Глава 3 Изменники

1

В поместье Стара не спали. В просторной горнице, украшенной домоткаными цветастыми половиками, уставленной сундуками с добром, с развешанными по стенам коврами царило сумрачное оживление. На широком столе стояла снедь, корчаги с брагой. Расставленные тут и там плошки огненными язычками освещали разгоряченные лица, сверкающие глаза и растрепанные бороды. Треть старейшей княжеской Думы собралась здесь. Стар, Дрон, Чурило, Крут – головка самой зажиточной части старого боярства осевшего в незапамятные времена на берегах Оки. Пашни, деревеньки, покосы, поля для выгула скотинки, торговые лодьи – все это в избытке имелось в загребистых и опытных руках. И неизвестно еще кто богаче да могущественнее в княжестве  – голоштанный князюшка, сильный разве только что младшей дружиной да бесправными отроками, или они, владеющие бесценной землей Рязани, Владимира, Чернигова!?  Сколько у князя да его брательников, купчишек да приказных людишек работают? Да двух кулаков, хватит! А какой с них доход!? Тьфу! Вся польза от них, от боярства! Кто, по княжескому слову оборуженных людишек под его стяги ставит? А кто хлеб дает? .. – собрание разгорячено грохало кубками. Толстые пальцы унизанные драгоценными перстнями разборчиво перебирали куски заедок, жадно пихали в раззявленные дыры ртов мохры разваренного мяса. Чавкали пуская сок в густую бороду.
.. – меня, старейшего, верой-правдой служившего Ингвару, его дедам, перед кем опозорил, а!? – выпучив глаза орал Стар гулко бил в костлявую грудь и страдальчески морщился  – Перед каким-то Млыном.. откель он взялся? Да давно ли этот пес шелудивый, на черниговщине, князю хвост в нужнике чистил? А тут, и пашни ему с людишками.. А я? А мы!?
– Истину, истину глаголешь брат.. – пьяно и дружно гудели краснорожие бояре. Обид накопилось много. Наунижались, натерпелись.. пришел черед сквитаться за все с князюшкой..
– Мыслимо ли, с Батыгой воевать! – рычал плотный как пень Чурило – У него дружины как грязи! Потопчут нас, куда все богатство денется? Для этого что ль свой пуп надрывал, людишек морил!? Нет уж, лучше откупиться что Батыга не попросит, пущай подавиться собака, а мы еще наживем.. народишка слава те хоссподя хватает!
– Это лучше чем все терять.. – пьяно кивая гудел  Крут, давно державший за пазухой обиду на княжича Федора. Еще неизвестно, будет ли княжить, а нос задрал выше небес, от боярской дочки отказался! Подай бабу царского роду, щенку..
В горнице было жарко. Бояре раздеты до исподних рубах, в вырезы прет густая шерсть, по щекам льет пот. Зреет в боярском тереме подлая измена, скопилось недовольство! Старое боярство нагляделось на вольности в Ростове Великом, Волыни, Галиции – им тоже права подавай! Хотят рядом с великим князем сидеть, судить – рядить как в Киеве, Смоленске или Новгороде Великом, князей на службу нанимать. Перстом тыкать – то князь делай, а это, не смей! Но Юрий Ингваревич крут, крууут не в меру.. железной рукой держит власть как сладкую бабу, ни с кем делить её не хочет! Вздумал было недовольный Дрон с вотчиной в Чернигов переметнуться, так князь живо такой кусок владений отхватил, что в пору за голову хвататься! Он что ли наживал, людишек на землю сажал, серебром ссужал? Покрутился-покрутился Дрон, обратно челом князю ударил.
Время пошло за полночь, первые петухи пропели а боярство все бражничало. Никто не решался вслух произнести первое слово, стать головой заговора. Головку-то, первой рубят! Скоро вторые петухи, третьи, а там и вставать пора. Новый день начинался рано, в четвертом часу.  Высморкавшись в подол длинной рубахи Стар смахнул с бороды крошки, трезво глянул острыми глазками – Ну, что предпримем, други, волынку то долго еще тянуть будем?
