Познавательный делирий

2. Сектор: Координаты перемен.
2. Сегмент: Посещения.
3. Вектор: Познавательный делирий.

На берегу очень чистой реки мы не спеша свой костёр развели. Ужин был скромен: грибы и форель. А нас окружали сосны и ель. Чай со смородиной дружно попили и наконец-то заговорили. Вот, - нам сказал бородатый геолог, - этот лесок мне и близок и дорог: сколько прошло здесь приятных мгновений, многих свидетель я здесь откровений. Раньше я был безобразник отменный. Где же теперь норов мой забубенный? Но пусть не покинет веселье сердца, и выпьем за это по кружке винца!
С этими словами он извлёк бутыль красного вина и сказал:
- Подставляйте кружки!
Помощник лесника с радостью выставил вперёд свою кружку, потом и я подставил свою, непроизвольно пощупав тонкий стаканчик в нагрудном кармане. Ко всеобщему удивлению, эколог наотрез отказался и при этом ещё добавил, типа того, что «алкоголь – прямая дорога в ад». Геолог таким поведением был огорчён до крайности, налил себе и едко спросил:
- Так вы, стало быть, батенька, боитесь там побывать?
       А я, вздрогнув от нахлынувшего возбуждения, сказал:
       - Вы оба правы, и, прежде чем выпить, давайте я вам расскажу, что однажды приключилось со мной.
       - Тост прозвучал, - сказал на это геолог, - и негоже заговаривать его так, чтобы о нём забыли.
       Резон его был неотразим, и, чокнувшись кружками, мы втроём выпили до дна ароматного вина.
       - Ну а теперь, сказал геолог, с довольным видом доставая трубку и табак, - мы вас выслушаем с превеликим удовольствием.
       - Что ж, - ответил я, - думаю, что экология не пострадает, если после моего рассказа, её представитель присоединится к нам и выпьет с нами этого приятного напитка.
       Эколог саркастически усмехнулся.
       - Говорят, что мировая практика не зарегистрировала ни одного случая излечения от алкоголизма, - начал я, и эколог одобрительно крякнул.
       Ощущение было такое, что вот-вот моё тело распадётся, превратившись в бесформенную груду омерзительно воняющей протоплазмы. Лишь нечеловеческие усилия моей воли, казалось, сдерживали этот процесс. Похмельный юмор: “Лучше бы я умер вчера”, - был недалёк от истины. Я не помнил какое сегодня число. Какой день недели, который час… Но, кажется февраль. Сунув руку в карман, я обнаружил там деньги.
- Ага, надо срочно бежать в ларь за пойлом, а то недолго и помереть, - подумал я.
       Ясно поставленная цель придала мне дополнительные силы. И, вскоре, на столе сверкала бутылка водки среди жалких объедков предыдущих «трапез». Я налил себе пол стакана и выпил. Через некоторое время от желудка растеклось сладостное тепло. Я налил ещё и, выпив, стал жадно закусывать, понимая, что кушать, всё-таки, надо. Постепенно придя в адекватное состояние, я закурил. Глубоко затянувшись, я выдохнул дым на початую бутылку водки. Но, вдруг, вместо того, чтобы рассеяться, дым, странным образом начал втягиваться в бутылку и, забурлив в ней всеми цветами радуги, повалил из неё на табуретку с другой стороны стола. Там он материализовался в мужчину в жилетке и галстуке-бабочке на голое тело, в шляпе-котелке и в чёрных брюках. Некоторое время по его телу пробегали радужные волны. И он был каким-то странным образом похож на меня.
       - Вы, в своём неукротимом стремлении, коснулись абсолютного знания. К вашим услугам. Я многолик, в отличие… (Он сделал паузу). И являюсь, призывающему меня, сообразно его представлению. Quique suum*, не правда ли? И я не галлюцинация, позже вы в этом убедитесь, хотя и «глюки», как вы их называете, в моей власти.
