О Дуайте Ханникате и конце света

       Завтра утром должен был наступить конец света. Подкрался он незаметно, без излишнего шума. Не было громких заявлений по телевизору, астрологические прогнозы продолжали делить дни, которые никогда не наступят, на благоприятные и неблагоприятные. Государственные флаги были приспущены в честь какого-то траурного события прошедших лет, но в свете масштаба приближающегося катаклизма их следовало бы снять и спустить на веревочке в самый глубокий колодец графства. Знание о приближающемся конце пришло к каждому человеку по отдельности, и поэтому они боялись говорить об этом друг с другом, опасаясь того, что их примут за сумасшедших.
       Молодой человек по имени Дуайт Ханникат, родом из небольшого поселка в Винчестере, шел, перепрыгивая через небольшие лужицы, что остались на память об утреннем дожде. Голова его была занята размышлениями. Он думал о матери, которая три дня назад в третий раз вышла замуж. Думал о том, что отец в своем письме написал, что наконец-то нашел свое место в жизни и отправился в кругосветное путешествие на браконьерском судне под флагом ЮАР. Думал о маленькой идиотской собаке, громко на него лаявшей. Дуайт вообще отличался тем, что часто и помногу думал. Может это было в силу его необразованности и отсутствия профессионализма, который, как известно, вырабатывает профессиональное безмыслие и социальный рефлекторизм. Бывало он думал и об этом, когда его чай с молоком был слишком горяч, чтобы пить, а у Дуайта не было телевизора, чтобы убить время, пока чашка остывает. Однако сейчас он больше всего думал о наступающем конце света.
       Дуайт направлялся в сторону небольшого магазина музыкальных инструментов. Во внутреннем кармане его потертого пальто он нес свой почти годовой заработок в качестве младшего ассистента в каком-то огромном торговом доме, плюс то, что время от времени присылала ему мать. Денег, надо сказать, он скопил прилично, не утруждая себя лишними расходами, кроме как на еду и жилье. И на все эти деньги он решил купить виолончель.
       Стоит сказать, что играть он на ней никогда не умел, да и желания такого никогда не возникало. И вообще, он знал, что не обладает музыкальным слухом. Так ему, семилетнему пареньку, сказал преподаватель сельской музыкальной школы, куда его отвела мать, желавшая видеть ее сына великим пианистом. Она не смирилась с таким вердиктом и хотела отправить сына к какому-то именитому музыкальному учителю за тысячи миль. Однако, увидев, что основным музыкальным увлечением Дуайта стало творчество группы «Оазис», она махнула рукой.
       Так вот, Дуайт, ведомый мыслями о конце света, вошел в магазин музыкальных инструментов.
       - Здравствуйте, молодой человек! – мгновенно отреагировал пожилой хозяин. – Рад видеть вас снова!
       - Добрый день, - отозвался Дуайт, вовсе так не думая о дне, после которого должен был наступить конец всего. – Я бы хотел приобрести виолончель, что за стеклом.
       - О, отличный, я повторюсь, отличный выбор! – скверное настроение хозяина, наряду с невесть откуда взявшимися с утра мыслями о конце света, отошли на задний план. – Наличными или кредитной картой?
       - Наличными. А смычок не прилагается?
       - Нет, к сожалению. Я считаю, что его нужно подбирать отдельно для каждой виолончели, чтобы звучание было именно таким, каким оно должно быть. К этой виолончели смычка я еще не подобрал. Но могу в качестве подарка предложить вот такой чехол.
       - Было бы здорово.
       Так Дуайт стал хозяином виолончели.