– А чего думать, мы все здеся не зря собрались – Боярин Чурило хлебнул ячменного пива. Отрыгнул вздрогнув чревом, оттер  пот рукавом – Утирки-то есть? А то я всю рубаху испохабил.. давайте решать как нам извернуться да нажитое не потерять из-за безрассудства князева. – Все молчали опустив глаза. Только из-за двойных рам брехали собаки.
– Если кто-то по другому думает, так скатертью дорожка – Стар помолчал вглядываясь в насупленные лица – Держать-то  никто не будет. Ступайте. Поболтали и будя.. –  Тишина в горнице зрела, становилась тягучей и липкой. Маячили тени по стенам. В дородных животах бурчало от съеденного да выпитого. Первого, кто выйдет поперед хозяина из горницы, ждал пол перевертыш и глубокая яма с душегубами. Незадачливого заговорщика снесут по тайному ходу в глубокий схрон да тихо прикопают до лучших времен или выкинут в ров – пьяный де, свалился.. Знатное боярство собиралось тайно,  что б никто не видел и не знал.  Значит и тайна будет сохранена. Дрон глянул на Крута, Крут на Чурилу и все вместе на Стара.
– Да нет Стар, слово не воробей, обратно не спрячешь. – Косматые головы склонились над столешницей  – Значит так братове, требуется разделиться, и меж собой больше не ручкаться.. 

2

Тенями расходились заговорщики минуя тайную калитку. Дворовым кобелям морды туго – натуго перетянуты что б не сбрехнули на гостей. Доверенный управитель Злоба, сам проверял завязи корявым пальцем. Могучие волкодавы ползали на брюхе, жалобно скулили сдирая когтями наст на пороге – Не задохнуться случаем?
– Неа, слюной потекут, а так не хрена им не будет.. – косматый боярский псарь-выжлятник отпихивал ногой преданные морды. Злоба подумал, хмыкнул – Ну смотри, ежели сбрехнут или задохнуться – шкуру тебе, батогами попорчу.. 
Выставленные на посты холопы не имели того чутья, и не видели как шевельнулась тьма на ветвистой березе недалеко от тына. Псы скулили вытянув палкой хвосты, царапали толстую дверь выжлятни чуя чужой дух. – Отпускать, что ль? – неторопливо спросил в темноту псарь. Хотелось хватить ковш крепкой браги и зажевав натертой чесноком горбушкой, завалиться в перину облапив горячую бабу. Псарь сглотнул слюну, сплюнул  – Что б тя.. – Тень беззвучно скользнула на землю. – Спускай! – Злоба запер калитку разравнивая грязь перед порожком. Придерживая ногой дверь, выжлятник сноровисто ловил собачью башку и сорвав повязку, пускал тварь во двор. Псы радостно скакали, визжали прыгаля норовя лизнуть лицо.    
Давно разошлись сотоварищи, в открытые продухи вытянуло дух пота и хмеля. Стар неподвижно сидел под божницей. Встал на негнущихся ногах, повернувшись бухнулся на колени. – Господи прости, Господи сохрани грех в тайне.. – истовая молитва лилась с губ, лихорадочно блестели глаза. Темен лик преданного Спасителя в дорогом серебряном окладе, изукрашенном цветными каменьями. Неприветливо глядит Богородица – Иуда, изменник.. – в ровном огоньке неугасимой лампады зеленого стекла равнодушный лик Николы Мерликийского – Нет тебе спасения, овца худая..
– Не себя ради, ради сыновей да дочек затворниц, кому же голые босые нужны будут.. – от усердных ударов раскровянился лоб. В горнице, освещенные лучистым светом лампады сурово глядели непримиримые лики святых и жалкое, выступающее из сумрака землистое лицо старика с потеками крови на лице.. – Пусть мне воздастся, претерплю муки ада зато нажитое сохраню, не пойдет родная кровь с нуждою босиком .. – Под полом заскреблось, раздались мягкие шаги, беззвучно откинулась притертая половица.
