Неудачница

- Эй, Странная, тебя к начальству.
- Что? Не планировалось же на сегодня разноса, - она недовольно глянула на вестника. Тут же на ум пришла мысль о том, что в Древнем Риме гонцов с плохой вестью убивали. Но положение не позволяло сотворить что-либо подобное.

Сам Главный, разумеется, никого не принимал из мелких подчиненных, поэтому на поклон пришлось идти к куратору. Ненавистный, гадкий, всегда знающий о каждом ее проступке Правильный. О, как же она его ненавидела! Хотя и не положено было.

Разбор полетов был назначен на четыре часа дня в его резиденции на грешной земле – огромной однокомнатной квартире, где кроме санузла, действительно было только одна громадная комната с невероятно большими окнами. Через них можно было нагло рассматривать задымленный, зашлакованный, грязный город, воровать его лично-публичную жизнь.

Странная никогда не отличалась пунктуальностью и, чтобы подтвердить свой статус, опоздала на двадцать три минуты.
- Ты опоздала на полчаса, - недовольно начал Правильный с самого порога, стоило только ей войти в помещение.
- Если быть точным, на двадцать три минуты, - поправила она.
- В любом случае ты, черт побери, опоздала! Ты ни к чему не желаешь проявлять уважения, даже к работе, несмотря на то, что это – единственная цель твоего существования! – он пристально смотрел на подчиненную.
- А я просила о таком существовании? – с вызовом ответила она.
- Что? – Правильный мгновенно взял себя в руки и говорил уже совершенно спокойным тоном. – Что ты только что сказала?
- Я просила о таком существовании?! Просила эту идиотскую исправительную практику? А? Почему меня не могли просто отправить ко всем чертям, в прямом смысле данного выражения?
- Какие претензии теперь? – он отошел к кровати и опустился на край, убрал черную прядь с лица за ухо. – Пришла права качать? Извини, сначала я. Хотел бы поговорить о твоей вчерашней выходке в баре, где ты не имела права находиться. Тебе запрещено также употреблять любые одурманивающие средства. Это часть твоих исправительных работ. Так что постарайся сейчас объяснить мне, и как можно доходчивее, свое поведение и мотивы.
- Мое поведение? – переспросила она и приблизилась к нему. – Мои мотивы?
Она наклонилась к его лицу и злорадно ухмыльнулась.
- Черта лысого, я тебе что-то объяснять буду. Все вы, крысы конторские, меня уже достали со своими нравоучениями, - она постепенно повышала тон. – Блюстители порядка! Ха! В гробу я вас всех видела с вашими объяснениями! Все вы все равно уже сдохли!
- Соблюдай субординацию! – резко, но спокойно парировал Правильный. – Прекрати упоминать черта, нам только этого не хватало.
- Катись ты со своей субординацией! Пусть я буду вечность заниматься этой дрянной работенкой, но своим принципам я не изменю. А ты можешь заучивать и дальше кодексы чести и всю эту хрень, которую должен знать каждый, так называемый, ангел. Ангел! – фыркнула она. – Крыса со сменными крыльями!

Правильный был одним из самых толерантных в своем отделе, он мог стерпеть многое. Но, видимо, этот кошмар, который трезвел лишь в редких случаях, а когда и не был пьян, так непременно находился под дозой, этот кошмар был послан ему Судьбой для проверки способностей. Он эту проверку не прошел. Когда Странная обозвала его крысой, он не выдержал, вскочил и, оттолкнув ее от себя, перешел в наступление:
- Тоже мне принцесса нашлась! Ты что о себе возомнила? Думаешь, одна тут такая несчастная? Самая несчастная в мире! Посмотрите все на то, как она страдает! – с каждым словом он делал шаг вперед, оттесняя оппонента к стене. – Ты хоть раз поинтересовалась судьбой других? Но, зачем? Ведь нет никого в этом мире важнее Вашей персоны.
- Есть, - коротко вставила она, почему-то вжимаясь в холодный бетон.
Правильный пропустил это замечание мимо ушей. Ему хотелось как следует взгреть эту духовную малолетку, но статус не позволял.
- Ты вообще легко отделалась, идиотка! Что ты знаешь о том, как я подыхал в грязной больнице черти где среди врачей и медсестер психов, которые пичкали меня какой-то отравой, выкачивали из меня кровь литрами, ставили на мне свои извращенные опыты! Что ты знаешь об этом?! Ты-то себя угробила наркотой! О, и как же это поэтично! А теперь ноешь, дешевка!

В мозгу, уме, памяти, неважно, всплыли воспоминание о смерти. Это воспоминание всегда хранилось в секретном секторе памяти, который невозможно было ликвидировать, стереть, закрыть к нему доступ самостоятельно. Но поделиться с ближним при желании, всегда - пожалуйста. Именно это и проделал Правильный. Практически впервые за годы своей службы он нарушил инструкции, так как подобного рода развлечения запрещались в рабочее время, дабы не нарушить случайно график душевной деятельности. Он поделился своими посмертными впечатлениями с неразумной собеседницей.

