Остров невезения в океане есть...

На далёком тропическом острове, затерянном среди бескрайнего океана, жил Каннибал. Не просто людоед, а Верховный Каннибал, официально именовавшийся Великим Вождём, Отцом Нации, Хранителем Костра и Единственным Гарантом Всеобщего Благополучия. Был он человеком внушительных размеров, с широкими плечами, огромным животом и вечной улыбкой, при виде которой у окружающих почему-то пропадал аппетит. На шее у него висело ожерелье из клыков, на голове красовался венок из ярких перьев, а в руках неизменно находился огромный жезл, украшенный человеческими черепами. Каннибал любил повторять, что съедает людей вовсе не из жестокости, а исключительно из чувства государственной необходимости.
Он ел кого хотел — утром, днём, вечером, а если государственные дела требовали, то и глубокой ночью. Ел виноватых и невиновных, богатых и бедных, своих и чужих. Иногда даже забывал, за что именно съел очередного подданного, но это уже никого не интересовало.

Старейшины, считавшиеся хранителями древней мудрости и сочинителями законов, предпочитали хранить ещё и благоразумное молчание. Каждый из них прекрасно понимал, что слишком смелое мнение может неожиданно превратиться в главное блюдо праздничного ужина. Поэтому законы они писали исключительно такие, какие нравились Вождю.
Самым выдающимся их творением стал Закон «О каннибализме». В первой статье торжественно утверждалось, что Верховный Каннибал имеет исключительное право употреблять в пищу любого жителя острова или иностранца «в знак его особых заслуг перед человечеством, историей и процветанием островного государства». Во второй статье уточнялось, что подобное право не может быть оспорено, поскольку является священной традицией. В третьей говорилось, что сомнения в гуманности каннибализма являются проявлением неуважения к национальной культуре.
Особенно тщательно был разработан раздел о безопасности государства.Специальные стражники круглосуточно охраняли вождя, следя, чтобы никому из простых островитян даже в голову не пришло поменяться с ним местами в пищевой цепочке.

— Государство не может существовать без своего руководителя! — торжественно объясняли они.
— А без народа? — однажды спросил какой-то смельчак.
— Народ заменим. Руководитель — нет, — строго ответил начальник охраны и велел больше таких философских вопросов не задавать.
Жилось островитянам, прямо сказать, невесело. Экономика находилась в столь плачевном состоянии, что даже самые опытные шаманы перестали обещать её скорое выздоровление. Никто толком не понимал, куда исчезают собранные бананы, пойманная рыба, кокосы, запасы фруктов и прочие богатства острова. Одни шёпотом говорили, что всё это оседает в кладовых Великого Вождя, другие подозревали его многочисленных родственников, третьи винили злых духов океана. Но проверять никто не решался.
Сам Каннибал вместе со своей многочисленной семьёй, приближёнными и охраной жил превосходно. Возле его пещеры всегда дымились огромные костры, на вертелах жарилось мясо, а корзины ломились от фруктов. Остальным же доставались торжественные речи.

Раз в неделю Вождь собирал старейшин возле своей просторной пещеры. Устроившись на троне из полированных костей, он важно произносил:
— Сегодня мы живём лучше, чем вчера.
Старейшины дружно кивали.
— А завтра будем жить лучше, чем сегодня.
Старейшины кивали ещё энергичнее.
— Через год весь мир будет завидовать нашему процветанию!
После этих слов следовали бурные аплодисменты, тщательно организованные начальником охраны.
Во время каждой такой речи Каннибал неторопливо обедал очередным несчастным, стараясь не отвлекаться от государственного анализа положения дел. После завершения торжественной части народу выдавали по несколько бананов и одному киви на семью, объясняя, что это свидетельствует о постоянном росте благосостояния.
Старейшинам разрешалось жить на самых высоких и тенистых деревьях, где ветер приятно освежал в жару. Простолюдины же устраивались прямо на песке, считая удачей, если ночью прилив не смоет их жилище.
Иногда самые отчаявшиеся пытались уплыть с острова на самодельных плотах. Но вокруг плавали акулы, барракуды и прочие морские существа, которым, как шутили островитяне, тоже очень нравилась местная кухня. Поэтому далеко удавалось уйти немногим.