– Ай-ай как громко стучишь, все кругом проснуться, скажут боярин Стар заранее грехи замаливает.. – голос вкрадчивый, медоточивый. А вот и сам хозяин голоса, смуглый мужчина с крашенною басмой бородой и блестящими, на выкате, глазами. Проворно выбравшись из потайного хода мужчина выпрямился затворив лаз. Отряхнул кафтан. Стар не отвечал уткнувшись в теплые доски. Обойдя хозяина незнакомец взял свечу, внимательно оглядел уставленный стол. Глубоко вздохнул – Бедный торгаш проголодался и извиняется за появление. Надеюсь хозяин не обидится если всеми забытый купец подкрепит свои силы? – Обнюхав кувшины  выбрал легкое вино, наполнив кубок не спеша выбрал кусок пожирнее.
– Тебе же нельзя свинину, зачем нечистое ешь? – Стар поднялся с колен. Неприязненно поглядывая обтер тряпицей лико. Чужак улыбнулся. Отставив кубок промокнув губы – Как заметил мудрый боярин, над землею властвует ночь и Всевышний не видит чем занимается его преданный слуга. Но если боярину стало жалко куска бедному торговцу..
– Да жри, кто тебе не дает..  – Стар сел на скамью. Глаза настороженно блестели. Куда подевалось вина, раскаяние? Перед бухарским  купцом сидел хитрый, готовый на все вероломный мужик. Закончив есть бухарец еще раз обтер губы, кинул внимательный взгляд. Его поражал внезапный переход от слабости к силе, как будто старик черпал силы в молитве? Нет, не в молитве его сила. Сила его в страхе потерять богатство и власть.  Лиши его этого, и он сникнет как парус без ветра. Удобно, тяни куда хочешь. Помается, покочевряжится, и пойдет как осел за привязанным перед мордой пучком свежей травы..  – Что нового?
– Узнали что Онузу разгромили, один дружинник уцелел, Евпатиевы нюхачи знать его увели. Дума собиралась, да приговорили посольство к Батыге слать, да во Владимир тож..
– Как отнесся князь к этому известию? А бояре? Нет ли страха? Ты заметил, кого еще можно посвятить в спасение города?
– Двоих я приметил..
– Слышал, это очень хорошо!  Ищи и дальше разумных, и ставь меня в известность. Бату мудрый повелитель и в знак признательности твоих заслуг, шлет тебе медную пайцзу с высшим знаком. – Боярин покрутил  овальную пластинку с кречетом. – Это означает правителя крупного и могущественного города. Разумеется, пока тайного.. но ты должен склонить жителей и князя открыть ворота перед джихангиром, и тогда милость к разумным, будет неизмерима..
– Что ты мне плетешь, купец? – боярин лукаво подмигнул –  А то я не знаю, как обещают когда..
– Не знаешь! – Ласковые с поволокой глаза лазутчика превратились в черный камень. – Хан не нарушает данного слова, в этом неуязвимость его клятв. Сибирские племена и волжские буртасы оценили твердость его слов. А если таковы слова, чего тогда стоят поступки? Великий хан не забывает благоразумных людей, но тех кто против, помнит еще лучше. – Бухарец помолчал дабы усилить действие слов. – Кто поедет главой посольства?
– Князь Федор. – Разведчик  задумался  – Надо предать вести в ставку Бату. Как это сделать? Голубь, слишком заметно, да и опасно.. надо что бы кто-то из наших в посольстве был. С ним передашь кусок белого шелка, когда его спросят. И пусть этот кусок.. впрочем, я потом все скажу. Обо мне никто не должен знать. – Стар понятливо кивнул. – Не ломай голову как вести передать. Сегодня под вечер от Батыги баба приебыла, великий князь их в Крутову усадьбу за городом определил. Что ты узнал, он ей и передаст.