       Уже вечером, когда стемнело, и дождь вновь принялся омывать приговоренный мир, Дуайт решился заговорить с виолончелью.
       - Привет, - сказал он. Прозвучало несколько глупо. Дуайт это прекрасно понимал, но начать ему было не с чего.
       - Привет, - отозвалась виолончель. – Можно я сяду на диван?
       Дуайт кивнул.
       Девушка устроилась на диване, поджав под себя ноги.
       - Помнишь, там, в магазине, ты мне сказала, что ответишь на мои вопросы, если я тебя куплю?
       - Помню, – она оглядела комнатку Дуайта. Ничем не примечательное помещение. Старый диван, кровать, небольшой комод и кресло, в котором сидел хозяин комнаты. Единственное, что бросалось в глаза своей новизной – CD-проигрыватель с 5.1 акустической системой на тумбе возле кровати. Там же были разбросаны пластинки «Оазиса».
       Дуайт поскреб пальцем подлокотник кресла.
       - Правда ли то, что завтра наступит конец света?
       - Правда,- отозвалась девушка, вставая с дивана и направляясь к проигрывателю.
       Дуайт задумался. Если его опасения оказались правдой, значит все что было до того, как он удостоверился в них потеряло смысл. Само выражение «конец света» несет в себе известную степень неизбежности предстоящего. Дуайт, сидя в кресле, буквально вдыхал эту самую меланхоличную неизбежность вместе с сырым воздухом из чуть приоткрытого окна. И было вполне естественно, что он почувствовал некое облегчение, узнав что от него больше ничего не зависит. В отсутствии каких-либо обязательств, не трудно обрести желанную свободу. В какой-то мере, Дуайт был благодарен чьим-то заботливым рукам, отмерившим срок человечеству завтрашним утром.
       - Тебе нравится их музыка? – девушка вертела в руках один из дисков.
       - Музыка? Как-то не обращал внимания.
       - Значит, наверное, это то, как они поют.
       - Возможно. Но мне кажется, что петь они не умеют. Но они не умеют петь гораздо лучше, чем те многие, которые умеют петь. То есть, я хотел сказать, что у них это лучше получается. В смысле, петь.
       Девушка отложила диск и вернулась на диван.
       - Как там мой отец? - это еще один вопрос, ответ на который интересовал Дуайта.
       - Неплохо. Решил написать книгу.
       - Он собирался написать книгу уже раз пять. – Дуайт хмыкнул, вспоминая раздраженное лицо отца, когда после третьей страницы у него иссякали идеи.
       Девушка еще раз встала с дивана и скользнула в маленькую кухню.
       - Можно я чего-нибудь съем? – Дуайт услышал, как открылась дверца холодильника.
       - Можно.
       - У тебя тут цыпленок портится. Надо его быстро съесть. А хотя… тут у тебя есть неплохой сыр. Именно его-то я и попробую.
       - Тебе решать. – Дуайт представил отца в его любимой кожаной куртке, стоящим у руля браконьерского судна. – Значит, у него все в порядке?
       - В полном, – на кухне зашумел чайник. – А цыпленка надо куда-то деть. Ты его будешь есть? Нет? Тогда давай я вынесу его собаке, которую мы видели, когда возвращались.
       Девушка завернула его в пакет и направилась к двери.
       - Только ты возвращайся, - Дуайт почесал ухо. – Я еще не задал тебе третий вопрос.
       - Обязательно, – она тихо прикрыла за собой дверь.
       Прошла минута. Старые пробки опять вылетели, и свет не замедлил погаснуть.
       В темноте, как известно, даже самые знакомые вещи обретают другой смысл. Немного похоже на то, как попадаешь в другое измерение. При свете, вещи, окружавшие Дуайта, принадлежали его миру, но в темноте уже он принадлежал их миру. И каждый раз, когда вечерами вылетали пробки или просыпаясь среди ночи, Дуайт оказывался в странном, незнакомом, возможно опасном месте, где он переставал иметь значение, как хозяин.
       Он замер в своем кресле. Глаза, привыкнув к отсутствию света, различили стоявший в углу напольный вентилятор, на лопасти которого был накинут его плащ. Дуайт не спускал с него взгляда.
       - Зови меня мистер Чейз, - сказал плащ, сунув рукава в карманы.
       - Дуайт Ханникат. Очень приятно, мистер Чейз. – Дуайт встал, протягивая руку мистеру Чейзу.
       - Сиди, Ханникат. Не надо мне этого фарса. Мы прекрасно знаем, что ни ты, ни я не желаем этого разговора. Просто давай быстрее закончим с этим, и я уйду.
       - С чем закончим? – Дуайт не понимал ни одного его слова.
       - С нашей беседой, кончено, с чем еще, – мистер Чейз был явно раздражен. – Я полагаю, у тебя нет хороших сигарет. Да что я говорю, у тебя и плохих нет. Ты ведь один из этих проклятых либералов-демократов, которые только и делают, что борются за здоровые легкие нации и запрещение лисьей охоты.
       Мистер Чейз пренебрежительно фыркнул.
       - Значит, ты хочешь жениться на моей дочери.
       - Э…
       - Не перебивайте, мистер Ханникат. Мне очень не нравится, когда меня перебивают. Особенно такие рафинированные идиоты, как ты.
       Дуайт был чересчур обескуражен происходящим, чтобы достойно отреагировать на оскорбление. Жениться? На ком? На этой девушке-виолончели? И это ее почтенный папаша? Когда он купил ее в магазине, он рассчитывал получить ответы на три вопроса, которые его волновали. Теперь их стало еще больше.
       - Однако позволь мне поинтересоваться, Ханникат. Какого черта ты взял, что она выйдет за тебя замуж? Я хочу сказать, она совершенно свободна в своем выборе и не потерпит никакого вмешательства с моей стороны. Благодари за это мою покойную жену с ее любимыми «Битлами», будь они неладны. У моей дочери довольно большие требования к мужчинам, и ее мало кто интересует. Можно сказать, что таких на моей памяти еще не было. А память моя, позволь заметить, превосходная. Двадцать лет работы в военной разведке – это что-то да значит. Ну, так вот, Ханникат, с чего ты взял, что моя дочь выйдет за тебя замуж?
       Вопрос мистера Чейза требовал незамедлительного ответа, Дуайт это понимал. И поэтому, он сказал первое, что пришло в голову.
       - Потому что она меня любит.
       - Ха! Любит она его! Что за бред! – мистер Чейз искренне расхохотался. – Более дурацкой причины я никогда не слышал!
       Он, в общем-то, был прав, но как бы то ни было, Дуайт что-то да сказал. Мистер Чейз задумался. После полутора минут молчания, он наконец произнес:
       - Так и быть, Ханникат. Можешь убираться отсюда, я тебя отпускаю. Однако не сильно-то надейся. Один из ее ответов будет неправдой, – плащ безжизненно опустил рукава и замер. В следующую секунду в комнате зажегся свет, и в коридоре послышались шаги. Дуайт вскочил, схватил плащ и сунул его в комод. Когда девушка вошла в комнату, Дуайт был уже на кухне.
       - И часто у тебя пробки вылетают?
       - Случается, - он выключил закипевший чайник. – Нашла собаку?
       - Нет. Ее там не было. Пришлось выкинуть цыпленка.
       - Отдала бы кошке. Она там под лестницей живет.
       - Нет, не люблю кошек. Уж лучше выкину.
       Дуайт хотел было рассказать ей, что вот-вот общался с ее отцом, но передумал. Теперь его мысли вертелись вокруг недавнего разговора с мистером Чейзом. Жениться? На ней, на этой девушке-виолончели, которую он только сегодня купил? Идея сама по себе была чрезвычайно абсурдной, если так можно сказать о чем-либо за несколько часов до конца света.