Я не нашёлся, что ответить. Незнакомец, тем временем, достал откуда-то второй стаканчик совершенно цилиндрической формы, с чёткими фасками и лихо наполнил оба из моей бутылки.
- За знакомство?
       Мы чокнулись и выпили. Закусив, он сказал:
       - Вы, конечно, догадались кто я, поэтому можете спрашивать о чём угодно. Ответы гарантированы.
       Я растерялся, потом хрипло выдавил из себя:
- Я умер?
- Помилуйте, сударь, вы и представить себе не можете, как вам до этого далеко.
Его слова успокоили меня и странным образом ободрили.
- Вот вы сказали об абсолютном знании - что это?
- Это я. Моя противоположность – абсолютная мудрость, то есть – Бог. Первоначально в саду Эдемском, наряду с древом жизни, было древо познания. Это далее, человеки нарекли его древом познания добра и зла. Ведь это человеческие понятия. Уже младенец, чувствуя сытость, отождествляет это с добром, ощущая голод – со злом. И так далее: боль – зло, ласка – добро; горькое – зло, сладкое – добро… Человеческая ипостась абсолютной мудрости предупреждал, что царство, разделённое само в себе, не устоит. Поэтому смертен человек, и любые его сообщества недолговечны. Однако, Иисус показал дорогу к древу жизни, но добираются к нему немногие – те, кто остановил, а затем и устранил разделение, соделавшись целостным. Но разделение произошло ранее, когда из ребра человека был создан ему помощник – жена. А уж вкусив от древа познания, перестали оне быть одной плотью. Но все мы от Духа, а у Духа нет пола. У человека на Земле есть единственная жена, воссоединившись с оной, предстаёт он пред древом жизни.
       Я не могу точно передать слова моего «собеседника». Речь его была не только весьма изыскана, но, по мере его монолога у меня возникали вопросы, он же, читая мои мысли, плавно, гармонично переходил к ответам на них. Позднее, вспоминая то, что он мне рассказывал, у меня возникали сомнения и вопросы. Но ответы пришлось уже искать самому, и не все они вписывались в то, что он мне сказал.
       - Каждый миг своей жизни человек сталкивается с выбором. Правильный выбор удлиняет жизнь, неправильный – укорачивает. Жизнь человеческая подобна дереву: можно всё время стремиться вверх, добираясь до небес, можно уйти в сторону, закончив движение на конце ветви. Можно также углубляться в корни, обретая знания, и в конце концов, коснуться ядра. Некоторым доступно и то, и другое. Они путешествуют по древу, подобно сокам: углубляя корни и возвышая крону. Иоанну, в Откровении, точно назвали число таковых – сто сорок четыре тысячи. Вы из их числа, и достигли ядра абсолютного знания. Но, коснувшись, вы сделали выбор – повернули «назад». Теперь вам предстоит долгий путь «вверх». Чем длиннее путь, тем он труднее и опаснее. Безопасные пути – только для слабых. Некоторые опасности осознают, большинство же блуждает в тумане, в тумане же и растворяется, служа своеобразным «удобрением» для запечатлённых сто сорока четырёх тысяч.
       При усилении интенсивности жизни обычные люди наполняются склоками. Их жизнь весьма мутна: пассивность – склока, склока – пассивность. Запечатлённые же, в такие периоды, обретают искомое: либо знание, либо мудрость.
       Отныне вам не нужен алкоголь или другие наркотики. Вы теперь никогда не сможете опьянеть от чего бы-то ни было. Но вместо этого вот вам стаканчик, наполнив его водой, вы сможете превратить воду в любой напиток, который когда-либо пробовали. Но любое опьяняющее зелье из него подействует только на других, но не на вас, не на вас, не на вас…
       С этими словами он сначала превратился в радужный дым, который быстро рассеялся. Лишь стаканчик, стограммовый стаканчик остался стоять на столе.
       Я полез в нагрудный карман и вытащил прозрачный стаканчик на обозрение моих слушателей.