– Нет-нет-нет! – купец замахал руками, – Не надо что б она прежде хана узнала! Пошли слугу с наказом молчать! – Русский боярин молчал разглядывая взволнованного купца – Почему? – Давид насторожился, но промолчал. Корявая, в морщинах, рожа русского боярина перекосилась. Стар мрачно ухмылялся – И у вас, та же самая грызня.. 

3

Алия металась средь потемневших бревенчатых стен, в бешенстве ломала пальцы – этот бородатый медведь не так прост! Она в одной половине дома, спутники в другой. Развели! Около каждой двери – стража. Внутри комнат – прислужницы и слуги. Ни одно слово, ни один взгляд не пройдет незамеченный. Во всем чувствовалась опытная рука и зрелый ум. Завтра дальняя дорога и все время они будут на поводке – князь не зря пристроил сопровождающего. Умно, умно.. – женщина свирепела от беспомощности. Белоснежная синь за окошками посерела, налилась темнотой. Дверь не слышно распахнулась и на пороге возникла прислужница – Дозволит ли госпожа внести огонь?
– Да. – Приняв поданную из-за дверей плошку, девка проплыла к настенной лампе, запалила фитиль. Крепкий стан, крутые бедра роженицы и мощные крепкие ноги. Колышутся в ожидании дитя налитые груди. – Алия опытным взглядом разглядывала русскую девку – крепкая порода, от таких женщин получаются хорошие нукеры. Чем больше таких рабынь окажется в войске повелителя, тем быстрее окрепнет его воинская мощь. Мужчины же.. – ярость снова бросилась в голову – опасны, упрямы и сильны! Чем больше их умрет, тем спокойнее будет царство.  – Госпожа будет ужинать? – прислужница в ожидании приказа остановилась возле двери. 
– Нет! Иди. – Еда расслабляет разум и тело. Сейчас не время предаваться отдыху.. – уязвленная гордыня кипела в поисках выхода. Дождавшись когда прислужница выйдет, Алия встала на колени обратившись лицом в угол, затянула унылую песню. – Должен же быть какой-нибудь выход из этой ловушки!? – Прошел час, другой.. время тянуло длинную липкую нить с кусочками опавшей жизни. Все так же нудел заунывный мотив, в черно-желтой горнице колыхалась в потустороннем трансе колено преклонная  фигурка. Колдунья молила своих духов о помощи. Помощь пришла внезапно, в виде скользнувшей в двери туши облапившей её в темноте. В лицо ткнулись слюнявые губы, дохнуло запахом  утробы – Вот ты какая.. – липкие руки привычно проскользнули через тесные застежки. – Колдунья стояла в стороне с невидимой, презрительной усмешкой наблюдая как растерянный толстяк ловит руками воздух и не удержавшись, брякнулся на косматую медвежью шкуру. – Стоит мне поднять шум, и поволокут тебя боярин в зиндан за твои блудливые яйца..   
– Эк ты.. – растерянно бормотал Крут поднимаясь с пола – Кричи, не кричи.. кто тебе поможет девка? А вот я крикну..
– Меня сюда определил  ваш князь. Я так думаю, среди твоих людей и его хватает. Так что давай, кричи. Ну, кричи!
– Тихо.. – зашипел боярин кинув опасливый взгляд на двери  – Я к ней с лаской, дружбу свою предлагаю.. 
– О ласке мы поговорим потом. Что можешь дельного предложить? 
– Я? А если я скажу что князь посольства отправляет? 
– Когда, кто, зачем?
– Какая быстрая.. а за коленочку подержаться?