Странная резко, со свистом втянула в себя воздух. Она не ожидала такого внезапного вторжения во внутренности ее души. Ощущения, чувства, переживания, эмоции, порывы – все чужое, все не ее, все невероятно мучительное и жуткое. Ей захотелось врасти в стену, стечь на пол жидкостью, растаять в воздухе, что угодно, лишь бы избавиться от отвратительных чужих воспоминаний, столь красочно разрисованных ощущениями. Конечности не подчинялись мозгу, казалось, руки и ноги, вообще все тело иссушено до предела. Сил не хватало даже на то, чтобы опустить взгляд и посмотреть на руки. Странной думалось, что они сейчас похожи на руки девяностолетней старухи, сухие и жилистые, совсем неживые. А, может быть, и на руки трупа, только тронутого разложением. Глаз она не могла оторвать от лица своего куратора. А он впервые за долгое время ощутил удовольствие от мести. Запрещено. Тело сжимали и отпускали судороги. Даже без дозы ее так не ломало, как в это мгновение, когда организм пытается выжать из себя последние соки лишь бы выжить. Желудок сокращался от голодных спазмов. Сердце с неохотой открывало клапаны. Все медленнее и медленнее. Непередаваемые впечатления от катания на карусели с поэтичным названием «Смерть» снова и снова повторялись. Самым неприятным во всем этом было то, что наряду с болью от умирания Странная чувствовала ненависть и нездоровое самодовольство начальника. Похоже, сильно на его психику подействовала такая кончина.

Когда Странная вновь начала осознавать происходящее, пол был в значительной близости от ее лица, что очень радовало, так как функция хождения временно отказала. Голова шла кругом, стены плясали в бешеной польке под грохот и шум оркестра в ушах. Странная с удовольствием отметила, что теперь ее исковерканный внутренний мирок вновь стал безраздельно ее собственным и там больше не присутствуют всякие подозрительные личности. С пониманием этого подступила тошнота. Посмертная или послесмертная, кто знает. На четвереньках она добралась до ванной и там излила душу белоснежному другу. Правильный подал ей стакан воды, когда она вернулась в комнату. Он не сказал ни слова.

- Паршиво, - грустно усмехнулась она.
- Что? – он сидел на полу перед кроватью.
- Паршиво ты умер…

- Кто он? Ради кого тогда?
- Мальчишка, который держит меня в этом мире. Только ради него я что-то делаю.
- Не думал, что ты проникнешься такими теплыми чувствами к подопечному, - Правильный с шумом сглотнул. Он много раз вспоминал свою смерть, но каждый раз был невыносимым.

Они сидели молча. Правильный даже закрыл глаза на то, что по комнате стал распространяться едкий сигаретный дым. Странная ничего не чувствовала. Она смотрела на темные волосы Правильного и думала о том, что перед смертью его коротко подстригли и выбрили на совесть. А теперь вновь отрасли вьющиеся пряди. Как быстро отошел!

Странная ничего не чувствовала. Это напугало ее. Видимо, шок от чужих воспоминаний заткнул на время пробками самозащиты все важные чувствительные центры. Она не слышала мальчишки.

- Я не чувствую его! – тихо с ужасом проговорила она, переводя взгляд с сигареты на Правильного.
Он резко вскочил на ноги и одним движением поднял ее. Совесть решила не вовремя подколоть его, мол, ты же знал, что этого нельзя делать, вот теперь тебе придется выкручиваться. Однако он был уверен, что временная слепота чувств скоро пройдет.
- Я не вижу его! Не слышу! Не чувствую! Ублюдок, это все из-за тебя! Ты, со своей дурацкой смертью! – она начинала орать и вырываться. Он сжимал ее плечи и, не обращая внимания на истерику, соображал, что же делать.
- Успокойся, это скоро закончится, - машинально сказал он. Пустой взгляд блуждал по комнате. Инструкции. Ну, почему я не соблюдал инструкции?
- Мне страшно…

Чувствительность вернулась внезапно. Странную согнуло пополам от остроты и терпкости. Правильный в замешательстве отступил назад. Она упала на колени. Затем резко подскочила, ноги все еще плохо подчинялись, она с трудом могла нормально передвигаться.
- Куда ты?
Странная не ответила. Стиснув зубы от ужаса и боли, она добралась до двери. Правильный подскочил к ней.
- Что такое? Куда ты?
- Я должна идти к нему.
- Ты едва на ногах держишься, как ты пойдёшь?!
Она слабо оттолкнула его и вывалилась на площадку. Шатаясь, поднялась с пола и, падая и спотыкаясь, стала спускаться по лестницу. Правильный вдруг уловил остатки ужаса, ужаса потери.