       Дуайт зашел в магазин музыкальных инструментов без особой на то причины. Прогуливаясь между несколько беспорядочно расставленным товаром, он оказался в небольшом закутке, где наткнулся на застекленный выставочный шкаф, внутри которого на темном бархате лежала виолончель. Пока он ее разглядывал, ему стало грустно. Дуайт этому не удивился, так как считал, что в большинство красивейших вещей вложено немного печали.
       - Привет, – донеслось из-за его спины.
       Дуайт обернулся. Глаза девушки, прислонившейся плечом к стене, тоже разглядывали виолончель. Она слегка прикусывала губу, что выдавало ее обеспокоенность.
       - Здра…
       - Хочешь меня купить? – она перевела свой тревожный взгляд на Дуайта.
       - Купить?
       - Ну да. – девушка обошла его и вплотную подошла к стеклу, за которым находилась виолончель.
       - Не понимаю о чем вы.
       - Купи меня, – будто на что-то решилась девушка.
       - Вас?
       - Меня, - она кивнула на виолончель. – Если ты это сделаешь, я отвечу на три твоих вопроса правдой.
       До Дуайта не сразу дошло значение этих слов. Все это было первым странным происшествием за последние пять лет (тогда развелись его родители). Растеряться было нетрудно.
       - На три любых? – наконец выдохнул Дуайт.
       - Совершенно верно.

       Дуайт забыл, какой третий вопрос он хотел задать девушке-виолончели. Предстоящий конец света, разговор с мистером Чейзом, который сказал, что один из ответов - неправда и дождь, барабанящий по окну, напрочь все перемешали в его голове. Дуайт вернулся с кухни в комнату, держа в руках горячую кружку. Он подошел к тумбе, на которой стоял CD-проигрыватель и включил его. Где-то далеко в прошлом пальцы неожиданно ставшего знаменитым простого манчестерского паренька ударили по струнам, и музыка потекла по кабелям в будущее, в комнату Дуайта. Двадцать две секунды спустя в прошлом другой манчестерский паренек, сложив за спиной руки, запел в студийный микрофон. А еще через двадцать две секунды в будущем эта странная девушка, что только вчера появилась в жизни Дуайта, заиграла на виолончели в такт композиции смычком, которого до этого не было.
       Молодой человек по имени Дуайт Ханникат, родом из небольшого поселка в Винчестере, стоял у окна, пил чай, слушал виолончель и CD-проигрыватель, смотрел на то, как дождь гонит прохожих по улицам и думал мысли, о которых он так мне и не рассказал.
       Он выключил проигрыватель и обернулся к девушке-виолончели.
       - Останешься со мной навсегда?

       На следующий день хозяин музыкального магазинчика как обычно встал в девять утра, позавтракал, позвонил сестре, направился в свой магазин, продал одну акустическую гитару, флейту, губную гармошку, пару барабанных палочек и в семь вечера вернулся домой.