– Когда сюда придет войско джиганхира, боярин..  тогда и подержишься. Если будет, чем. – Хмель разом вышел. Крут сидел на полу. Колыхнув чревом, тяжко встал. Баба слушала молча не отводя лица. – Все? – голос звучал глухо, как из могилы.  – Всё. – Боярин недовольно сопел вспоминая свой конфуз – была б в самом деле девкой, а то баба, да еще не первой свежести.. да у него таких.. – Крут обозлился ощущая неутоленную похоть.
– Не сердись, боярин – Алия уловила ненужное сейчас раздражение – Не вовремя ты возню затеял..
– По кыпчакски говорят.. – человек в верхней комнате отжавшись от пола упруго встал, передал стоящей рядом женщине пустой глиняный горшок, аккуратно положил на место шкуру. Тихо прошелестели шаги, не скрипнув отворилась и закрылась смазанная салом массивная дверь. Тишина в пустой горнице..
Евпатий теребил длинный ус слушая доглядчика.  – Вошло и вышло трое, собак убрали? Хорошо, возвращайся на двор. – Дверь мягко закрылась и тут же в подклеть отворилась вторая дверь. Поток донесений закончился. Коловрат хмурился все сильнее – враг на пороге, а тут такая измена! Как об этом докладывать князю? Один-два недовольных всегда найдутся, но такой величины..
Юрий Ингваревич слушал не спуская тяжелого взгляда. Евпатий – довереней не бывает..  князь не мог поверить измене столь знатных родов. Но об наговоре не было и речи! Боярство пеклось о своих вотчинах.
– Вести обо всем что твориться  княже, будет подавать мой дворовой  Власий. В делах не терпящих отлагательства к тебе подойдет человек вот с таким колечком.. – в ладони вельможи тускло мелькнул серебряный перстенек с двойным голубым самоцветом. – Возьми, господин. Я все сказал.
– Спасибо за службу – князь встал. – О семействе не беспокойся. Проси что хочешь. 
– Поступай княже как нужным сочтешь. Убережешь княжество, и мы не пропадем. Ну а нет.. – Коловратий угрюмо отвернулся. 
Мороз. Стылые звезды глядели на припорошенную первым снегом землю. В непроглядной предутренней темени гремели воротные цепи. Визжащий сочленениями мост медленно, рывками опускался  на ров. С протяжным скрипом отворились могучие половинки ворот и несколько всадников с грохотом миновав мост промчалась в ночь. Следом выскочила еще группа забирая в сторону глухой муромы. Из чрева воротной башни показалось несколько саней-кошевок. Визг полозьев на утреннем морозе. Обоз сопровождали дружинники. Шелестели кольчуги под овчиной. Рыжий огонь факелов воротной стражи отражался на лезвиях копий. – Пошли родима-аи! – звучно чмокнул передний возница щелкнув вожжами по гладкому крупу. Могучий жеребец выгнул шею перейдя на походную длинную рысь. Снег с копыт ударил в передок.
– Где погань? – Евпатий придержал коня возле боярской усадьбы. – Эвон.. – махнул хлыстом дружинник. От темной кучки чужаков возле высокого тына отделился всадник. – Наши пути меняются, рус. Половина идет с тобой, половина возвращается обратно.
– Ты чего-то узнала? – в голосе вельможи проскользнула еле заметная насмешка. Алия не ответила толкнув пятками конька. Монголы влилось в отряд отдельной каплей. Чужие не вступали в разговоры, смотрели коротко переговариваясь.
Приподнимались и опускались седоки в такт скачки, глухо стучали копыта, визжали полозья саней. Колонна уходила под светлеющее небо втягиваясь в лесной тоннель, затихали звуки.. лишь стая голодных волков с поджатыми хвостами вышла их черного леса и жадно втягивая воздух нюхала остывающий навоз.

