Доброе дело

 Весна была в самом разгаре: кругом зеленела трава, из нее выглядывали желтые шляпки одуванчиков, на них жужжали трудолюбивые пчелы, перелетая с цветка на цветок; деревья покрылись первыми листьями, а в голубом, с редкими белыми облаками, небе, звучало пение жаворонков.

 По полевой дороге брел философ, он не знал куда идет, но шагал твердо и уверенно, доверяя свою судьбу господу. В прошлом он был монахом, ушел из монастыря и теперь скитался по миру, помогая бедным людям.

 А между тем час за часом солнце клонило к закату, наступило время ужина и вечерней молитвы. Философ остановился у покрытого лишайником валуна, лежавшего у дороги, развязал дорожный кулек с едой, который все это время нес, перекинув через плечо. Достав еду, он разложил ее на валун, предварительно подстелив платок. Еда была более чем скромной, кусок ржаного хлеба и фляга с водой. Помолившись и благословив пищу, он поужинал и, не теряя больше времени, собрался уходить. Но в последний момент обернулся, посмотрев на валун, в сознании пробежала мысль, что он еще сыграет свою роль в чьей-то жизни, хорошую или плохую. Тогда он перекрестил его и произнес простые слова, но искренняя в них вера его предала им великую силу: «именем господа, неси исцеление, как плоти, так и сознания». И тихо улыбаясь, зашагал вверх по тропинке.

 С того дня прошел почти месяц, в содах зацвели вишни, на полях распустились, звеня свежими капельками расы фиолетовые колокольчики. К валуну пришел крестьянин. Он был беден, урожая с небольшого надела не хватало на весь год, приходилось занимать. И теперь он вес завяз в долгах, рассудив, что жить больше нет смысла, он пришел сюда с намерением убить себя. Но с начала захотел попрощаться с миром, присев на валун он прощальным взглядом окинул окружающую его природу, и неожиданно для себя вспомнил, как в детстве мать приводила его сюда. Садилась на этот самый валун, а он, забавляясь, бегал по полю играл с бабочками, ловил кузнечиков и, утомившись, присаживался рядом. Тогда мать расчесывала его белые кудрявые волосы, приговаривая: «ну, что Никитушка солнце, наигрался, напрыгался». А теперь она стара, за ней требуется уход.

 Все это быстро и неясно как сон промелькнуло в его сознании, промелькнуло и тяжестью чувства любви к матери, ответственности за нее теперь, когда она стара, легло на сердце. Он заплакал, представив свою мать, оставшуюся в одиночестве, о которой некому позаботится, которой будет суждено умереть от голода, за невозможностью прокормится своими силами.

 И раскаялся в своем намерении, дав слово, что обязательно позаботится о ней, отдаст свой последний кусок хлеба, как она отдавала ему свой, что она умрет своей смертью в теплой постели и будет похоронена как все на погосте.

 Философ своей искренней верой, молитвой, сам того не зная, удержал крестьянина от большого греха – самоубийства. Так делаются все добрые дела, их действие незаметно для окружающих, но существует…