Зато иностранные гости стали наведываться всё чаще. Однажды к острову подошёл огромный авианосец. На его палубе развевались флаги, играла музыка, а в сопровождении многочисленных помощников, фотографов и советников на берег сошёл американский сенатор.
Это был улыбчивый пожилой господин в дорогом светлом костюме, неизменных тёмных очках и с ослепительно белой улыбкой политика, умеющего одинаково убедительно говорить и противоположные вещи. Он охотно жал руки, похлопывал окружающих по плечу и постоянно повторял слово «демократия» с таким видом, словно лично её изобрёл. Осмотрев остров, сенатор широко улыбнулся.
— Какое замечательное место! Какая стабильность! Какой порядок! Настоящая демократия. Народ свободно избрал своего лидера прямым голосованием.
Каннибал добродушно рассмеялся.
— Именно так.
— И выборы прошли честно?
— Конечно.
— Без нарушений?
— Абсолютно.

Вождь даже слегка обиделся подобному вопросу.
— Кто отказался голосовать прямо, тот сразу попал ко мне на обед. А несколько человек пытались выставить свои кандидатуры против моей. Они тоже проиграли выборы... а потом довольно долго варились в большом котле с ароматными травами.
Сенатор на мгновение задумался.
— Любопытная практика...
— Это наша островная демократия, — с достоинством пояснил Каннибал. — У каждого народа свои традиции. Нельзя же всех стричь под одну гребёнку. Мы идём к прогрессу собственным путём, по своей уникальной модели развития.
Сенатор понимающе закивал.
— Совершенно верно. Нужно уважать национальную специфику.
Он сделал ещё несколько фотографий с Вождём, улыбнулся в объективы и произнёс:
— Думаю, нашим государствам стоит укреплять дружбу. Особенно если дружить против кого-нибудь третьего.
— Замечательная мысль! — обрадовался Каннибал. — Общий противник всегда помогает найти общий язык.
Они обменялись подарками: сенатор преподнёс красивую памятную медаль с надписью «За приверженность демократическим ценностям», а Каннибал — искусно отполированный человеческий череп, уверяя, что это древний национальный сувенир.
После торжественного банкета сенатор отбыл на авианосец, заявив журналистам, что остров уверенно развивается, пользуется широкой народной поддержкой и является надёжным партнёром свободного мира. А Каннибал, проводив гостей до берега, вернулся к своему котлу и с удовлетворением вспомнил, что после последних выборов у него ещё оставалось несколько недоеденных политических соперников.
— Нельзя же добру пропадать, — философски заметил он. — Особенно государственному.

Через некоторое время на остров приземлился большой серебристый самолёт. Из него вышел министр экономики Германии. Это был аккуратно одетый господин в идеально выглаженном костюме, с тонкими очками, неизменной папкой статистических отчётов под мышкой и таким выражением лица, будто любая страна на свете существует прежде всего для составления экономических графиков. Он любил длинные слова вроде «диверсификация», «макроэкономическая устойчивость» и «инвестиционная привлекательность», хотя самыми привлекательными для него всегда оставались выгодные контракты.
Министр долго ходил по пляжу, внимательно осматривая окрестности.
— Великолепно! — наконец произнёс он. — Какая мощная хозяйственная система! Богатейшие природные ресурсы: вода, песок, пальмы, бананы, кокосы... Даже животный мир впечатляет. А человеческий потенциал, вижу, постоянно воспроизводится. Здесь есть все условия для устойчивого развития.

Каннибал довольно кивнул.
— Именно так. Экономика у нас превосходная. Народу много — на мясо хватает. Жаловаться грех.
При этих словах он невозмутимо продолжал пережёвывать одного островитянина, которого недавно объявили противником экономических реформ. Министр мельком взглянул на происходящее, но дипломатично решил не менять тему разговора.
— Главное — стабильность.
— Стабильность у нас железная, — согласился Вождь.
— Тогда предлагаю расширять торговое сотрудничество.
— Всегда пожалуйста.
И, пожимая руку зарубежному гостю, Каннибал одновременно с аппетитом обглодал ногу бедолаги, которого наказали за особо тяжкое преступление — он не захотел делиться с государством выращенными бананами.
— Очень опасный человек был, — пояснил Вождь. — Склонность к накопительству.
Министр понимающе кивнул.
— Налоговая дисциплина действительно важна.
Они ещё долго обсуждали перспективы развития торговли, не обращая внимания на подозрительный запах, доносившийся от большого котла возле пещеры.