4

Посады просыпались. С кряхтением вставали мужи нашаривая ногами лапти, если это был обычный дом. Где побогаче, одевали чауши, это тапки такие мохнатые из овчины набитой на дощечку. Земляной ли, досчатый, пол был ледяной..  в полумраке запаленных от лампадки перед образами лучин, накинув громадные  теплые платки или грубую понёву прямо на белеющую рубашку, жонки раскладывали поленья в зеве печей. Припасенное смольё жадно вспыхивало обнимая поленья. Выстывшая за ночь домина  наполнялась теплом, светом огня. Печные трубы далеко не в каждом доме. Дорого.. За печкой возились телята, на печи кряхтел старый дед переворачиваясь и норовя спуститься. И только детвора лежавшая рядком с дедом не шевелилась, крепок детский сон. Сладкие сны.. привстав дед поправил дерюжное одеяло со стриженым  овчинным подкладом на разбросавшем руки-ноги, внуке, спустился. Нужду в помойную шайку справляли только младшие. Изба заполнялась вставшими людьми. 
В кружале к тому времени тоже закончилась гулянка, и хозяин притона проторчавший за прилавком всю ночь во избежание, довольно считал сколько ему задолжали забулдыги. Гуляли на Фроловы. Разбитной стражник обобрал таки упавшего степняка когда тот упал, и помогая ему подняться,  срезал тугой кошель. В сутолоке тому было не до того, а когда стали разбираться да в порядок себя те и другие приводить, это как-то забылось и пропажа была обнаружена только по прибытии на Крутов двор, что отвели им для постоя. Ругаясь самыми грязными словами которые только знал, степняк пожаловался командиру отряда. Тысячник только спросил, много ли было завязано в кошеле? Тот длинно выругался, и начальник только сочувственно покивал головой – Бывает.. потерпевший не был простым нукером, и знал что такое не только серебряные,  но и золотые монеты. Сотник, далеко не бедный человек в передовом чамбуле, и десятники разведдозоров добычу сдавали ему. А уж он..   
В просторной пятистенной избе с высоким потолком  было душновато и воняло пролитой брагой. По углам, в центре и над прилавком в подвешенных ставцах горели толстые сальные свечи. Жар исходил от бока топящейся печи в которой постоянно что-то варили, жарили или пекли. Гуляки подъели почти все, и  через перегородку  доносился дух  чего-то свежее  жаренного. Звонко перекликались стряпухи поднося опару к поду печи, гремели сваленные поленья, со второго жилья вот-вот должны были спускаться гости, ночевавшие  в кабаке. Горячий сбитень с заедками и кому куда. Кто на майдан, кто по торговым делам.. до рассвета надо сделать много!
Два ряда широких столов на десяток каждый из мощных досок, с такими  же богатырскими  скамьями. За одним таким  сооружением и собралась вся дежурная стража державшая ворота, когда повезло Фролу. И не повезло степняку. Торопа сморило, и он уткнувшись лбом в положенные руки, дремал. Гуляли вместе, вместе и выходить. Авдей и пара стражников доедали стопку блинов, макая их в топленое сало, тройка других громко стуча ложками по ендове, это такая большая и глубокая деревянная чашка с ручками, добивали щи с мясом. Горячая и острая похлебка снимала похмельную одурь. Один из едоков приостановился и наступив, покачал лежавшее под столом, тело – Эй, Ванька! Хорош дрыхнуть-то, вставай.. выходить пора! Похлебай щец-то.. – Под столом завозились, рыкнули – Мне-то оставьте проглоты!  – Ванька отпихиваясь от обутых ног проворно вылез из-под  стола как червяк, устроился на скамье. Одуловатое после попойки рожа, заплывшгие глаза, волосы торчат лохмами, борода как старая метла.. только глаза поблескивают голодно и жадно. Достав подвязанную ложку, споро присоединился, вклинившись в очередь черпающих варево из посуды. Блаженно закряхтел – Хороши, ой хороши щти-то..
– Вчерашние.. – вставил Авдей и все дружно захохотали. Присказку – хочешь вчерашних щей? А то! Приходи завтра.. – знали все.
У прилавка меж тем, нарастала склока.
