировать, а на днях нам снова пришлось побывать тех местах. С церкви сняли разрушенные маковки. Теперь они, сияя свежей краской, лежали на траве. Черный железный крест возвышался над одной из них.
- Знаете, когда мы снимали купола, - сказал мне один из рабочих, - оказалось, что железо на них совсем проржавело - рассыпалось прямо под руками. А вот на кресте не было ни одного ржавого пятнышка. Интересно, правда?
Действительно, интересно… Мы стояли на крутом обрыве, любуясь красавицей Волгой, спокойно и величаво несущей мимо нас свои воды. На берегу играли ребятишки. Мальчишка, лет двенадцати, поднял камень и с размаху бросил его в воду.
- Плюх! –
Крошечные волны, стремясь догнать друг друга, разбежались кругами по воде. Они сморщили спокойную гладь реки, качнули проплывающую мимо щепку, выбросили на песок тонюсенькую ниточку мохнатой водоросли. Странные ассоциации возникли где-то в глубине подсознания…Мощно и неукротимо несет свои воды река времени, вбирает в себя крошечные ручейки человеческих жизней. Как камни, брошенные неумелой рукой, нарушают ее покой войны и революции, и, как круги на воде, разбегаются от них волны событий, круша устоявшийся порядок, поднимая одних на своём гребне, и затягивая других в мутную бездну. Вот новое событие потрясает водную гладь, и вот уже круги новых волн катятся вслед за первой… Но течет, течет река времени, превращая все, что возделал и возвеличил человек, в ржавчину и пыль, и ничто не заставит ее изменить своему мерному движению …
…«А на кресте не было ни одного ржавого пятнышка» – всплыли в памяти слова рабочего, и на сердце вдруг стало светло и радостно.

P.S. С началом нового века сдвинулась с места и реставрация винновской церкви: над красавцем-храмом небесной голубизной засияли купола, а в апреле 2006 года на двадцатисемиметровую колокольню было водружено десять колоколов. Примерно в то же время, в селе начал действовать Свято-Богородичный Казанский мужской монастырь. …По реке времени побежали круги новых волн…