Не забывали остров и другие высокие гости. Однажды прямо из моря выполз тяжёлый танк. Башня медленно повернулась, люк открылся, и показался российский премьер. Это был энергичный человек с уверенной осанкой, громким голосом и привычкой задавать вопросы так, будто уже заранее знал правильные ответы. Он внимательно осмотрел остров через бинокль.
— Ну что, вас здесь никто не беспокоит? Террористы, экстремисты, заговорщики имеются?
— Есть, конечно, — тяжело вздохнул Каннибал. — Постоянно мутят воду в обществе. Всё переворотами грозят.
— И что же вы делаете?
— Съедаю их первыми.
Премьер уважительно присвистнул.
— Решительно.
— А как иначе? — развёл руками Вождь. — Нельзя расслабляться. Я единственный гарант главного закона нашего государства — Закона «О каннибализме». Если со мной что-нибудь случится, весь государственный строй рухнет.
Премьер серьёзно кивнул.
— Понимаю. Если понадобится помощь, обращайтесь. Можем разместить здесь наших солдат для укрепления безопасности.
Каннибал просиял.
— Благодарю. Помощь никогда не бывает лишней. Только присылайте военнослужащих покрепче, упитанных...
Он немного подумал и добавил:
— Худощавые мне как-то не по вкусу.
Премьер на мгновение задумался, не вполне поняв, шутка это была или дипломатический комплимент. Но, как и положено опытному государственному деятелю, сделал вид, что ничего необычного не услышал.

Через несколько недель прибыл президент Южной Кореи. Это был вежливый, безукоризненно воспитанный человек, привыкший внимательно выслушивать собеседника и постоянно улыбаться. Он искренне интересовался современными технологиями, развитием промышленности и международным сотрудничеством.
После обмена приветствиями президент осторожно спросил:
— Скажите, пожалуйста, а как у вас обстоят дела с правами человека и свободой прессы?
Каннибал широко улыбнулся.
— Прошу к столу.
На огромном деревянном столе уже стояли серебряные блюда.
— Угощайтесь. Вот это почка правозащитника. Здесь сердце независимого журналиста. А вот мозги профессора, который слишком громко критиковал правительство.
Вождь довольно потер руки.
— Видите, мы внимательно относимся к оппозиции. Никого не упускаем из виду.
Гость несколько секунд молчал. Потом вежливо сменил тему.
— Полагаю... вашему острову могли бы пригодиться современные холодильники для хранения продуктов. И высокочастотные печи. Это поможет меньше вырубать деревья для приготовления пищи. Всё-таки экологию необходимо беречь.

Каннибал радостно хлопнул себя по коленям.
— Великолепная идея! Я всегда выступал за международную кооперацию, технический прогресс и здоровое питание.
Они обменялись подарками, сделали совместную фотографию и подписали соглашение о взаимовыгодном сотрудничестве.
Так и жил Каннибал. Так и существовал его народ. Так и приезжали на остров многочисленные делегации.
Каждый высокий гость видел именно то, что ему хотелось увидеть. Одни замечали стабильность. Другие — экономический рост. Третьи — уважение к национальным традициям. Четвёртые — борьбу с терроризмом. Пятые — экологические инициативы. А людоедство словно растворялось где-то между официальными речами, банкетами, подписанными меморандумами и дружескими рукопожатиями. Будто его вовсе не существовало.

Почему? Потому что остров обладал сокровищем, перед которым многие неожиданно теряли способность замечать очевидное. Алмазами. Их здесь было столько, что стоило копнуть землю лопатой — и на ладони оказывалась целая пригоршня прозрачных камней.
Поэтому на остров один за другим прибывали купцы, дипломаты и представители разных держав. Одни приезжали за драгоценностями. Другие — за выгодными контрактами. Третьи — за стратегическим партнёрством. Каннибал охотно менял бесполезные для себя алмазы на машины, оружие, технику, лекарства, предметы роскоши и всё, что облегчало жизнь его двора.
А взамен мир словно заключал негласную сделку. До тех пор пока алмазы исправно пересекали океан, слишком многие предпочитали не замечать, что вместе с ними по острову продолжал гулять запах человеческого мяса.
В международной политике нередко случается удивительная вещь: принципы оказываются очень твёрдыми... до тех пор, пока не сталкиваются с большой выгодой. И тогда некоторые начинают убеждать себя, что людоедство — это, вероятно, всего лишь особенность местной культуры, которую следует уважать.
Ведь политика, как любили повторять особенно опытные дипломаты, требует трезвого расчёта. А расчёт, увы, далеко не всегда считает человеческие жизни самой дорогой ценой.
(28 февраля 2008 года, Элгг)