– Это ты чегой-то мне тут насчитал? – Фрол отбросил пару вишневых косточек на нитке, висевших как бусы меж двух дощечек – Ты это зачем две куны набросил, за пирог то с потрохами?
Кабатчик бросил две косточки обратно – Потрохов к тому времени не было ужо, с зайчатиной пришлось подавать, а это четыре куны, не две! Ай не помнишь?- Фрол промолчал, не помнил, правда.
– Да пять кун за пиво ячменное, две ендовы. Пять, браги.. да десяток полтей курицы, копченых, еще шесть кун..
 – Не было копченых, не лги душегуб! – взвился Фрол и указующе ткнул – Снимай одну куну!!!
– Ай в самом деле не было? – схватился за бороду кабатчик  – Не  было, не было.. – загудели голоса гуляк от стола – Вареные то были, с рассолом!
– Ну да ладно.. – не стал спорить кабатчик и откинул косточку назад. – Мисы с капустою, квашеной. С хреном и брусникою..  десяток да две, подавали, пять резан за то. В резане же десяток кун? – испытующе уставился на Фрола. Тот  убито кивнул.. денег было жалко. – Анастасию, за зад хватал да хлопал по нему когда она вам хлеба выносила, ты за позор обещал отдариться, когда она тебя побить хотела, забыл?
– Кто я? – вытаращил глаза Фрол, да на кой ляд.. ладно б за манду..
– Ах ты козлина безрогий?! Да что б у тебя глаза полопались! – от кухонного прохода шла поддергивая рукава верхнего платья могучая Анастасия, груди шарами распирали туго натянутую ткань, могучий корпус уверенно скрипел по доскам. В руке торчала крупная скалка.. широкое, круглое и белое лицо краснело от гнева. Рассерженные широко расставленные синие  глаза  метали молнии  – Как за зад хватать, так это помнит, девушку безвинную позорить..  – Кабатчик закхекал гляда на Фрола, за столом тоже оживились. Настя могла не только пол подтереть или стол, вышибала из кабака мужиков и покрупнее Фрола. Сейчас все было хуже. Фрол, задолжал..  Двигалась женщина быстро и расторопно. Не успел Фрол сообразить, как скалка приложилась к спине. Умело, между прочим.. удар у Анастасии был поставлен. Сзымальства при кружале состоит, знает как с кем обращаться. Второй раз бить не стала, поднесла раскрытую ладонь  - Нну?! Переминаясь плечами, Фрол без разговоров  сунулся в развязанный и лежавший тут же кошель, и вытащил серебряную чешуйку. Копейка, или резан серебром. Это было много.. четверть всего, что они тут нагуляли. Серебрушка обладала бОльшей стоимостью чем такой же резан, но медный. Рука исчезла в складках и завязках, а лицо расплылось. На щеках появились круглые ямочки,  а злая маска сменилась широкой доброй улыбкой. – Ты мой хорошенький-то.. – переложив скалку подмышку, женщина прижала голову должника к могучей груди – А ты смотри в другой-то раз, кого лапаешь..  я ить и обидеться могла..
Завязав потощавший кошель, Фрол напоследок опрокинул ковш медовухи и вместе со всеми вышел на широкое крыльцо. Утренняя полоска  алой зари растянулась на восходе, мрак рассеивался.  Звякнули колокола на главном городском храме, подхватили колокольца на посадских церквушках. Ватага закрестилась скинув шапки – Слава те хоссподя, новый день!
– Куда? – спросил Фрол остановившегося в задумчивости Торопа. Тому явно не хотелось в гридницу, он все еще был отроком, а значит  его ждали посылки, конюшня, внутренний караул. Своей крыши у отроков не было, не по  чину. Тороп пожал плечами – Не знай..   
– Айда ко мне, печку натопим, да у меня чем опохмелиться есть. Ни бабы, ни скотины. Места всем хватит и ворчать никто не будет.
 – Пошли..