Странная бежала по улице, падала, поднималась, снова бежала и падала. Губы беззвучно повторяли одно только имя подопечного. После перекрестка, когда, совершенно уже не ориентируясь в пространстве, она встретила очередной тупик, слух оглушила серия выстрелов. Близких, но не к ней, смертоносных, но не для нее. Правое плечо и бок невыносимо жгло. Странная упала на колени, и крик разорвал мнимую тишину квартала. Она кричала так громко, как только могла, пока в легких не закончился последний кубический сантиметр воздуха. Со стоном и хрипом она продолжила движение, уже не зная куда, двигаясь вслепую. Она не допускала мысли о том, что он может умереть, только бы держать это в уме. Но ориентира не было. Второй раз за один день Странная слышала гудящую тишину на месте жизни, сводящую с ума монотонностью. Тело продолжало умирать, вслед за маяком чужой души. Странная упала и остекленевшими глазами впилась в пустоту, где еще пыталась уловить хоть малейший сигнал. Ничего. Вновь на четвереньках поползла дальше, все еще надеясь, слепо и безотчетно.

Правильный нашел ее лежащей на асфальте в каком-то пустынном квартале. Она добралась туда в невидящем и глухом безумии. Он схватил ее за плечи и хорошенько тряханул.
- Где он? – прошептала она. – Скажи мне, где он? Пожалуйста… пожалуйста…
- Его нет.
- Где же он? – с надеждой вновь спросила она. – Давай найдем его. Мы не можем просто так стоять и ждать!
Ее тело сотрясала дрожь. Лицо было вымазано кровью, разбавленной слезами. Ладони тоже полностью покрыты кровью – признак несостоятельности ангела и потери им подопечного.
- Успокойся.
- Где он? Скажи, ты же знаешь! Где? Где?! ГДЕ?! – она опять срывалась на крик.
- Его нет. Больше нет! Он умер! – прикрикнул Правильный. – Успокойся!
Он тоже чувствовал смерть мальчика: подопечный, ангел и их куратор связаны; но для него это было лишь отголоском.
- Я не верю тебе…

Она очнулась поздней ночью. На кровати Правильного. В комнате были представители вышестоящего отдела. Ей придется ответить за случившееся. Но не все ли равно теперь? Она медленно села и оглядела комнату. К горлу подкатил ком, повысилось слюноотделение – тошнота, неизменный спутник в таких ситуациях. Странная зажала рот ладонью и принялась считать овечек, чтобы отвлечься. Шум четырех голосов казался грохотом воздушно-десантных войск на задании. Странная сползла на пол и, шатаясь, направилась в уборную. Она старалась не поднимать глаз на незнакомых персон, проходя мимо них.
Содержимое желудка было темно-красным и обладало крайне неприятным приторным запахом. Во рту оставался вкус металла.

Странная стала различать голоса, но смысл слов доходил до нее с трудом. Теперь в этом не было никакой необходимости. Она вернулась в комнату. Правильный рассказывал инспекторам о случившемся.
- Вы же понимаете, что это непростительное нарушение, - бесцветным тоном проговорил один из троих представителей правопорядка в небесной канцелярии.
- Да, конечно.
- Судьба мальчика должна была быть совершенно другой. Это повлечет серьезные разбирательства, если сейчас вы не согласитесь на предлагаемые нами меры.
- Мне нужно все обсудить с… - Правильный посмотрел на неё.
- У вас пять минут.

В газетах сообщалось: «Невиданный случай человеческой жестокости! Сегодня в 16.34 мужчина 42 лет вошел в пассажирский автобус и объявил, что берет всех пассажиров в заложники. При себе у него был автомат, который он прятал в большой дорожной сумке. Мужчина предъявил требования выслать ему с курьером крупную сумму денег (представители властей не называют точно) и обеспечить свободный выезд за границу. В случае невыполнения его условий в течение получаса он пообещал убить часть пассажиров. Однако уже через восемнадцать минут, когда эксперты вели с ним переговоры, мужчина открыл огонь. Были убиты восемь человек. Трое мужчин среднего возраста, четверо женщин и мальчик двенадцати лет. Ещё через две минуты злоумышленник убил троих: пожилую пару и молодую беременную женщину. В 17.06 был произведён штурм автобуса. Во время проведения захвата ни один из пассажиров не пострадал. Преступник схвачен и в данный момент находится в следственном изоляторе...»

- Будет проводиться следствие, - тихо произнес Правильный. – Ты… мы нарушили распорядок… Мальчик должен был остаться жив… Тебя отстранят…
Она молчала.
- Быть может даже отправят туда, - он мельком глянул вниз.
Она молчала.
- Но я постараюсь сделать все, что могу…
Ее опять охватил приступ тошноты, она исчезла за дверью.

За все время разбирательства Странная не сказала ни слова. Ее отстранили от работы, но других, более жестоких, мер не предприняли. Правильного понизили в должности. Странной было предписано существовать на земле, что, наверное, хуже повторной смерти, смерти на вечность.
Перед уходом кто-то из бывших коллег обратился к ней:
- Эй, Странная…
Она перебила:
- Я не Странная, я – Неудачница.
- Жаль, что ты уходишь.
- Да ну?