       - У вас был делирий или, по-простому, белая горячка – сказал эколог, - а стаканчик вы таскаете для бравады в таких вот случаях.
       - А ну-ка, наполним его водичкой, - смеясь, крикнул помощник лесника, откручивая колпачок своей фляжки.
Я, вздохнув, подставил стаканчик. Он налил в него воды. Свет костра явно позволял увидеть светлую прозрачную жидкость. Я протянул стаканчик экологу. Тот, с усмешкой, залпом опрокинул его в рот. Потом, выпучив глаза, уставился на меня, затем перевёл взгляд на помощника лесника, и, наконец, злобно выпалил:
- Да вы сговорились, фокусники хреновы, и подсунули мне вино.
Помощник лесника перестал улыбаться, хлебнул из своей фляжки, потом молча протянул её экологу. Но тот резко оттолкнул фляжку, сказав, что не ожидал от нас такого подвоха.
- Какой подвох? – Заорал помощник лесника и протянул фляжку геологу. Тот взял её, степенно глотнул, обвёл всех нас взглядом и сказал:
- Даже будучи в стельку пьяный, я в состоянии отличить воду от вина. Ну-тко, подставь стаканчик.
Я подставил. Он налил воды из фляжки и, взяв у меня стаканчик, стал рассматривать жидкость в свете костра. Какое-то мгновенье она была светло-прозрачной, как и полагается воде, но вдруг моментально окрасилась в тёмно вишнёвый цвет. Мне всё это было давно знакомо. Геолог отхлебнул половину и через некоторое время сказал:
- Это моё вино. - Потом допил его и стал разглядывать стаканчик. Протянул его мне и, странно глядя, промолвил, - Наверно, придётся вашему рассказу поверить.
- Чушь, - воскликнул эколог, но всё же с нерешительными нотками.
Помощник лесника протянул мне флягу. Мы опять наблюдали превращение воды в вино. Помощник лесника выпил его, снова протянул стаканчик и фляжку, потом, взяв стаканчик с вином, протянул его экологу, тот молча сделал отрицательный жест. Тогда он протянул его геологу, но тот заметил, что лучше будет пить из своей бутылки, а не из…, тут он запнулся, но продолжил, - а не из сатанинской посуды. Помощник лесника, слегка замешкавшись, выпил вино, и спросил меня:
- А коньяк заказать можно?
- Какой предпочитаешь? – Спросил я его.
- Самый лучший.
- Мне нравится «Мартель», но и «Камю» не плох. Ну, пусть будет «Мартель».
Помощник лесника выпил коньяк, но добавил, что самогон бабки Клавы, когда у неё хорошее настроение, бывает ничуть не хуже.
- Я самогон бабки Клавы не пробовал, поэтому, к сожалению, угостить не могу.
- А спиртом можешь?
- Могу.
Помощник лесника хватил и стопку медицинского спирта. Заметно охмелев, он спросил, а не хочу-ли я стаканчик продать. Я ответил, что это невозможно. Даже если я его где-нибудь забуду, он возвращается ко мне, он всегда со мной, его невозможно ни разбить, ни расплавить, ни каким-либо ещё способом уничтожить. С этими словами я бросил стаканчик в костёр. Все заворожено смотрели на него. Минут через пять я ловко выхватил его из углей и, спокойно держа его в руке, протянул помощнику лесника. Тот боязливо прикоснулся к нему пальцем, потом взял в руки, повертел:
- Холодный, - наконец, констатировал он.
К вечеру следующего дня мы добрались до посёлка N. Там наши пути расходились. Помощник лесника ушёл не попрощавшись. Эколог холодно протянул мне руку и, не глядя в глаза, сказал «Прощайте». Лишь геолог тепло пожал мне руку, дал адрес для переписки и добавил, что знает места странные и необычные, и если мне что-то в этом роде понадобится, то он к моим услугам.
- Мы ещё встретимся, - улыбнулся я ему.